Тайны тёмного особняка

Вечерний лес окутывал Леру своей гнетущей тишиной. Деревья вытягивались в небо, их ветви сплетались так густо, что казались почти живыми, преграждая ей путь. Свет уходящего дня угасал, постепенно растворяясь в сине-фиолетовом полумраке. Каждый её шаг утопал в мягкой земле, а шорохи под ногами звучали так громко, словно весь мир замер, чтобы слушать только её.

Лера шла, едва поднимая ноги. Чёрный плащ с капюшоном скрывал её лицо, но это не спасало её от ветра, что пробирался под ткань, словно пытаясь проникнуть прямо в душу. Голова была опущена, мысли — как молоты, с силой бьющие по сознанию:

«Ты будешь жить, но недолго. Твоя любовь к Максиму убьёт тебя. Уже совсем скоро».

Слова Сони эхом отлетали от стен её разума, не находя ответа. Губы Леры едва заметно дрогнули. Она покачала головой, словно пытаясь избавиться от этих фраз, но они уже пустили корни, больно и глубоко.

Лес становился всё мрачнее. Сгущались тени, и даже вечерние звуки утихли, словно природа отступала, чтобы не тревожить её. Лера шла, никуда не сворачивая, просто вперёд. Это был не путь, а бегство от собственных мыслей. Шок и растерянность сковывали её, мешая почувствовать что-либо ещё.

Треск ветки где-то впереди раздался неожиданно громко. Лера остановилась. На секунду ей показалось, что это лишь игра воображения, но из-за деревьев донёсся шум шагов, а потом ещё и ещё, всё ближе. Её сердце замерло, а пальцы невольно сжались в кулаки.

Из тени деревьев вырвались три фигуры.

— Лера!

На мгновение она остолбенела. Глаза под капюшоном расширились, дыхание перехватило. Её накрыла волна ощущений: радость, боль, сомнение, недоверие. Это был он. Максим. С ним — Арина и Тимофей. Их лица были полны эмоций, слишком много для того, чтобы разобрать их все.

Максим подбежал первым, его руки крепко обвили её, словно он боялся, что она исчезнет, стоит ему ослабить хватку.

— Это правда ты... — прошептал он, его голос дрожал, - Что с твоими глазами? - спросил он, увидев её абсолютно окончательно почерневшие глаза без единого просвета

- Я... я расскажу вам позже, но это я, я нормальная! - утвердила Лера.

Лера стояла неподвижно, не веря глазам. Она подняла руку, коснулась его плеча, как будто только прикосновение могло доказать реальность происходящего.

— Как... как вы... — её голос сорвался.

Несмотря на её глаза, соскучившиеся друзья Арина и Тимофей тут же подхватили её в объятия, словно не хотели отпускать. Их голоса наперебой выкрикивали что-то, но слова терялись в гуле собственных мыслей Леры. После всего пережитого глаза чёрного цвета казались ерундой. Они были искренне рады, что Лера жива.

— Мы живы. Всё это время. Соня... она... — начал Тимофей, но Лера не услышала продолжения. Всё, что она смогла сделать — это закрыть глаза и крепче сжать их всех в объятиях.

Слёзы текли по её щекам, но она не могла их остановить. Вместо этого она позволила себе почувствовать хоть немного тепла среди мрака, который сгустился вокруг неё и внутри неё.

Но где-то в глубине души она знала: за этим воссоединением скрывалось нечто большее. Слова Сони продолжали звучать у неё в голове, и Лера чувствовала, что лес всё ещё не отпустил её.

Хижина Ластоса встретила их застоявшимся воздухом и полутьмой. Огонь в камине почти погас, оставляя комнату в мягком, мерцающем свете. Лера сидела в углу на потертом диване, обняв себя за плечи, словно пытаясь удержаться от распада на части. Арина с Тимофеем устроились рядом, напротив, а Максим стоял, прислонившись к столу, опустив голову.

Лера заговорила первой. Голос её был ровным, монотонным, почти безжизненным, как будто она рассказывала не о себе, а о чужих событиях. Она поведала друзьям всё, что произошло с ней за последние месяцы: побег из особняка, тёмный лес, её мутации, странное убежище, где она оказалась, встреча с Соней и услышанная правда. Но что-то внутри заставило её умолчать о самом главном — о словах Сони, что любовь к Максиму её убьёт. Она не могла этого произнести сейчас.

Арина и Тимофей внимательно слушали, почти не перебивая. На их лицах отражалась боль, но они не знали, как её выразить. Максим время от времени поднимал глаза, чтобы посмотреть на Леру, но не решался прервать её рассказ.

Когда она закончила, в комнате воцарилось молчание. Никто не знал, что сказать первым.

— Мы думали, что потеряли тебя, — наконец тихо произнесла Арина, её голос звучал так, будто она извинялась.

— Я тоже думала, что вас больше нет, — ответила Лера. Она подняла взгляд, но выражение её лица оставалось таким же отрешённым. — Я до сих пор не могу понять, как это возможно.

Тимофей кашлянул, как будто хотел что-то сказать, но остановился. Все трое переглянулись, и Максим, наконец, выпрямился.

— Тебе нужно знать, что случилось с нами, — сказал он, не отводя взгляда.

Лера слегка кивнула, хотя выражение её лица оставалось бесстрастным.

— Рассказывайте, — только и произнесла она.

Максим посмотрел на Арину и Тимофея, затем снова на Леру. Его лицо на мгновение помрачнело, словно он вновь переживал всё, что произошло.

— Тогда слушай, — сказал он тихо.

Максим, Арина и Тимофей стояли вокруг взрывчатки, их лица были сосредоточенными, но в глазах у каждого читались печаль и решимость. Лера стояла рядом с ними, сжимая в руках дневник герцогини, который за последние дни стал для неё не просто источником правды, но и частью её самого существа.

Один за другим друзья говорили, как будто прощаясь не только друг с другом, но и со всем, что связывало их с этим проклятым местом. Слова были разными, но каждая речь звучала горько, с оттенком неизбежности. Когда очередь дошла до Леры, она медленно подняла взгляд, посмотрела на всех и, ничего не сказав, опустила ладонь на открытые страницы дневника.

Её фигура внезапно начала дрожать, словно искажаясь в пространстве, и в следующий миг она исчезла, растворившись вместе с дневником.

Несколько мгновений вокруг стояла полная тишина. Только ветер за окном продолжал свой привычный шум. Максим, Арина и Тимофей смотрели в то место, где секунду назад стояла Лера.

— Вы это тоже видели?! — голос Тимофея был полон удивления и тревоги.

Арина только кивнула, всё ещё не в силах найти слова. Максим нахмурился, его взгляд стал острым, но лицо оставалось напряжённо спокойным.

— Без неё мы не можем взорвать особняк... — наконец произнесла Арина, глядя в пустоту. — Что вообще произошло?

— Может, она вернётся? — предположил Тимофей, но его голос дрогнул.

Максим молчал, словно что-то обдумывая, пока его взгляд не упал на окно. Там, на фоне серого тумана, вырисовывался высокий силуэт.

Его глаза сузились.

«А он что здесь делает?!» — подумал Максим, но промолчал.

— Ждите меня, — коротко бросил он и, не объясняя, быстрым шагом направился к выходу.

Во дворе, среди мерцающего света от угасающих огней, стоял Джокер. Его массивная фигура была скрыта под длинным чёрным пальто с капюшоном, который плотно сидел на голове. Всё лицо покрывала чёрная маска, придавая его облику пугающую загадочность.

Максим остановился перед ним на расстоянии пары шагов и холодно спросил:

— Что ты здесь делаешь?!

Джокер не ответил сразу. Он стоял неподвижно, будто раздумывая. Затем, после долгой паузы, необыкновенно низким голосом, который словно был роботом, сказал:

— Максим, вы не должны взрывать особняк.

Макс рассмеялся с сарказмом:

— Вот это новость! С чего вдруг такая забота? Ах, да, я же тебе должен.

— Дело не в этом, — отрезал Джокер серьёзным голосом. — Ты просто не понимаешь, во что ввязался. Взрыв ничего не решит. Он не спасёт никого, а лишь принесёт больше проблем.

Максим нахмурился, в его голосе прозвучала насмешка:

— И почему это тебя так волнует? Что тебе до нашего дела и до этого проклятого особняка?

Голос Джокера стал почти угрожающим:

— Это не ваши дела! За этим всем стоит высшее начальство, ты даже не представляешь, насколько высшее. Хватит думать, что вы играете в игрушки. Оставьте эту затею!

Макс фыркнул, сжав кулаки.

— И что это за высшее начальство? Не ты ли случайно? Ты всюду лезешь в мою жизнь: убиваешь моего отца, скидываешь его долг на меня, издеваешься над людьми, в конце концов засылаешь нас сюда... Ах, понимаю, почему ты не хочешь, чтобы мы взрывали особняк. Это ведь разрушит твои планы, не так ли? Но, знаешь, нам плевать на твои планы!

Макс развернулся, чтобы уйти, но за его спиной раздался спокойный голос Джокера:

— А как же Лера? Вы действительно собираетесь осуществить взрыв без неё? Неизвестно, вернётся ли она...

Максим застыл. Его лицо изменилось — агрессия смешалась с тревогой. Он резко обернулся.

— Что ты сейчас сказал?

Джокер пожал плечами, как бы невзначай:

— Мы же оба знаем, что вы не станете ею рисковать. Так что не глупи. Помни, что особняк просто так не сдастся.

Слова Джокера звучали спокойно, но каждое из них било точно в цель. Максим прищурился, чувствуя, как холодное предчувствие закрадывается в грудь. Он обвёл глазами двор, не поворачивая голову, и своим профессиональным чутьём почувствовал, что за ними наблюдают.

Из тени деревьев, словно из ниоткуда, он уловил движения — снайперы. Чёрные силуэты, скрытые в кустах, несли оружие, нацеленное на особняк, Джокера и его самого. Макс замер, его глаза блеснули пониманием.

Джокер, казалось, уловил этот момент. Он коротко усмехнулся, развернулся и ушёл, не сказав больше ни слова.

Максим провожал его взглядом, пытаясь осмыслить всё, что только что услышал. На его лице читались шок и ужас. Что-то начало складываться в голове, и он понимал, что ответа он ещё не знает, но истина была близко.

Не теряя времени, он рванул обратно в дом, его шаги звучали на грани паники.

Максим влетел в особняк, его шаги гулко раздавались по коридорам. Лицо парня было напряжённым, взгляд цеплялся за детали, будто он пытался оценить ситуацию за доли секунды.

— Макс? Что случилось? Кто это был? — к нему навстречу выбежала Арина, за ней следовал Тимофей.

Максим ничего не ответил. Он молча прошёл мимо, направляясь в одну из комнат на первом этаже. Его пальцы быстро открыли замок на сейфе, спрятанном за фальшивой панелью стены. Арина и Тимофей переглянулись, но пошли за ним.

— Макс, скажи хоть что-нибудь! — снова начала Арина, но тут же умолкла, когда он вытащил три винтовки и пару бронежилетов, бросив их на стол. Ещё один жилет он держал в руке.

— Стрелять умеете? — спросил Максим резко, пристально глядя на обоих.

— Я... я... — Арина замялась, теряя слова.

— Я умею, — быстро ответил Тимофей, взяв винтовку уверенной рукой.

— Отлично, — Максим посмотрел на Арину. — А ты?

— Нет, — она покачала головой, нервно сжимая пальцы.

— Ладно, — он глубоко вдохнул. — Слушай меня внимательно.

Максим быстро взял одно из оружий и передал его Арине, показывая, как держать его правильно. Затем он сдвинул оптический прицел и указал:

— Вот сюда смотришь. Видишь врага? Всё, что тебе нужно, — это сосредоточиться. Держи ровно, без дрожи.

Его пальцы быстро показали, где находится предохранитель и как перезаряжать.

— Целишься вот так, мягко спускаешь курок. Держи плотно, чтобы отдача не выбила оружие из рук.

— Но я... я не смогу... — начала Арина, её голос задрожал.

— Сможешь, — резко перебил Максим, глядя ей прямо в глаза. — Это не обсуждается. Они нас не пожалеют, если мы промедлим. Лера ещё может вернуться, и пока её нет, мы должны всё контролировать.

Арина сглотнула, сжала винтовку крепче и кивнула.

— Молодец. Надень жилет, — добавил он, передавая ей бронежилет. — Береги голову. Всё равно будь осторожна, даже с защитой.

Тимофей, надев свой жилет, молча проверял оружие. Максим, быстро оглядев их, схватил четвёртую винтовку и жилет, затем повернулся к двери.

— Ждите здесь, — бросил он и вышел из комнаты.

Он направился по коридору в одну из спален, где был прикован к кровати Серёжа. Парень метался в постели, его глаза были красными от слёз. Максим распахнул дверь, вошёл внутрь и со всей силы хлопнул Серёжу по щекам.

— Давай, брат, очнись! Ты тоже нам нужен! — резко сказал он.

Серёжа остановился и открыл глаза, всё ещё наполненные горькими слезами по Нине.

— Ты как? Успокоился уже? — продолжил Максим, глядя ему в лицо. — Вставай, нас окружили. Нужно не дать им выстрелить в дом. Стрелять умеешь?

Серёжа вытер рукой слезу и, хоть и с заметной тяжестью, кивнул.

Максим быстро развязал его, протянул винтовку и жилет.

— Соберись, брат, — сказал он, положив руку на плечо Серёжи. — У нас нет времени на это сейчас.

Серёжа, всё ещё ошеломлённый, посмотрел на оружие в руках, но затем кивнул. В его взгляде появилась искра.

— Я готов, — тихо сказал он.

— Тогда пошли, — бросил Максим, разворачиваясь.

Они быстро направились обратно к Арине и Тимофею, готовясь к предстоящей битве.

Максим первым шагнул во двор, оружие было наготове. Его взгляд холодно и профессионально сканировал пространство, выискивая мельчайшие движения среди деревьев. Тимофей занял позицию справа, полностью сосредоточенный на боковом секторе. Серёжа, сжав ружьё, шёл позади них, всё ещё молчаливый и погружённый в себя. Арина держалась в самом конце, напряжённо сжимая оружие.

Максим коротким жестом указал на укрытия во дворе, распределяя зоны контроля.

— Тимофей, прикрывай фланги. Арина, не высовывайся лишний раз, держись за нами.

Он говорил твёрдо и уверенно, его голос не дрогнул ни на мгновение. Арина кивнула, с трудом удерживая оружие в руках.

Первый выстрел раздался со стороны особняка. Максим прицелился и выпустил серию пуль, заставив врага уйти вглубь леса. Тимофей поддержал его, ловко меняя позицию. Их точные действия не оставляли снайперам времени на прицеливание.

Каждый выстрел Максима был чётким и выверенным, словно это не была смертельная схватка, а очередная тренировка. Он контролировал ситуацию, быстро оценивая обстановку и подстраивая команду под движение врага.

Ответные выстрелы засвистели в воздухе, но ребята уже выбрали позиции так, чтобы защитить особняк.

— Не дайте им прицелиться! — крикнул Максим, коротко перекликаясь с Тимофеем.

Тимофей уверенно прикрывал правый фланг, время от времени оборачиваясь, чтобы убедиться, что Арина и Серёжа на местах. Серёжа стрелял молча, его движения были уверенными, но отчуждёнными, как будто он действовал машинально.

Арина, стиснув зубы, делала всё возможное, чтобы не терять контроль. Она прицелилась, как учил Максим, и нажала на спусковой крючок. Пуля ушла в сторону, но второй выстрел оказался точнее.

— Молодец, Арина! — коротко бросил Тимофей, не отрываясь от своей задачи.

Время тянулось бесконечно. Минуты казались часами, пока они держали оборону. Макс, не отвлекаясь на посторонние мысли, сосредоточился на том, чтобы подавить снайперов, прежде чем те успеют сделать что-то опасное.

Ситуация, как ни странно, обнажала странный парадокс: всего час назад эти люди собирались уничтожить особняк вместе с собой. Но сейчас они боролись за его защиту. Возможно, в глубине души они никогда и не хотели этого взрыва. Исчезновение Леры и неизвестность изменили всё.

Максим, сменив обойму, сделал ещё пару точных выстрелов, вынуждая врага отступить. Его движения были настолько слаженными и профессиональными, что рядом с ним все чувствовали себя увереннее.

— Ещё немного, держите их, — сказал он, быстро оглянувшись на команду, прежде чем снова сосредоточиться на врагах.

Особняк стоял за их спинами, как молчаливый свидетель этой битвы. Пока они сражались, дом оставался цел, а значит, у них всё ещё оставалась надежда.

Звуки выстрелов сотрясали воздух, словно гром. Максим, Тимофей и Арина продолжали отчаянно отбиваться от снайперов, не давая врагам нанести удар по особняку. Серёжа стрелял молча, словно погружённый в собственный мир, не замечая ничего вокруг.

С каждой секундой казалось, что бой не утихнет. Тимофей крикнул Максу, пытаясь перекричать шум:
— Мы не сможем держаться вечно! Что делать дальше?

Макс хмуро сжал челюсти, продолжая стрелять с абсолютной сосредоточенностью. Но никто из них не заметил лёгкое мерцание рыжей девочки на горизонте, которая с беспокойством в зелёных глазах наблюдала за ситуацией.

 
Перестрелка достигла своего пика. Тимофей, Арина и Максим, прикрывая друг друга, продолжали вести бой, но силы иссякали, а снайперы наступали всё увереннее. Серёжа, замыкающий строй, выглядел чужим в этой битве — его взгляд был диким, движения резкими и безрассудными, словно он искал способ сгореть как можно быстрее.

  Серёжа, казалось, полностью погрузился в свою безрассудную ярость. Его движения были резкими и отчаянными, словно он сознательно искал способ закончить эту битву раз и навсегда, пусть даже ценой своей жизни. В бронежилете он выглядел непобедимым, но защита была обманчивой — снайперы знали своё дело.

Сначала одна пуля угодила в его бок, туда, где бронежилет не мог полностью закрыть тело. Удар от выстрела заставил его пошатнуться, но Серёжа не упал. Он лишь зажал рану рукой, будто хотел упрямо игнорировать боль. Но следующая пуля пришлась выше, скользнув по его шее. Горячая кровь хлынула из разорванной артерии, а Серёжа всё ещё пытался поднять оружие, даже не осознавая, насколько смертельными оказались удары.

Тимофей первым заметил, что Серёжа потерял равновесие и рухнул на землю. Его бронежилет, испачканный пылью и кровью, не мог больше защитить его. Всё, что он оставил после себя — это полуулыбка, искажённая болью и какой-то странной, безумной решимостью.

Максим, едва закончивший перестрелку, бросился к нему, но было уже поздно. Серёжа был неподвижен. Его глаза остались открытыми, наполненными горечью, как будто даже в последние секунды он всё ещё винил себя за прошлое.

  Именно в этот момент произошёл взрыв. Непредсказуемый, сокрушительный. Эпицентр удара был внутри особняка, где взрывчатка, аккуратно уложенная Максимом, сдетонировала от случайной искры или попадания пули. Громовой удар оглушил всех, а огненная волна накрыла поле битвы.

Максим, Арина и Тимофей очнулись от взрыва и, в дикой панике, стали искать друг друга. Серёжа уже был мёртв, его тело поглотили пламя и обломки. Они не могли ни попрощаться, ни спасти его. Всё, что осталось от него, — это его безумная храбрость, которая позволила им выиграть ту битву.

Когда пламя начало стихать, над полем сражения появилась фигура Сони. Её глаза, отражающие огонь разрушенного особняка, смотрели на выживших с холодной яростью. Она протянула руки, и прежде чем кто-то успел сказать хоть слово, её магия перенесла друзей в неизвестное место, оставив за собой лишь руины, пропитанные болью, кровью и потерями. 

 
Лера появилась в воздухе внезапно. Её тело будто выдернуло из другой реальности. Под ногами были обугленные остатки, которые когда-то составляли её дом. Вокруг неё простирались руины — обломки стен, едва различимые очертания мебели, покрытые пеплом. Воздух пах гарью, и открытое небо над головой только подчёркивало пустоту вокруг.

Она прижимала дневник к груди, её руки дрожали. Медленно, словно боясь осознать реальность, Лера открыла глаза. Перед ней была лишь пустота и хаос. От особняка не осталось почти ничего — только следы яростного взрыва, который уничтожил всё.

Арина, Тимофей и Максим очнулись в незнакомом месте. Каменные стены, сырость, тусклый свет факелов — место казалось давящим, словно сама атмосфера хотела их сломить.

Перед ними стояла Соня. Её взгляд был полон ярости, глаза горели холодным светом, а лицо искажала смесь презрения и злости.

— Вы... жалкие, — начала она, её голос был ледяным. — Вы даже представить себе не можете, сколько проблем вы создали. Вы взорвали особняк! Мой дом!

Максим поднялся на ноги, пошатываясь, и посмотрел на неё прямо.
— Это была наша война, — твёрдо сказал он. — Мы сделали то, что считали нужным.

Соня холодно усмехнулась.
— Ваша война? — Она шагнула ближе, её фигура будто нависала над ними. — Вы просто не понимаете, во что ввязались. Вы всё портите! Всё, к чему прикасаетесь, превращается в руины.

Арина тоже поднялась, её руки сжались в кулаки.
— Может, хватит обвинений?! Ты так любишь этот особняк, но разве он стоил наших жизней?!

— Вы даже не представляете, что уничтожили, — огрызнулась Соня, её голос звенел, словно натянутая струна. — И не смейте думать, что я вам это забуду.

Тимофей, опираясь на стену, с трудом перевёл дыхание.
— Если ты так ненавидишь нас, то зачем вообще спасла?

Соня резко обернулась к нему, и её глаза сверкнули.
— Не думай, что я это ради вас сделала. Мне просто не хочется, чтобы вы продолжали бегать вокруг и устраивать хаос. Вас здесь не должно быть. Вы останетесь тут. Пока я не решу, что с вами делать.

Максим сделал шаг вперёд, но Соня махнула рукой, и воздух вокруг него будто застыл, не позволяя приблизиться.

— Вы будете здесь, потому что я так сказала. И вам лучше не пытаться выбраться. Я не хочу видеть вас ни здесь, ни где-либо ещё.

С этими словами она развернулась, оставляя их в этой тёмной, сырой комнате. Свет факелов едва освещал пространство, и тишина повисла над друзьями, которые теперь, несмотря на их враждебность к Соне, остались наедине с собой — и своим провалом.

Макс закончил свой рассказ, его голос немного дрожал от усталости, но он всё же постарался говорить твёрдо:

— И тогда Соня заперла нас в подвале. Мы думали, что всё кончено. Мы просидели там больше месяца. Нигде не было никакого выхода. Странная комната, которую открывала и закрывала только она.

Макс замолчал, переводя дыхание. Его слова повисли в воздухе, и в землянке стало так тихо, что было слышно, как за пределами строения зашуршала ветка под напором ветра.

- Мы думали, что уже всё, мы уже с жизнью попрощались. Единственное, что хоть как-то спасало - это то, что эта странная комната была напичкана лекарствами, какими-то странными оборудованиями, микроскопы... больничные халаты, белые костюмы. Это всё было очень странно - рассказала Арина.

Макс опустил голову, словно ждал, что сейчас начнутся вопросы, обвинения или хотя бы обсуждение. Но ответа не последовало.

Лера сидела чуть в стороне, и её взгляд был устремлён куда-то вдаль. На её лице не было ни удивления, ни тревоги, ни какого-либо намёка на эмоции. Она выглядела совершенно отрешённой. Словно этот рассказ был для неё чем-то обыденным, не заслуживающим внимания.

— Лера? — тихо позвала Арина, нарушая молчание.

Но Лера никак не отреагировала. Она продолжала задумчиво сидеть, словно Максов рассказ был лишь фоном для её собственных размышлений.

Наконец она заговорила. Её голос был спокойным, почти бесцветным:

— Что же, прекрасно. Соня вас отпустила, особняк уничтожен, дело закрыто. Теперь можете возвращаться по домам, чего вы уже очень давно хотели.

Эти слова прозвучали настолько неожиданно и холодно, что Арина с Тимофеем обменялись растерянными взглядами.

Лера поднялась с места. Она не смотрела ни на кого из них, словно они были для неё пустым местом. Просто направилась к двери в другую комнату землянки и исчезла за ней, тихо закрыв за собой дверь.

— А Лера изменилась— прошептала Арина, не сводя глаз с двери.

Тимофей, пожав плечами предположил:

- Может быть у неё шок? Или...

— Или эти обстоятельства меняют всех! Мы и сами изменились этого нельзя отрицать... — сказал Макс после недолгого раздумья.

- Максим, я чувствую, что с ней что-то не в порядке! Она какая-то... не такая! Мутная, я понимаю, что после того, что мы пережили мы все не будем как прежде, но мы рады были её видеть, а она нас не сильно. И это странно.

Макс продолжал сидеть, неподвижно глядя на ту же дверь, за которой скрылась Лера. Его взгляд был настороженным, но внутри него уже бушевал беспокойный вопрос, который заставил его подняться и направиться к ней.

  Лера сидела на старом деревянном стуле, скрестив руки на груди. Тусклый свет лампы едва освещал комнату землянки, делая её лицо ещё более отстранённым. Когда дверь скрипнула, и в проёме показался Максим, она даже не повернулась.

— Что с тобой? — спросил он, подходя ближе.

— Я стала монстром, — её голос был холодным, безжизненным. — Теперь я одна из них.

Максим вздохнул, явно ожидая чего-то подобного.

— Лера...

— Сядь, — перебила она. — Посмотри со мной кино.

Она вытащила флэшку и вставила её в ноутбук, экран которого озарился резким светом.

Первый файл был старым видео: мутная съёмка, лес, трое мужчин, один из которых — ещё молодой Алексей Иванович, прицельно стреляет в девушку с черными глазами. Она падает, корчится в судорогах. Камера дёргается, слышны приглушенные голоса:

"Смотри, кровь странная."

"Берём её в лабораторию."

"Это может стать чем-то большим."

Картинка меняется: стерильное помещение, белые стены. Учёный в очках говорит в камеру:

"Мы не знаем, какова природа этого вируса, но ясно одно – его происхождение неземное. Это не болезнь. Это нечто большее."

Видео резко обрывается.

Максим молчал, всё так же опираясь локтями о колени, глядя в экран. Лера на время отвела от него свой пристальный чёрный взгляд и посмотрела вверх с лёгкой улыбкой, которая говорила «Господи, какая же я была дура».

— Я знал про лабораторию, — наконец сказал он. — Знал, что Алексей Иванович со своими дружками делал. Но ДНК тех самых мутанток? — он покачал головой. — Нет, этого я не знал.

Лера снова навела свой взгляд на парня, пытаясь вычитать из его лица хоть каплю раскаяния.

Следующий файл – списки. Фото детей. Людей, которые не пережили эксперименты. Максиму не нужно было объяснять, что это значит. Но и его, уже давно бывалое во многих ситуациях сердце, эти кадры рвали. Максим, как обычно держал лицо, но его выдавали руки, которые он не знал куда деть, руки, которые были причастны к этим кровавым делам.

Лера всё так же смотрела на него.

— Каково это? — твёрдо но тихо спросила она. — Осознавать, что работал на этих людей?

Лера некоторое время молчала, разглядывая лицо Максима, выжидая, как он отреагирует. На экране ноутбука мелькали кадры: лабораторные снимки, зафиксированные эксперименты, списки погибших.

Максим, нахмурившись, сидел, глядя в экран. Он не выглядел потрясённым — скорее, сосредоточенным, как будто пытаясь сложить в голове разрозненные куски одной большой тайны.

— Ты знал, — спокойно сказала Лера, но не вопросительно, а утверждающе. — Знал почти всё.

Максим выдохнул и посмотрел на неё.

— Да. Но не знал, что всё началось с этого вируса. Не знал, что это связано с мутантками. Я не лез в детали. Моя работа была... другая.

Лера медленно кивнула.

— Я понимаю. Твоя работа была просто убирать лишних людей... - сказала она с осуждением в голосе.

Она закрыла ноутбук, будто ставя точку в разговоре о флешке, но на самом деле это была лишь запятая.

— Я узнала не только это, — сказала Лера. — Соня рассказала мне кое-что ещё.

Максим вопросительно приподнял бровь.

— Про наше с ней прошлое

Он молча смотрел на неё, и она продолжила:

— Оказывается, это всё не первый раз. Всё, что происходит здесь, в этом лесу, началось не сегодня и даже не десятки лет назад. Всё тянется из другой эпохи...

Она опустила взгляд на руки, будто собираясь с мыслями, и наконец начала рассказывать.

— Несколько веков назад здесь жила девушка по имени Каллерия. Она была... не такая, как все. Она не была человеком, но никто этого не знал. У неё не было воспоминаний о прошлом, она попала к людям после войны. Её нашли Александр и его сестра Софи. Они приютили её.

Лера говорила ровно, почти без эмоций, но Максим не перебивал.

— Каллерия не помнила, кто она. Она была словно инопланетянкой. Её учили говорить, учили жить заново. Александр влюбился в неё. Софи тоже. Но всё было куда сложнее... — Лера сделала паузу. — От Каллерии пошёл вирус. Она была его источником.

Максим выпрямился.

— То есть...

— То есть вирус произошёл от Каллерии!

- Это же записи из дневника... Получается ты узнала всю историю?

- Я узнала свою историю, Максим, Каллерия - это я!

От этих слов у Макса словно кипятком по спине ошпарило. Он смотрел на Леру, свою любимую девушку, которая уже не была такой как прежде и более того, она - истинная виновница, преступница и причина всего происходящего здесь и эту причину они так долго искали с тех пор, как произошла беда с Ирой и Настей, а истина всё время ходила рядом. Каллерия - Валерия - виновница существования самой кровавой фирмы, которую Максу довелось видеть.

Максим молчал, переваривая услышанное.

— Если это правда... — наконец сказал он, — значит, у нас есть шанс всё изменить.

Лера улыбнулась.

— Или шанс снова всё повторить.

Олеся и Олег шли по лесу, и с каждым шагом было всё тяжелее. Лес, как будто сам по себе, становился всё более запутанным. Деревья стояли в хаотичном порядке, а тропы, которые они искали, исчезали, как только они приближались к ним. Олеся почувствовала, как её сердце всё больше сжимается.

– Ты точно знаешь куда идти? – с сомнением спросил Олег. Он не мог понять, как Олеся, казавшаяся почти потерянной в этом лесу, могла так уверенно двигаться вперёд, даже следуя к определённым координатам, которые на маленьком жёлтом клочке бумаги написал её бывший муж.

Олеся не ответила сразу. Она знала, что этот лес для неё – не просто часть природы, а часть её самого существования. Но сейчас, когда долгие годы поисков подходили к концу, эмоции подавляли её. Она почти не верила, что действительно может найти своего отца. Столько лет её жизнь была пустой, только поиски, с каждым годом становившиеся всё более отчаянными. Но теперь, здесь, в этом моменте, она ощущала странную пустоту. Она не была уверена, что достойна того, чтобы найти его, чтобы встретиться с ним.

– Я знаю, – сказала она, - В ТОД нас многим вещам научили...

Олег удивлённо взглянул на неё, но не стал спорить. Всё, что он знал о её прошлом, уже было сложным и мистическим. Но не для него было решать, что именно происходило в её жизни.

- Теперь я понимаю почему ты так уверенно готова была идти одна. Чувствую себя полным дилетантом.

Олеся вдыхала глубже, чувствуя, как лес отвечает на её зов. Всё вокруг как будто начинало двигаться по её желанию. Странное ощущение, словно лес сам понимал, что она здесь, что она вернулась. Она ощутила, как её тело реагирует на каждый изгиб дерева, на каждый шорох. Эти деревья... они были частью неё. Она могла ощущать их, как если бы сама природа на мгновение становилась её союзником.

Но всё равно – она всё равно сомневалась. Не верила, что это правда. Столько лет её жизни было пусто, без связи с родными, с теми, кто мог бы её понять. А теперь, когда она была на пороге встречи с тем, кого искала, ей казалось, что всё это лишь сон.

Вдруг её чувство меняется. Она стояла, вглядываясь в глубину леса, и как будто что-то почувствовала. Она закрыла глаза, сосредоточившись, и почти сразу откликнулась на этот зов. Молча она протянула руки к деревьям, и, к изумлению Олега, ветви начали двигаться. Лес словно поддавался её воле, расставляя деревья в нужном порядке, как куски гигантского пазла. Дорога стала открываться перед ними.

– Что ты... – не мог сдержать удивления Олег, глядя, как его спутница продолжает двигать деревья руками, словно они были частью её силы.

– Я знаю этот лес. Он как пазл, который разобрали и заново собрали. Он со мной. С ним я стала тем, кто я есть, и он вернёт меня к отцу. Я знаю, как здесь двигаться.

Но её уверенность была лишь поверхностью, скрывающей глубокий внутренний конфликт. Всё это время, пока они шли, она думала о том, что отец оставил её в детстве. Он исчез так быстро. Он оставил ей лишь письмо с обещанием, что она будет в безопасности, но не сказал, почему он её оставил. Эти вопросы мучили её столько лет. И вот теперь, когда встреча была на грани реальности, она чувствовала, как её внутренний мир рушится под весом воспоминаний, разочарований и надежд.

Соня стояла на обрыве, под ногтями её пальцев земля буквально сыпалась, и звезды в небе начали тускнеть, как будто все были поглощены её темным состоянием. Она больше не могла скрывать то, что творилось в её душе. Всё, что происходило вокруг, словно отлетало от неё, словно её мир рушился на глазах. В её груди кипела буря, и с каждым её криком, с каждым словом, вырывающимся из уст, сила её отчаяния становилась невыносимой.

— Почему всё не так?! Почему я не могу всё контролировать?! — её голос разрывал воздух. Она не могла больше оставаться спокойной. Всё, что она строила, рушилось. Лера, её друзья, её планы — всё пошло не так. Не так, как она хотела.

Слёзы катились по её щекам, но она не могла остановиться. В её внутреннем хаосе лес отвечал ей. Ветер начал вырываться из деревьев, они начали скрипеть и гнуться, как если бы их кости ломались. Резкое изменение давления в воздухе вызвало ураган. Листья полетели во все стороны, а деревья, казалось, срывались с корней, вгрызаются в землю, меняясь, как в страшном сне. Лес сам стал реагировать на её состояние, и небо потемнело, заволакивая все вокруг туманом.

В то же время, в землянке, скрытой от леса, Лера, Максим, Арина и Тимофей пытались переждать. Стены дрожали, и шум ветра был таким сильным, что казалось, они не выдержат. Лера, ощущая это давление, сразу поняла, что что-то не так.

— Это не просто буря, — её голос был напряжённым. Она вцепилась в стену, словно пытаясь удержать равновесие. — Это магия. Что-то или кто-то вызывает это.

Олеся ускорила шаг, она чувствовала, что всё это близко. Лес откликался на её зов, и как бы мир вокруг начал терять свою твёрдость. Он был на грани разрушения, как и её собственный мир. Она знала, что всё это ведёт к чему-то важному, но не могла понять, как её сердце несло её к этой встрече.

И тут небо разорвалось криком.

Не их криком. Чужим.

Этот звук был как стон самой земли, как удар, от которого мир содрогается. Олеся вздрогнула. Это был голос Софи. Её плач.

И лес взбесился.

Сначала хлынул порыв ветра – такой мощный, что Олег инстинктивно схватился за ствол ближайшего дерева, а Олеся чуть не упала, пригнувшись. Следом затрещали деревья – они двигались, гнулись в разные стороны, как будто их гнала невидимая сила. Ветки ломались, в воздухе закружились сорванные листья, превращаясь в настоящий смерч из обломков и пыли.

– Что за... – начал было Олег, но его голос утонул в шуме.

Земля затряслась. Лес менялся прямо у них на глазах.

Деревья скрипели, переворачивались, как куски огромного пазла, который кто-то решил переставить заново.

– Бежим! – закричала Олеся, но было уже поздно.

Громыхнуло – одно из деревьев рухнуло прямо перед ними, загораживая путь. Ветер заглушил их крики. Олег оттолкнул Олесю в сторону, чтобы она не попала под падающие ветки. Они упали в траву, укрывшись за толстым стволом, который хоть немного спасал от урагана.

Олеся чувствовала это каждой клеткой.

Соня... её отчаяние, её боль выплеснулась наружу, и теперь сам лес кричал вместе с ней.

Но этот хаос был не просто хаосом.

Он вел их.

Олеся подняла голову. Прямо перед ней... там, где ещё минуту назад было непроходимое месиво корней и веток, открылась новая тропа. Чистая, прямая, словно кто-то специально расчистил её для них.

– Олеся! – крикнул Олег, хватая её за руку.

Она встала на ноги. Ветер всё ещё рвал их с места, но теперь она видела путь. Лес перевернулся, изменился... и показал им дорогу.

Они побежали.

Тропа вела вниз, вглубь леса, туда, где раньше ничего не было. Они не понимали, как так вышло, но буря открыла им проход.

Вскоре они увидели хижину.

Она стояла так, будто всегда была здесь, и в то же время будто её не было здесь секунду назад. Ветер ещё выл, но ослабевал.

– Это он... – выдохнула Олеся, в шоке уставившись на хижину.

Её ноги подкосились. Она искала его двадцать лет, но теперь, когда стояла у порога, её охватил настоящий ужас. Она знала, что найдёт его. Но не думала, что действительно найдёт.

Олег молчал. Он видел, как дрожат её руки.

Олеся глубоко вдохнула и толкнула дверь.

Дед Кирилл уже ждал их.

Он сидел в кресле у очага, словно буря за пределами хижины не имела к нему никакого отношения. На его лице не было ни удивления, ни тревоги. Только спокойная уверенность.

Он взглянул на Олесю, и его светлые, глубокие глаза вспыхнули узнаваемым светом.

– Так ты пришла.

Она нашла его.

Но сейчас, стоя перед ним, она не знала, что сказать.

  Максим сидел у потухшего очага, держа в руках складной нож и рассеянно ковыряя им древесину. В землянке было тихо – только потрескивание умирающего огня и слабый вой ветра за пределами убежища напоминали о том, что совсем недавно снаружи бушевала буря.

Лера стояла чуть поодаль, прислонившись к деревянной стене. Она смотрела перед собой, но взгляд её был отстранённым, затуманенным мыслями, от которых она не могла избавиться.

Максим вздохнул и, отложив нож, протянул руку:

– Иди ко мне.

Лера не пошевелилась.

– Лер, давай хоть на минуту забудем обо всём этом... просто будь рядом.

Она молчала. Затем, чуть склонив голову набок, сказала тихо, почти безразлично:

– Ты же знаешь, что так не бывает.

Максим нахмурился. Он чувствовал, как между ними вновь вырастает невидимая стена.

– Ты ведёшь себя так, будто уже решила, что у нас нет будущего.

Лера медленно перевела на него взгляд.

– А разве есть?

Максим стиснул зубы.

– Я знаю, что всё сложно, но... я всё равно тебя люблю, Лера. И мне плевать на твоё прошлое, как и на то кем ты стала, на то, что с тобой произошло. Я просто хочу быть рядом.

Лера посмотрела на него с лёгкой грустью.

– Ты ведь понимаешь, что любовь – это не то, что нас спасёт.

Максим нахмурился.

– Почему ты так говоришь?

Лера посмотрела вниз, затем снова на него – её глаза были чёрными, бездонными, и в этом взгляде было что-то обречённое.

– Потому что любовь – это то, что меня убьёт. И очень скоро.

Она сказала это спокойно, почти равнодушно, как будто это был факт, с которым уже давно смирилась.

Максим напрягся.

– О чём ты?

Лера лишь чуть улыбнулась, но в её улыбке не было радости.

– Неважно.

– Нет, важно, Лера! Что ты имеешь в виду? Кто тебе это сказал?

Она отвернулась, делая вид, что не слышит его слов.

– Лера!

– Соня.

Имя прозвучало как нечто неизбежное. Максим резко поднялся на ноги.

– Что Соня сказала?

Лера повернулась к нему, но в её глазах не было ни страха, ни надежды.

– Она сказала правду.

Максим почувствовал, как внутри у него что-то оборвалось.

Максим вышел наружу, почти не осознавая, как оказался на свежем воздухе. Холодный ночной ветер ударил в лицо, но он даже не вздрогнул. Всё тело было напряжено до предела, как туго натянутая струна, готовая лопнуть в любую секунду.

Леры рядом не было. Она просто ушла, как будто этот разговор ничего для неё не значил. Как будто её слова — что любовь к нему её убьёт — не были самым страшным, что он слышал в своей жизни.

Максим сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Сердце грохотало в груди, бешено, неровно.

Почему?

Почему она так спокойно говорит об этом? Почему она уже приняла свой конец?

Почему она даже не дала ему шанса?

Он шёл по лесу, не разбирая дороги, пока не остановился, не выдержав. Голова запрокинулась к небу, дыхание сбивалось, грудь сдавило так, что казалось, сейчас просто разорвёт изнутри.

И тогда он закричал.

Громко, яростно, с болью, с бессилием — так, как никогда раньше не кричал в своей жизни.

– ЧЕРТОВ ОСОБНЯК!

Его голос эхом отразился от деревьев.

– ЧЕРТОВА СУДЬБА!

Он ударил кулаком по ближайшему дереву, чувствуя, как острая боль пронзает костяшки, но ему было плевать.

Максим снова ударил, затем ещё раз, но это ничего не меняло. Всё внутри кипело, бурлило, но выплеснуть это наружу он не мог. Он не был, как Соня, чей крик мог разрушить целый лес. Он не мог, как Лера, взять и изменить реальность одним лишь желанием.

Он был просто человеком.

И ему впервые в жизни этого было мало.

Он опустился на колени, тяжело дыша. Взгляд застилала злость, но под ней пряталось нечто другое — страх.

Он боялся её потерять.

Но самое страшное — он уже её терял.

И не знал, как её удержать.

  Он сидел на земле, тяжело дыша, сжимая разбитые кулаки. В висках стучало, перед глазами плыл тёмный лес, но он не видел ничего — только её.

Лера.

Её голос всё ещё звучал в голове, её слова прожигали сознание, как нож, оставляя глубокие, кровоточащие раны.

"Любовь к тебе убьёт меня."

Этого не может быть.

Этого не должно быть.

Он с силой провёл рукой по лицу, срывая с себя капли пота или, может, слёзы, которые он не хотел признавать. Боль в костяшках уже пульсировала, но по сравнению с тем, что сжимало грудь изнутри, это было ничем.

Она не просто уходит от него. Она умирает.

Эта мысль ударила его так, что он согнулся, словно получил ножом под рёбра.

Он не хочет в это верить. Он не может в это верить.

Лера сильная. Лера всегда выбиралась.

Но что, если в этот раз всё иначе?

Что, если он потеряет её навсегда?

В его голове вспыхнули образы — как она стояла перед ним, холодная, отрешённая, совсем не та Лера, которую он любил. Как говорила ему это, уже смирившись.

Это было самым страшным.

Она уже смирилась.

– Нет... – вырвалось у него.

Он резко поднялся, обжигаемо втягивая воздух.

Не сейчас. Не так.

Она не может просто принять это, а он не может просто смотреть.

Максим развернулся, быстро шагая обратно к землянке. Адреналин, гнев, страх — всё смешалось, кипело в крови. Он не допустит.

Не допустит, чтобы она просто исчезла. За болью и агрессией его сердце всё равно сидела надежда всё исправить, хоть он пока совершенно не понимал как это сделать, но он отказывался верить, что всё может так закончиться. Всё это время он был в их паре человеком с тёмным прошлым, но прошлое Леры оказалось куда более зловещим, а самое страшное здесь то, что Леры больше не было. Под тёмным плащом восстанавливалась та самая дьявольская Каллерия...

  В хижине было тепло. Трещали дрова в печи, по деревянным стенам гуляли тени, а в воздухе стоял терпкий запах травяного чая. На деревянном столе стояли кружки, дымящиеся ароматным настоем, и засахаренные ягоды на блюде.

Олеся сидела напротив деда Кирилла, не сводя с него глаз. Она всё ещё пыталась осознать, что нашла его. Что после стольких лет поисков он вот здесь, перед ней, заваривает чай, как будто ничего не изменилось.

— Ты всё ещё не веришь, что это я, — проговорил он с мягкой улыбкой.

Олеся покачала головой.

— Верю, — её голос прозвучал хрипло. — Просто... я думала, что этот момент будет другим. Всю жизнь я искала тебя, а теперь...

Она не договорила.

— Теперь кажется, что в жизни больше нет смысла? — подсказал Кирилл.

Олеся вздрогнула, а он улыбнулся чуть шире.

— Это нормально. Но смысл в жизни всегда есть, позволь себе насладиться моментом сейчас.

Олег сидел сбоку, грея ладони о кружку. Он не вмешивался, лишь наблюдал за Олесей и её отцом, с искренней улыбкой смотрел на эту долгожданную встречу. Это было настоящее чудо.

— Чем ты всё это время занимался? — наконец спросила Олеся, всё ещё не сводя с него глаз, словно боялась, что он исчезнет.

— Тем, чем и прежде, — дед Кирилл отпил чай, помолчал. — Исцеляю. Направляю. Наблюдаю за ходом истории.

— За историей? — удивился Олег, впервые за весь разговор подавая голос.

Дед Кирилл кивнул.

— Сейчас происходит особенный момент. Уникальный. Возвращение Каллерии.

В воздухе повисла тишина.

Олег застыл, а улыбка медленно сползла с его лица.

Он смотрел в свою кружку, но не видел её. Всё внутри сжалось.

Каллерия...

Его дыхание сбилось, словно от удара. Он слышал, как продолжал говорить дед Кирилл:

- Дочка, ты же помнишь эту легенду? О демонической океаниде Каллерии, которая пришла к нам на Землю за энергией янь, которой они наполняют свой клан за пределами нашей сферы. И это продолжается по сей день. Истинная причина происходящего - вирус раненного сердца девушек, которые с тёмной пеленой в глазах начинают мстить своим обидчикам и отбирать их силу. Софи, будучи мужененавистницей, влюбилась в Каллерию и это породило бедствия...

Олег сидел молча, опустив взгляд в чашку, но на самом деле не видел её. Внутри него всё переворачивалось.

Он хотел бы не верить в этот бред. Демоническая океанида, вирус раненого сердца, женщины, пожирающие силу мужчин — звучало как страшилка, рассказанная у костра. Он всю жизнь был реалистом, привык решать проблемы своими руками, а не слушать байки о тёмных сущностях.

Но стоило ему задержаться на последнем слове Кирилла — «Каллерия», — как что-то в его груди вскипело.

Каллерия. Лера.

Смысл этих слов смешался, и он не мог их отделить друг от друга. Если Леры больше нет, если теперь есть Каллерия, значит ли это, что та, кого он любит, исчезла? Или это всё ещё она?

Олег чувствовал, как по спине пробежала дрожь. Страх — от осознания того, что это может быть правдой. Гнев — потому что он не хочет в это верить. Интрига — потому что, несмотря ни на что, ему хотелось увидеть её.

Пусть даже демоническую.

Пусть даже опасную.

Он всё равно хотел её увидеть.

Олег нахмурился, чувствуя, как сердце бешено колотится, но на лице не отразилось ничего, кроме напряжённого молчания. Только пальцы крепче сжали чашку, когда он, наконец, поднял взгляд на Кирилла.

Олеся не сводила с него глаз. Она поняла. Она знала, о чём он думает.

И это только усиливало тревогу.

— Я сидела и знала, о чём ты думаешь! — резко выпалила Олеся.

Олег только что стянул куртку и собирался устроиться на импровизированном спальном месте, когда её голос, полный злости и... чего-то ещё, ударил по ушам. Он медленно повернул голову.

Олеся стояла у стены, скрестив руки, но по тому, как подрагивали её плечи, как нервно сжимались пальцы, было ясно — она еле сдерживается.

— Ну? Скажешь, что не так? — продолжила она, сверкая глазами. — Скажешь, что не сидел и не думал о ней?

Олег промолчал.

Да, он думал. Да, он слышал слова Кирилла, и они застряли у него в голове. Да, он хотел увидеть Леру, даже если теперь её звали Каллерия.

Но какое она имеет право сейчас выносить ему мозг?

— Ты злишься, потому что я не могу перестать думать о том, что только что услышал? — он говорил спокойно, но в голосе сквозила усталость.

— Я злюсь, потому что ты здесь! — Олеся резко указала на пол. — Ты здесь, со мной! Но твоя голова — там, с ней!

Она шагнула ближе, глядя прямо ему в глаза, пытаясь понять, чего он хочет на самом деле.

— Ты сам напросился пойти со мной. Ты сам сюда пришёл. Я уже привыкла, что ты рядом, Олег. И мне плевать, что ты скажешь. Я уже воспринимаю это как „вместе". Но ты — ты всё равно думаешь о ней!

Её голос дрогнул.

Вот в чём суть.

Она хотела, чтобы он был её. А он...

Олег тяжело вздохнул, чувствуя, как нарастает раздражение.

— Не стоило затевать этот разговор, Олеся, — сказал он, поднимая куртку с постели.

— Да, конечно, проще уйти, чем разбираться! — бросила она в спину.

Но он уже шагнул к двери.

Олеся хотела ещё что-то сказать, но только крепче сжала руки, сдерживаясь. Она понимала, что он действительно уйдёт, если она продолжит.

А Олег, выходя на улицу, чувствовал только одно.

Чёрт бы побрал всё это!

Но даже теперь, снаружи, под ледяным ночным воздухом, он не мог отогнать от себя мысль.

Я должен найти Леру.

Лера лежала, укутавшись в плед, стараясь уснуть, но сон не приходил. В её землянке было тихо, лишь мягкий лунный свет заливал комнату, пробиваясь сквозь щели. Она уже почти провалилась в забытьё, когда вдруг почувствовала, что свет изменился.

Это больше не была луна.

Сквозь сомкнутые веки она видела новый источник света — яркий, холодный, чуждый.

Лера открыла глаза.

Перед ней стоял он.

Белокурый, с печальными глазами и чуть светящимся силуэтом. Призрачная, но узнаваемая фигура Ластоса.

Она не испугалась.

Она просто поднялась, села, не отводя от него взгляда.

Он протянул руку.

Лера не колебалась. Она доверяла Ластосу — доверяла, даже теперь, когда он был лишь призраком.

Она вложила ладонь в его руку и ощутила холод. Чуждый, но не отталкивающий. Она сама уже не была тёплой, и теперь это её совсем не удивляло.

Ластос повёл её вперёд.

Через мгновение они стояли на останках особняка.

Лера молчала, глядя на руины. Всё ещё можно было различить очертания стен, фундамента, но жизнь, что бурлила здесь раньше, исчезла.

Или нет?

Она обернулась к Ластосу.

— Скажи... почему это всё происходит со мной? — её голос звучал глухо. — Почему я не могу просто жить, как все нормальные люди? Почему, уничтожив особняк, мы не уничтожили ничего? Неужели это всё бесконечно?

Ластос молчал, слушая.

— Я не хочу быть этой Каллерией. Но, видимо, я не могу по-другому. Это моя суть.

Она смотрела на него в поисках ответа.

— Как ты считаешь?

Ластос взглянул на неё долгим, спокойным взглядом.

— Важно не то, кем ты родилась. Важно то, что ты проживаешь прямо сейчас.

Она нахмурилась.

— Какой в этом смысл?

— На самом деле прошлого не существует. Будущее туманно. Есть только сейчас.

Лера отвела взгляд.

— А что, если прямо сейчас я чувствую только боль и разочарование?

Она провела ладонью по лицу.

— Я больше не могу быть прежней. Я очень сильно хочу со всем этим покончить.

Она снова посмотрела на Ластоса.

— Но я не знаю, как.

Он продолжал молча смотреть на неё.

— Если я умру, это всё равно всё продолжится? — её голос звучал хрипло. — Тогда в чём же смысл?

Ластос, молчавший всё это время, наконец заговорил:

— Смысла нет.

Она резко подняла на него взгляд.

— Нет смысла?

— В том, что вы сделали. В том, что вы подорвали особняк. Это ничего не изменило.

Лера не сразу осознала, что он сказал.

— Как это? Мы уничтожили его. Его больше нет.

Ластос покачал головой и протянул руку, указывая вперёд.

— Смотри.

Лера обернулась.

В первый момент она ничего не заметила. Всё ещё были лишь руины, обугленные балки, искорёженные конструкции.

Но потом...

Она увидела, как особняк возрождается.

Камни неспешно становились на свои места, словно кто-то собирал его из невидимого конструктора. Балки вытягивались из груды щебня, стены медленно обретали прежнюю форму, окна вновь заполнялись стеклом.

Особняк собирался заново.

— Он... живой, — Лера произнесла это одними губами, будто признавая страшную истину.

Ластос кивнул.

— Он всегда был живым.

— Как?

— Это тот же дворец, в котором произошла история Софи, — тихо сказал Ластос. — Он просто менялся с веками, принимая новые формы. Он самообновляется. Самособирается. И теперь, когда он впитал зелье, которое Софи хотела дать тебе, он стал больше, чем просто местом. Он стал существом. Безумно влюблённым в Софи и защищающим её.

Лера молча смотрела, как стены особняка вновь поднимаются, возвращаясь к своей прежней высоте.

— Но если это правда... Тогда... — она сглотнула, её пальцы сжались в кулаки. — Это значит, что мы зря пытались его уничтожить. Это значит, что всё, что мы сделали... было бессмысленно?

Ластос опустил взгляд.

— Именно.

Лера смотрела на восстанавливающийся особняк, чувствуя, как её охватывает беспомощность.

— Ну и что же теперь делать? — её голос прозвучал глухо. — Я хочу, чтобы это всё закончилось. Я не хочу, чтобы это продолжалось. Что мне делать?

Она перевела взгляд на Ластоса.

Тот молчал. Долго.

Но потом наконец поднял на неё свой призрачный взгляд.

— Всё должно закончиться так же, как и начиналось, — тихо сказал он.

— Что?

— Каллерия не может быть уничтожена, — продолжил он. — Она тёмное божество. Но её можно вернуть. Вернуть туда, откуда она пришла. В её родной клан, который находится не на Земле.

Лера затаила дыхание.

Потом медленно спросила:

— То есть... моя смерть всех спасёт?

Ластос посмотрел на неё с какой-то грустной нежностью.

— Да.

Лера смотрела на Ластоса, ожидая ответа. Её голос был спокойным, но в глубине глаз, скрытых за чёрной пеленой, горел вопрос, от которого зависело всё.

Ластос молчал долго. Слишком долго. Он смотрел на неё с той загадочной грустью, что была присуща ему ещё при жизни, но теперь она стала глубже, словно смерть позволила ему увидеть что-то, что живые не способны постичь.

— Дело в том, что ничего этого на самом деле не существовало, — наконец произнёс он, и его голос прозвучал, как эхо далёкого прибоя. — Если тёмное божество вернуть на место, то всё, что оно за собой повлекло, исчезнет.

Лера нахмурилась.

— Как это «не существовало»? — её голос дрогнул, но не от страха, а от напряжённого поиска смысла.

— Каллерии нет как таковой. Если ты исчезнешь, то для всех останешься лишь плодом воображения. Никто не поймёт, что всё это было на самом деле. Человеческий разум слишком рационален, чтобы вместить такое. Даже если кто-то будет помнить, то очень скоро превратит это в фантазию, в страшный сон, в сказку, передаваемую шёпотом. Так всё и исчезнет. История существует и продолжается только пока существуешь ты.

Ластос приблизился, его светлая аура отбрасывала на Леру ледяное сияние.

— Не мешай всему идти своим чередом, — сказал он почти нежно. — И никому не позволяй мешать.

Лера молча смотрела на него.

— С этим фактом будут бороться, — продолжил он, — будут пытаться помешать. Влюблённые в Каллерию не позволят тебе уйти. Они будут бороться за тебя, за Леру, за Каллерию, даже если сами не осознают почему. Но ты не позволяй. Для них ты умрёшь. Но для себя... ты вернёшься домой.

Домой...

Это слово не должно было ничего значить для неё, но оно прозвучало, словно песня, которая когда-то давно убаюкивала её в далёком, забытой вечности мире.

Что-то изменилось в воздухе. Зов. Глубокий, неизъяснимый, он пронзил её, пробираясь к самой сути её естества.

Лера замерла. Нет.

Не Лера.

Она медленно подняла голову. Впервые за долгое время она не чувствовала ни страха, ни сомнений. Только покой. И сладкое, ностальгическое чувство возвращения к тому, что было забыто.

Её губы приоткрылись, и из них вырвался голос, глубокий, холодный, не похожий на её прежний:

— Я Каллерия. Леры не существует и не существовало никогда.

В этот миг её чёрные глаза вспыхнули, отражая бездонные воды того мира, из которого она пришла.