Глава 24.
Егоров подъехал к дому Стефы, сейчас назвать уже их жильем было невозможно. Он приехал за вещами. Эмоции все ещё переполняли его через край, а в голове звучал голос отца. Сергей Сергеевич объяснил сыну почему он принял такое решение, в какой – то степени, он сам понимал, что, если даже признаться самому лучше уже не будет ни ему, ни Стефе. Кирилл откинулся на спинку водительского кресла и его вновь перенесло на разговор с отцом, который прошел буквально полчаса назад.
- Что ты сейчас сказал? – спросил Кирилл, когда шум в ушах утих. Ему показалось, что он услышал это, отец не мог сказать этого. Нет. Он точно сказал что-то другое.
- Тебе придется бросить Стефанию. Жениться на Маше, - отец выговорил это четко, медленно, смотря на сына прямо в глазах.
- Я не буду этого делать, - покачал головой сын, будто это могло спасти его.
Отец Кирилл тяжело вздохнул, опуская взгляд. Ему хотелось помочь сыну, но другого выхода не было. До его прихода, он уже успел обдумывать несколько вариантов, но они заканчивались не лучшим раскладом для кого-либо. А смс, что прилетела от отца Маши, полностью отрубила все пути.
- Придется сын, - твердо сказал Сергей Сергеевич. – Сам подумай, как Стефании будет, когда она узнает это. Измена не прощается так просто, возможно, она простит тебя, но как она будет себя чувствовать, ты не хочешь себя спросить? Готов просыпаться каждую ночь и слышать её плач?
Эти слова ударили его в самое сердце. Он поднял взгляд на отца, готов взывать от боли, чтоб его пожалели, как маленького ребенка, который упал с велосипеда и расцарапал коленки. Глаза стало пощипывать от осознание правоты слов папы. Он не готов к этому – это правда. Хоть и хотел признаться сам, но понял, что не смог. Разбивать сердце любящему человеку, которого любишь также в ответ было самое отвратное и болезненное чувство на свете.
- Я люблю её, как я буду без неё? – тихо спросил Кирилл, вновь поднимая глаза на отца.
- Я понимаю тебя, - Сергей Сергеевич присел рядом и обнял сына за шею. – Но в жизни бывает так, ты должен отпустить того, кого любишь для счастье других. А сам, сцепить зубы и продолжать жить дальше. По началу будет больно, а потом привыкнешь жить с этим. Ты же знаешь, люди ещё те – они способны привыкнуть ко всему, даже к той боли, что напоминает о себе изо дня в день.
Кирилл уткнулся носом в плечо отца, Понимая, что он находится в безвыходной ситуации. Папа прав, он сам оказался на дне и теперь, чтоб не тянуть с собой Стефу на дно – её нужно отпустить.
- Ты так справился со смертью мамы? – спросил Кирилл, он давно хотел знать, как отец продолжает жить. Ему было тяжело, а вот со стороны отца, он не видел ничего. Будто мамы и не было никогда в его жизни.
- Мне всегда будет её не хватать, но у меня ты стоишь на первом месте, - вздохнул отец, Кирилл почувствовал, как он напрягся сам. Они впервые за долгое время говорили про маму.
Кирилл не стал поднимать взгляд на отца, он знал, что увидит уязвимого человека. Сергей Сергеевич всегда казался сильным и волевым человеком, которому казалось, что он просто никогда не чувствовал боли, но Кирилл знал, что он знает её по себе очень сильно. Видел всего два раза, когда отце превращался в другого: когда он получил травму и когда не стало мамы. Даже на похоронах, он стоял твердо уверенно.
- Можно я останусь у тебя? Мне надо вещи, только забрать.
- Я позвоню тренеру, скажу, что у меня чп и тебя не будет, - голос отца вновь стал твердым. – Спокойно соберешь вещи, потом приезжай.
Егоров был рад даже, что отец сам предложил сегодня пропустить тренировку. Кирилл полностью находился в своих мыслях и на льду не смог бы спокойно тренироваться и слушать тренера. Также он не смог бы находится рядом с медсестрой, а как будто дальше даже не представлял. На ватных ногах, он поднялся в квартиру и своими ключами, которые сейчас стали в разы тяжелее. Знакомый запах тут же ударил в нос, такой родной и теплый. Все было также, как с утра, когда он уходил. Единственное, что изменилось, только отсутствие посуды в раковине.
Кирилл прошел в их комнату и открыл шкаф, вновь достав ту сумку, с которой он приехал со своей съемной квартиры. Перед глазами вновь всплыли картины того, как он собирался из своей квартиры и переезжал в эту. Странно, но с первой же минуты, что он оказался здесь, то чувствовал себя своим. Он ходил по комнатам медленно собирая вещи, руки совсем не слушались его. Хотелось просто сесть и притвориться, что не было разговора с отцом, не было той вечеринке и все будет как прежде. Стефа придет домой, поцелует его, сделает пучок на голове и пойдет готовить ужин, а после зубрить свои конспекты. А ночь, они снова будут спать вместе, прижимая друг друга к себе. Сейчас это все казалось таким странным и далеким, словно было не с ним. Он хотел отношений таких же, как у родителей и сейчас казалось вот оно. А теперь это все уходило куда-то вдаль. Он посмотрел на полку, где теперь была их фотография с прогулки. Брать с собой её не было смысла. Как только Стефа все узнает, то первым же делом разобьет её и выкинет, если не сожжет. Смс от отца заставило его отложить все воспоминания и уйти отсюда. От места, где он был счастлив и сам же упустил это счастье.
Дорого до ледового дворца также заняла рекордное количество долгое время. Тренировка закончилась недавно, Стефа должна была ещё быть на месте. Он долго сидел и собирался с мыслями. Когда ему казалось, что он был готов, то он вышел из машины. Он видел, что Стефа звонила ему не один раз во время тренировки, но поднять он трубку просто не смог. Может по телефону было и лучше, но он не стал опускаться до такого уровня. Впервые за такое долгое время, Кирилл постучал прежде, чем зайти в кабинет. Кирилл понимал, что продолжать отношение будет – невозможно, она не заслуживает таких отношений. В то же время он чувствует, что ранит её, и это прибавляет боли к его собственным страданиям.
На пути к её кабинету, Егоров долго думает о том, как выстраивает их диалог, подбирает слова, чтоб не было так больно. Он понимает, что честное признание – это единственный выход, даже если ему страшно видеть её слезы и разочарование в нем. Остается только надеяться, что она сможет пережить этот период и вновь научиться любить и будет любимой, хотя мысли, что она будет счастлива не с ним, также отдавались тупой болью в области груди.
Когда Кирилл заходит в её кабинет, все также без стука. Стефа тут же встает и подходит к нему, он видит беспокойство на её лицо, но тяжкий груз продолжает давить на плечи на парня, её слов не слышно, будто он находится в своем вакууме. Морозова чувствует, что с ним что-то не так, пытается найти ответ, но он молчит, даже не смотря на неё, а сквозь. Стефа кладет руки на его щеки, пытаясь привлечь внимание к себе. Егоров будто оживает, убирая их от себя.
- Стеф, прости меня, - глухо и хрипло, будто хоккеист кричал где-то совсем недавно, что его голосовые связки повредились. – Мы больше не можем быть вместе, нам надо расстаться.
«Дело не в тебе» - хочется продолжить, но эта фраза такая банальная, что от неё просто тошно.
- Кирилл, это не смешно, - качает головой Стефа, ощущая, что тревога стала в разы ощутимой. – Перестань, - она не хотела верить, что его слова были сказаны в серьез, хотелось, чтоб он обнял её и сказал, что это шутка. Очередная, глупая, несмешная шутка.
Хоккеист молча вынул из кармана свой комплект ключей и вложил ей в руку.
- Прости меня, моя любовь, - сказав это Кирилл тут же вышел.
Стефа отходит к столу, присаживаясь вновь на то место, где она сидела. Закрылась дверь, но ей казалось, что сейчас закрылось её счастье. Та дверь, тем наглухо закрыта. Она продолжила вертеть ключ от двери, что отдал ей парень и улыбалась, улыбалась сквозь слезы, которые лились из её глаз не переставая. В душе был такой хаус, что просто стало невыносимо. Ей было смешно, что она снова повелась на эту сказку о долгом и счастливом, разве с Егором её пример не должен был научить тому, что парням верить нельзя? Стефе хотелось верить, что Кирилл не такой и не поступит так. Ему нужно было оправдание, можно бы подумать, что его отец вновь влез, но это рушилось. Сергей Сергеевич относился к ней уже хорошо, никого намека на это быть не могло. Но что же тогда могло случится, невозможно же по щелчку просто взять и разлюбить? Можно, если любви не было никакой. А может все-таки дело было в ней? Стефа помнила яркую внешность Лизы, сама она уже была не той. Может это и не нравилось ему? Тогда зачем были все слова о любви? Люди врут и это нормально, такая человеческая натура. Пора уже признать.
Стефа взяла в руки телефон, говорить она не хотела ни с кем, просто написала смс Миле с просьбой приехать по возможности. Девушка просидела в кабинете, пока не стало темнеть. Впервые за долгое время ей не хотелось возвращаться домой. Закрыть кабинет удалось, только с третьего раза. Руки дрожали и не слушались, скоро должна быть игра, а перед этим тренировки. Как теперь ходить на них? Стефа понятия не имела. Теперь слова Сергея Сергеевича, приобрели смысл, но кто знал, что будет исход такой?
Улица была многолюдно, а может Стефа просто стала обращать на всех внимание. Когда она видела пару, то теперь это вызывало отвращение. Ускорив шаг, чтоб не видеть этого, Морозова оказалась перед дверями своей квартиры, судорожно глотая воздух. Она не поняла как её шаг перешел на бег. От кого она бежала, если страх пустой квартиры пугал её больше.
- Стефочка, с тобой все хорошо? – соседка, вышедшая из квартиры, подошла к ней.
- Да, - ответила она даже не глядя и открыла квартиру.
Пустота стала обволакивать с первых же секунд, ей будто бросались мелкие детали, который не хватало сейчас. Обуви стало меньше, на тумбочке, что стояла перед входом не было привычных ключей от машины, что всегда были, когда она приходила домой вечером. Ключ, что принадлежал Егорову, не скрашивал ситуацию. Она пошла сразу на кухню, там мало, что бы напомнила ей о нем, так хотелось думать. Но зайдя туда призраки прошлого времени тут же стали появляться. Она вспомнила, как он сидел здесь с краю стола, смотрел на неё, шутили вместе, готовили. Слезы, которые, казалось, остались все в ледовом дворце, вновь полились из её глаз. Она налила себе стакан воды, чтоб хоть как-то успокоиться, руки ходили ходуном. Было страшно, даже после расставания с Егором у неё не было такого. Там заменила другая трагедия и Стефа просто была опустошена. У неё будто не было ничего, все эмоции просто выкачали из неё. Три месяца после всего вы черкнулись из её памяти. Слишком травматично было это, она и не переживала из-за разрыва с Егором, а теперь разрыв с Кириллом стал бить по ней в десятикратном размере.
Не заметив, как из её рук выпал стакан и разбился, вода смешалась с осколками. В этом она видела не только осколки разбитого стакана, но и своего сердца. Оно было таким же хрупким, как этот стакан и только Кирилл, что прочно держал его мог разбить, он отпустил её, как и она не смогла удержать этот стакан, упустив из своих рук его. Склонившись над ним, Стефа взяла большие осколки и застыла, смотря на них. Восстановлению не подлежит, как и она. Морозова сжала осколки в ладони, острые края которого впились ей в кожу принося физическую боль, но и она не смогла заглушить моральную.
Звонок в дверь, разрушил тишину и отвлек её мысли от разбитого стакана, который символизировал её состояние. Она не ждала Кирилла, он ясно дал понять ей, что не пересечет двери её квартиры больше, но слабый огонек внутри горел. На пороге стояла Мила, Стефа пропустила её, чтоб та вошла.
- Ты чего свет ни где не включа… - договорить она не успела, увидела, как с ладони подруги скатывается струйка крови. – Что это? – схватила Мила её руку. – Где Кирилл?
- Это ерунда, Мил, - улыбнулась она, освобождая свою руку и прошла на кухню.
- Какая ерунда?! Что тут происходит? – Мила посмотрела на пол, увидев лужицу и осколки. – Где…
- Егорова здесь нет и больше не будет! – крикнула Стефа, положив руки на гарнитур. Она не могла слышать сегодня про него, весь лимит был исчерпан.
Мила замерла, смотря на неё. Морозова промыла руку под водой, вытащила аптечку и заклеила рану пластырем. Почему так нельзя сделать и с тем, что так болит внутри, обеззаразить и заклеить, чтоб не было видно.
- Он ушел. Собрал вещи, сказал, что мы не можем быть вместе, извинился и ушел, понимаешь? – повернулась Морозова и Мила впервые испугалась её. Глаза у неё были красные, а на лице была улыбка, та была на грани истерики. – Просто ушел, ничего не объяснив. А я не понимаю, как дальше? Что мне делать дальше? Ходить и мило улыбаться, будто ничего не было? У меня не получается так! Я хотела, хотя бы при тебе, но не могу, не могу, не могу!
Стефа осела на пол закрыв лицо коленями, вцепившись руками в волосы и зарыдала. Мила осела на пол, обняв её и позволяя ей реветь, пока не станет легче. Слезы и правда служили очистительным эффектом, не только убирая попадания в глаз раздражителей в виде пыли, грязи, дыма, но и для очищения от негативных эмоций. С жидкостью уходила боль, не полностью, но эта часть позволяла вновь начать дышать, позволяла найти силы двигаться дальше
Не понятно сколько времени, они провели так, но Мила не отпускала её, пока она не перестала реветь и сама не подняла голову.
Мила в ответ лишь кивнула, напомнив о луже и осколках.
- Давно ты начала увлекаться астрономией, - улыбнулась Мила, смотря на пузырьки в своем бокале. – Стефа, ты понимаешь, что ты не одна. Позволь себе почувствовать эту боль, не позволяй ей управлять тобой. Она тебя просто уничтожит.
- Возможно, ты и права, - кивнула Стефа, отпив и встав поставив бокал рядом с Милой. – Я должна научиться отпускать, несмотря на то, как сильно я любила его и продолжаю это делать. Звезды ведь тоже когда-то были частью чего-то большего, и их свет всё ещё сияет, даже если они слишком далеко от нас, этот свет доходит.
Мила смотрела на неё, пытаясь понять её состояние. Она успокоилась, сидела хорошо, но что-то было не то в её взгляде. Стефа встала и вышла с балкона, подруга тут же поднялась хотя пойти за ней, но не успела и сделать шагу, как вновь появилась Морозова. В её руках была фоторамка с фотографией, где были изображены Кирилл и Стефа. Мила не стала спрашивать, что она делает и зачем, просто смотрела. Девушка вытащила из рамки фотографию, из кармана джинс, она вытащила спички. Открыв окно, Стефа подожгла кончик фото, пламя быстро охватило глянцевую поверхность. Морозова открыла окно и высунула горящее фото, она терпела жар исходящий от большого пламя и когда остался один кончик, то просто отпустила его. Ветер будто услышав её просьбу, подхватил его и унес куда-то вдаль, гася и этот огонек. Стефа взяла в руки бокал.
- За новую главу, за мое счастливое будущее и, - Стефа повернулась к небу и будто чокнулась с ним. – За все звезды.
Мила рассмеялась, в ответ чокаясь с ней бокалом. Она надеялась, что теперь все станет лучше, ей хотелось в это верить.
Все изменилось. Изменилось не только для Стефы, но и для Егорова. Он приехал к отцу, тот обнял его, пытаясь поддержать, не стал ничего спрашивать. Хотя Егоров и не хотел ни с кем говорить сегодня, важный разговор в этот день уже состоялся и его все ломало после него. Вот, только говорить пришлось, Маша с отцом приехали неожиданно и как бы отец не пытался их выпроводить, ему это не удалось. Он мог бы послать куда подальше, но была проблема, что Маша была в положении и если бы не она, то он бы послал её отца куда подальше.
Егоров долго не мог уснуть, а завтра должна была быть игра. Он теперь и понятия не имел, как им дальше быть, но просить совета от отца не собирался. Помнил его слова и понимал их смысл.
Тренировка, игра, победа – для него прошли, словно на автомате. Он ощущал, что теперь для него все эмоции ушли на второй план. Единственно, что он чувствовал, только сожаление и чувство вины. Перед игрой, когда Стефа осматривала его, он чувствовал впервые такую неловкость. Они не чужие друг другу, они родные люди, которые стали чужими. Обоим в кабинете стало находится невыносимо. Егоров увидел рану на её ладони, когда передавал ей градусник.
- Что такое у вас? – спросил Кирилл, взяв ладонь в свою руку. Это движение теперь казалось таким далеким, но теплота её руки все ещё также согревала. А вот обращение к ней на «Вы» было таким черствым.
- Вас это не касается Кирилл Сергеевич, - выдернула она свою ладонь из его.
Для Егорова эти слова прозвучали, как пощёчина. Ответить было нечем. Она была в точности права. На этих эмоциях, он ушел в раздевалку, на этих же эмоциях, он играл. Стефа видела его злость, но сказать уже или успокоить его, на это она не имела права.
После игры её встретила Мила, не в форменной одежде и предложить посидеть в кафе. Морозова согласилась, теперь ей не было куда спешить. Когда она переоделась и вышла из кабинета, то столкнулась с Казанцевым. С ним девушка хотела поговорить, судьба видно решила сделать ей подарок.
- Вадим Юрьевич, я хотела попросить вас, вы же знаете моего декана?
- Да, - ответил Вадим Юрьевич заметно напрягаясь.
- Я хотела бы попросить, что вы мне помогли. Я хочу сдать диплом до финала, не хочу лишних нервов перед ним, сейчас очень сильная каша в голове, - эта мысль пришла ей недавно. Она не говорила ещё с деканом, но была уверенна, что тот не пойдет ей на встречу из-за той ситуации с Егоровом. Хорошая идея была или нет, девушка ещё не решила.
Вадим Юрьевич почесал висок обдумывая ещё раз слова медсестры. Подвоха не было, вроде. Но что-то ему явно не давало покоя. Только в чем был он? Казанцев пообещал сделать все, что в его силах и удалился. Они с Милой поспешили в кафе, Стефа быстро утянула подругу, чтоб не встретится лишний раз с Егоровым. Они заняли столик и сделали заказ. Все вроде шло, как нужно было, пока к ним не подошла одна особа. Зайдя в кафе, не понятно как, но их они не увидели.