[GL] Лицезреть дракона | 见龙

Переводчицы:
Байхэ завод
[тг канал]

    Это платная глава, пожалуйста,
купите главу в оригинале!
【инструкция в тг канале】

Духовная стрела молниеносно ударила в спину Чжун Мичу. К тому времени, как она почувствовала это, было уже слишком поздно уворачиваться или защищаться.

— Назад! — крикнул Цзю Юань, чье совершенствование было выше, чем у остальных, и который был рядом с ней.

Почувствовав скрытую атаку раньше большинства, он быстро направил свою духовную силу. Земля треснула, когда почва поднялась, как приливная волна, и мгновенно затвердела в каменную стену позади Чжун Мичу.

Однако, в спешке момента, Цзю Юань не успел собрать всю свою силу, а нападение было хорошо подготовлено. Стрела полетела с яростной духовной силой. Она была неудержима, пробив каменную стену и остановившись лишь на мгновение.

Чжун Мичу не успела увернуться вовремя. Даже если бы она попыталась, Гу Фую и трое других были позади нее. Гу Фую не смогла бы уклониться, а Лю Гуйчжэнь уже был ранен, и не выдержал бы мощи стрелы. Почувствовав подавляющую силу удара, Чжун Мичу осознала, что не сможет выдержать его, но она была несколько сильнее, чем трое позади нее.

Этот момент дал ей шанс призвать свой меч, Гэнчэнь, чтобы встретить духовную стрелу лицом к лицу. При контакте с артефактом вспыхнул свет. Стрела, обладавшая огненной стихией, естественно вступала в конфликт с водой. Если бы ее уровень совершенствования был выше, чем у нападавшего, вода подавила бы огонь. Но уровень совершенствования стрелка оказался значительно выше, и огонь, как и следовало ожидать, подавил воду.

Сила духовной стрелы была огромной. Она едва не сломала ей запястья, что явно указывало на то, что уровень развития нападавшего был не просто выше, а значительно выше ее собственного. В одно мгновение раздался резкий щелчок — Гэнчэнь раскололся пополам.

Связь между мечом и его владельцем была глубокой, и сломанный меч часто означал, что его владелец тоже ранен. Кровь сочилась из уголка рта Чжун Мичу. Несмотря на то, что свет стрелы ослабел после столкновения с Гэнчэнь, он все равно сохранял свою смертоносность.

После того как стрела пробила Гэнчэнь, ничто не смогло остановить ее. Она пронзила Чжун Мичу прямо в сердце.

Все это произошло за два вдоха. Чжун Мичу упала на землю, и Гу Фую, стоявшая прямо позади нее, подхватила ее, в конечном итоге оказавшись на коленях, держа Чжун Мичу в своих объятиях.

Когда Чжун Мичу упала, она повернула голову и выплюнула порцию свежей крови, и красное пятно растеклось по белой ткани на ее груди.

Голос Гу Фую дрожал:
— Чжун, Чжун Мичу...

На мгновение ее разум опустел, а затем нахлынула волна холодного, темного отчаяния — осознание того, что Чжун Мичу может умереть. Гу Фую почувствовала ужасающую силу этой стрелы, даже будучи сзади. Стрела поразила Чжун Мичу прямо в сердце.

Драконы обладают чешуей — самой прочной духовной защитой в мире, и чешуя, защищающая сердце, особенно крепка. Немногие существа могли бы ее пробить. Но это была чешуя зрелого дракона. Чжун Мичу, с другой стороны, была лишь молодым драконом с рогами, острыми зубами и когтями, но еще не имеющим полностью сформированной чешуей. Ее чешуя была слишком мягкой по сравнению с чешуей взрослого дракона, не в силах выдержать удар мощного культиватора.

Чжун Мичу несколько раз кашлянула, разбрызгивая кровь и пачкая ею лицо.
Дунли крикнула:
— Шиди Лю!

Лю Гуйчжэнь, обычно спокойный, был шокирован внезапным ударом. Крик Дунли вернул его к реальности. Она вскричала:
— Пожалуйста, помоги.

Увидев выражение ее лица, Лю Гуйчжэнь мгновенно все понял. Поспешно сняв верхнюю одежду, он встал и прикрыл одну сторону, отвернув голову.

Дунли в панике начала развязывать одежду Чжун Мичу. Ее руки так сильно дрожали, что она не могла развязать узлы, и, в конце концов, прибегла к силе, разрывая их и стаскивая верхнюю одежду Чжун Мичу.

Рана на груди Чжун Мичу была странной. Она не походила на обычную рану от стрелы. Вместо этого это была веерообразная кровавая рана, как будто кусок плоти был жестоко оторван, особенно ужасающая на фоне абсолютно белой кожи.

Уставившись, Дунли пробормотала:
— К счастью, только чешуя защищающая сердце пострадала...

Тот один удар уже стоил Чжун Мичу половины жизни. Теперь, когда Гэнчэнь сломан, если ее сердце будет хоть немного повреждено, не будет никакой надежды на выздоровление.

Дунли выглядела удивленной, но быстро сосредоточилась на лечении ран Чжун Мичу. Разрушение чешуи, защищающей сердце, не было мелочью. В расе драконов, в то время как обычная чешуя может восстанавливаться, чешуя, защищающая сердце, является единственным исключением. Каждой жизни дается только одна. Однажды разбитая, она никогда не отрастает снова.

Гу Фую тщательно поправила одежду Чжун Мичу, прикрыв ее. На ее снежных плечах очаровательно раскинулся черный звериный узор, спускаясь к тому месту, где он интимно переплетался. В прошлый раз она только мельком увидела его и не могла ясно разглядеть, теперь, когда она могла, кровь, разлившаяся по нему, была подобна яростному огню, обжигающему ее глаза и ее сердце болью.

Это была боль, которая пронзала сердце и кости, сопровождаемая необъяснимой паникой, становясь самой жестокой пыткой в этом мире.

Гу Фую опустошила свою сумку для хранения, с грохотом высыпав все пузырьки с лекарственными пилюлями, ее голос был сдавлен от эмоций:
— Шицзе Дунли, пожалуйста, посмотри, нет ли здесь чего-нибудь полезного.

Гу Фую достала платок, чтобы вытереть кровь с уголка рта Чжун Мичу. Ее рука неудержимо дрожала. Она ненавидела свою собственную незначительность, не имея подавляющей силы, чтобы наказать произвольные действия семьи Цзо. Она ненавидела свою собственную глупость за то, что не имела совершенствования, чтобы защитить тех, кого она хотела защитить.

Она также ненавидела свою собственную бесполезность, так как даже вытирание крови для Чжун Мичу было чем-то, что она не могла сделать должным образом.

Хотя Чжун Мичу была серьезно ранена, ее сознание все еще было относительно ясным. Она медленно подняла руку и взяла за запястье Гу Фую. Гу Фую сказала с улыбкой:
— С тобой все будет в порядке. Нам все еще нужно пойти на гору Сюйцзи...

Но на ее улыбку было действительно больно смотреть.

Запястье Гу Фую было тонким. Пальцы Чжун Мичу были длинными, полностью обхватив ее запястье, и она ответила слабым:
— Мгм.

Как только Чжун Мичу упала, Цзю Юань взревел:
— Кто этот трус, нападающий сзади!

Цзо Шаодэ был в полном изумлении внутри трещины. Хотя он шутил с Цзи Сиянь, что все артефакты уничтожены, на самом деле у него остался один — лук Чжули. Одной стрелой из такого божественного лука он мог испарить реки.
Тем не менее, даже при всей его полной силе культиватора формирования души, он не смог пронзить девушку уровня золотого ядра! Какую силу мог отразить Цзю Юань, этот старик? Большую ее часть, очевидно, все еще несла Чжун Мичу.

Покачав головой и щелкнув языком, он пробормотал:
— Невероятно, невероятно, ее нельзя оставлять в живых!

Он собирался выпустить еще одну стрелу.

Цзю Юань создал формацию призыва, и появилась огромная Белая Обезьяна, возвышающаяся как башня. С сотрясающим небеса ревом она разрушила тишину. Это был духовный зверь Цзю Юаня, и как старейшина, искусный в контроле зверей, он умело поднял его до уровня зарождения души.

Духовные звери известны своими острыми чувствами, особенно те, у кого продвинутое совершенствование, как у этой белой обезьяны. Она подпрыгнула и замахнулась кулаком в сторону трещины в небе, и пустота разбилась, как зеркало.

Цзо Шаодэ и Цзи Сиянь рухнули вниз. Взгляд Цзю Юаня был пронзительным.

— Великий старейшина, почему ты с ним, ты!

Цзю Юань не был дураком. Немного поразмыслив, части начали вставать на свои места. От секты Сюань Мяо не было никаких вестей, даже когда семья Цзо собирала заклинателей для атаки — почему? Защитная формация горы внезапно рухнула. Очевидно, внутри был информатор. Старейшина Люхэ столкнулся с нечестной игрой, но такая грозная фигура не могла пасть молча.

Это, должно быть, было предательство — старейшину Люхэ застали врасплох, потому что он доверился не тому человеку, и вот как его настигли.

— Это ты, ты предал секту Сюань Мяо! Почему, почему ты!

Дружба их поколения, на протяжении тысяч лет.
— Цзи Му, ты негодяй!

Охваченный яростью, Цзю Юань напал на Цзи Сияня, что дало Цзо Шаодэ возможность атаковать Чжун Мичу и остальных. Гу Фую и ее группа не могли сравниться с ними. Раненые и ослабленные, они даже не могли убежать. Цзо Шаодэ взмыл в воздух, натянул лук и выпустил еще одну стрелу. Предыдущая стрела едва не унесла жизнь Чжун Мичу, и каким-то образом ее удалось остановить. Но кто мог остановить эту?

Духовная стрела полетела, ее резкий ветер больно обжег лицо Гу Фую. Жизнь каждого висела на волоске, но в этот момент раздался рев тигра, и белый тигр, созданный из духовного света, набросился сбоку, разорвав духовную стрелу на куски. Высокая фигура, ловкая и сильная, потянулась в воздух, и белый тигр превратился в длинное копье. Мужчина закрутил копье, направив его прямо на Цзо Шаодэ.

Гу Фую, ошеломленная, сказала:
— Третий дядя!

В городе Сяояо пятеро культиваторов достигли уровня формирования души и стали названными братьями. Среди них самым сильным был Гу Ваньпэн, который возглавлял эту группу, а остальные четверо считались его подчинёнными и названными братьями. Чжэн Чанвэй, занимавший третье место по силе, был тем, кого Гу Фую всегда называла третьим дядей.

Гу Фую спросила:
— Почему вы здесь?

Чжэн Чанвэй, весь в крови, сказал:
— Это потому, что ты поступила необдуманно, уйдя из дома без предупреждения, — сказал он. — Семья Цзо коварна и опасна. Твой отец опасался, что они узнают, где ты находишься, и схватят тебя. Поэтому он отправил меня, чтобы я тайно защищал тебя. 

На самом деле, той ночью Гу Фую действительно покинула дом, причём даже не успела выйти за пределы города, когда её отсутствие заметили Гу Ваньпэн и Гу Шуанцин. Они сразу же поручили Чжэн Чанвэю следовать за ней. Его присутствие давало уверенность: если что-то пойдёт не так, он будет рядом, чтобы помочь ей сбежать. 

Сопроводив её к горе Цзинду, он остался в тени у подножия. Когда она отправилась в путь на своём мече, он незаметно последовал за ней. Позже, когда Гу Фую вернулась на гору, он вновь не оставил её без присмотра. Видя, как семья Цзо окружает секту Сюань Мяо, он осознал, насколько серьёзной становится ситуация.

Отправив сообщение обратно в город Сяояо и прорвав защитную формацию горы, он двинулся вверх от подножия горы, сражаясь на своем пути.
Цзо Шаодэ спросил:
— Люди из семьи Гу?

Гу Фую произнесла:
— Третий дядя, не беспокойся обо мне. Быстро помоги старейшине Цзю Юань и схвати их.

Чжэн Чанвэй бросился в атаку со своим длинным копьем, яростно сражаясь:
— Секта Сюань Мяо и город Сяояо полагаются друг на друга. Они создают здесь проблемы, мы не можем просто сидеть и смотреть!

Цзо Шаодэ усмехнулся:
— У тебя еще есть время заботиться о других?

Чжэн Чанвэй ответил:
— Что ты имеешь в виду?

Цзо Шаодэ, не проявив милосердия в своей атаке, от души рассмеялся:
— Я имею в виду, что город Сяояо тоже этого не избежит.

Гу Фую ахнула, и прежде чем она успела собраться с мыслями, она внезапно почувствовала стеснение в груди, заставившее ее наклониться, поскольку голова стала тяжелой. В ушах звенело, а свет, казалось, потускнел, заставив ее задаться вопросом, не затуманилось ли ее зрение. Взглянув в сторону, она увидела, как Дунли и Лю Гуйчжэнь борются, прислонившись к земле, даже Чжун Мичу пострадала, из уголка ее рта текла кровь.

Ощущение было такое, будто небо рушится.

Она прищурилась, пытаясь лучше рассмотреть, и её взгляд остановился на огромной фигуре, возвышавшейся на фоне темнеющего неба. От неё исходило ослепительное духовное сияние. Фигура подняла руку, которая в её глазах казалась величиной с горную вершину, и опустила её с такой мощной духовной силой, что создавалось ощущение, будто само небо рушится под тяжестью этой ладони.

Фасян.

По телу Гу Фую пробежал холодок. 

Только глава секты Сюй Лин, достигший пика стадии разделения души, мог позволить себе подобное. То, что секта Сюй Лин задействовала его в этой форме и дала ему вмешаться, свидетельствовал о серьезности их намерений. Они действительно стремились уничтожить секту Сюань Мяо. Судя по словам Цзо Шаодэ, следующей их целью станет город Сяояо. Их замыслы простирались далеко за пределы устранения Цзо Тяньи — они были решительно настроены подчинить себе весь Наньчжоу. 

Но почему они действовали так дерзко и самоуверенно? Разве их не пугали последствия со стороны других трёх континентов? 

Удар ладони проявления Фасян разрушил второй слой защитной формации, созданной Цзи Чжаолином в зале Сянсин. Разница между стадиями формирования души и разделения души — это пропасть величиной с небеса.

Один удар, и формация была сокрушена, словно ничтожная преграда.

Когда защитная формация Цзи Чжаолина рухнула, вся сила удара обрушилась на него. Он с трудом устоял на ногах, срываясь на полупоклон, и выплюнул кровь. Его взгляд устремился к небесам, где парило проявление Фасян. После удара духовное сияние вокруг воплощения заметно поблекло, но черты Цзо Тайсуя все еще просматривались с пугающей ясностью. 

Цзи Чжаолин поднял голову и холодно произнес: 
— Достигнув пика стадии разделения души, ты всё равно вмешиваешься в дела смертных, нагромождая столько кармы. Разве ты не боишься, что не переживешь небесное испытание? 

Вмешательство в дела смертных приносило тяжёлые последствия: чем больше грехов человек совершал в мире, тем свирепее становилась его небесная скорбь. Этот неизменный принцип являлся прямым проявлением закона небес, известным как скорбь очищения от грехов. 

Культиваторы, сумевшие достичь уровня формирования или разделения души, старались избегать подобных вмешательств. Каждое лишнее действие накапливало карму, и молнии, обрушивающиеся во время скорби, становились более разрушительными.

Как только защитная формация Цзи Чжаолина рухнула, все, кто находился на площади, включая Цзо Юэчжи, смогли разглядеть Гу Фую. Цзо Юэчжи перевел на неё взгляд и усмехнулся, бросив насмешливо: 
— Скорбь? Даже если пережить сотню или тысячу, что в них может быть сложного?