Зеркало ночи.

Судорожно продолжая глотать воздух в душной машине, Егоров открыл окно, чтоб хоть немного свежий воздух проникал в окна. Ему казалось, что температура тела поднялась на несколько градусов, может духота в машине заставила себя так почувствовать, или же осознание того, что случилось. Кирилл закрыл глаза, пытаясь привести мысли в порядок. Вспомнить вечер. Хоть голова и гудела, но он заставлял себя вспоминать.

Кирилл не стал звонить в дверь загородного домика. Музыка слышалась даже во дворе, вряд ли бы её кто-то услышал в доме. Он держал в руках два огромных пакета, ручки, которого уже стали натирать его пальцы. Пройдя через толпу танцующих пьяных, не только одногруппников, но и многих из его учебного заведения, он поставил их на стол. Один из организаторов, которых сидел на столе и курил кальян, из-за которого вся кухня была в дыму.
- Кирюха, я так рад тебя видеть, - пьяно протянул он, когда пакеты подставились рядом с ним. Он стал доставать еду бесцеремонно, открывая одноразовую тару, стал брать из неё.
- Я вижу ты уже достаточно выпил, - усмехнулся Егоров, слыша, как язык его одногруппника заплетался.
Он лишь расправил руки и вновь улыбнулся. Кирилл не мог улыбнуться в ответ. Он помог с разбором пакетов, алкоголь вновь выставился на столе, вместе с закусками.
- Ты пить будешь? – спросил одногруппник, налив очередной бокал. Сделал он это небрежно, что несколько капель упали на пол.
- Нет, - покачал голов хоккеист. – Я ненадолго.
Парень стоящий напротив хотел что-то сказать, но передумал. Кирилл почувствовал на своем плече чье-то прикосновение, а после в нос ударил резкий запах духов. Узнать его было проще, чем все остальные. Егоров сдержал свою злость, ведь в нем все ещё бурлило то чувство адреналина, когда Стефу трогали чужие руки. В отличии от Маши, Рома – был чужим человеком.
- Ты долго ехал, - мурлыкала она в его ухо, проходясь пальцами по шее.
Кирилл не смог стерпеть этого, он грубо убрал её руку от своей шеи.
- Выпей со мной, - протянула она свой бокал она ему.
Не сказать, что Егоров брезговал, но пить не стал. Вместо этого, он кивнул своему одногруппнику и тот налил ему шампанского из бутылки, что стояла рядом с ним.
Бокалы ударились друг от друга, их стук заглушился среди музыки. Кирилл выпил бокал залпом, горький привкус остался на языке парня, когда поставил бокал на стол. Алкоголь стал жечь гортань, проникая в пищевод. Он давно не пил, ему казалось, что реакция его организма на алкоголь.
- Давай ещё одну, - вновь налил полный бокал его одногруппник и протянул ему. Егоров покачал головой, все ещё ощущая жжение внутри. Что-то было н то с этим шампанским. – Давай – давай, - меж тем уговаривал его друг, буквально заталкивая в руку Кирилла бокал. – Этот стакан ты выпил с Машей, а штрафную никто не отменял.
Егоров посмотрел в бокал, где пузыри поднимались вверх, образуя цепочку. Над ухом жужжала Маша, которая также уговаривала его выпить. Громкая музыка лупила и без неё по ушам. Набрав больше воздуха в легкие, Кирилл вновь выпил бокал. Второй раз был менее противен, чем первый. Только привкус горючести все равно оставался. Егоров взял с тарелки сыр и тут же съел. Перебить привкус не удалось.
- Мне надо позвонить, - сказал хоккеист, предварительно вытащив телефон из кармана и для большей убедительности показал его собеседникам, что стояли рядом с ними.
Голова стала кружится, мышцы слабеть. Ему нужен был свежий воздух, в квартире уже настолько все пропахло алкоголем, дымом и потом, что дышать стало невозможно. Пробираясь через толпу, он смог выйти на улицу. Свежий летний воздух, наполнял легкие парня. Он сел на ступеньки дома и просто смотрел на небо. На нем не было ничего, простое темное небо, ни звезд, ни луны. Голова продолжала гудеть, но уже не так сильно. Дело точно было не в том, что градус так быстро проник в кровь, что появилась эйфория. Кирилл ходил по клубам, после долгого перерыва он пил тоже, но такого эффекта после него не было. На улице не было тихо, музыка слышалась даже отсюда, как и разные восторженные крики. Кирилл понял, что здесь было скучно и он не должен был находится здесь. Зря, приехал. Лучше бы сидел со Стефой дома и смотрел, как она учит свой диплом, перечитывая строчку за строчку. Егоров давно признался ей и себе, что он её любит, но в такие моменты понимал, насколько сильно. Уже находится где-то без неё было невыносимо. Если бы она была сейчас с ним, ему было легче. Только они сейчас в разных точках, это расстояние било по нему. Боль внутри ныла, тяготила его. Отсутствие важного человека рядом – очень неприятно чувство. Лучше он поедет домой, не смотря на выпитый алкоголь находится здесь было невозможно. Уже встав, он услышал, что музыка стала громче. Повернувшись в сторону двери, то он увидел лучик света, который тут же пропал. Вышла Маша, вновь с двумя бокалами. Кирилл не стал бы больше пить. Два бокала, итак, осели внутри, причиняя дискомфорт. Маша села рядом и протянула ему бокал. Тот в ответ, лишь покачал головой. Тогда девушка поставила его рядом с собой, а свой продолжала держать в руках. Среди них повисло молчание. Они сидели и смотрели на небо, не произнося ни слова. Кирилл чувствовал неловкость ситуации, но уходить не спешил. Знал, что это может её обидеть.
- Где твоя девушка? – спросила Маша, повернув к нему голову. Она никогда не называла её по имени, когда Егоров спросил один раз почему, то она ответила, что её имя было слишком сложное и она постоянно его забывала. Мало верилось, особенно когда её лицо кривилось, хотя сама она спрашивала про неё.
- Дома, готовится к диплому, - ответил Кирилл, переведя на соседний дом взгляд. Там не было света – это к лучшему, вряд ли бы соседи были рады такой тусовки.
- Почему с тобой не поехала? – следом пошел вопрос.
- Потому что ей надо сдавать диплом, - вздохнул хоккеист, сохраняя все самообладание. Он не понимал к чему все эти вопросы.
- А я бы поехала с тобой, - как бы между прочим произнесла Маша, смотря на Кирилла.
Он ничего не ответил. Тут было нечего отвечать. Кирилл не сомневался в том, что Маша потащилась бы с ним. Она любила праздники и тусовки, а вот просто посидеть дома или сходить прогуляться – было не в её интересах. Даже с детства, если он звал её играть к себе в комнату, когда их семья приходила в гости, она шла с дикой не охотой, а вот на все праздники бежала сломя голову. Кирилл помнил, что как-то раз её родители пришли без неё, у её не самой близкой подруги было день рождение. Выбор пал не на него. Поэтому и они стали отдаляться, чем старше они становились, тем меньше нуждались в общение друг с другом.
- Ты её любишь? – вновь спросила девушка, когда их молчание затянулось. Кирилл кивнул, не задумываясь. – А она тебя? – вновь кивок тут же после её вопроса. – Хм, странно, - усмехнулась она, наконец отвернувшись от него. – Если она тебя любит, но на тусовки с тобой не ездит.
Кирилл повернулся к ней, чтоб ответить, но замолчал. Лицо Маши было слишком близко.
- Нам же так хорошо было, - руки стали тянуться к нему. – С ней не так, как со мной.
Когда до его губ оставались считаные миллиметры, то Егорова будто обкатили холодной водой. Он отстранился и тут же встал, понимая, что находится рядом с ней не хочет.
- Мне нужно идти, - оповестил её он. Обижать не хотелось её, ведь она была как никак подруга детства.
- Отвези меня тоже, - обняла себя за плечи Маша, делая вид, что ей холодно. На улице было тепло, а в сочетании с алкоголем…
- Я не собираюсь ещё ехать, - покачал головой Кирилл и отправился в дом, ему нужно было время затеряться от неё, чтоб тихо уехать. Садиться с ней в одну машину и ехать было опасно. Он мог поручиться за себя, но за неё. Новых разборок не хотелось, руки все ещё болели, будто напоминая ему о недавней драки.

Дальше воспоминания обрывались и как бы Кирилл не пытался заставить свой мозг вспомнить, он просто не показывал остаток вечера. Как он оказался в комнате с Машей? Почему она была голой? Почему он проснулся в одних трусах? Егоров откинулся на подлокотник, закрыв глаза. Виски снова стали отдавать тупой болью. Сейчас эта была последняя из проблем, что волновало его. Кирилл положил руки на руль и уткнулся в свои запястье.
- Пожалуйста, нет! Нет! Нет! – щеки стали жечь, хоккеист не понял, что это слезы, которые пошли против его воли. Он стал бить руками по рулю, не заботясь даже о том, что его могли увидеть или он мог случайно посигналить. Если вчера он думал, что это чувство вины, которое поедает его, то теперь осознал, что такое чувство вины. Теперь он чувствовал, что осознание случившегося раздирает его, оставляя глубокие раны, которые не унимались. Он ненавидел себя, ненавидел всех тех, кто был, ненавидел Машу. Обвинять кого-то, кроме себя не было смысла. Ему было противно от себя. Как он может рассказать обо всем Стефе? Она тоже предупреждала его про неё, те же скандалы на счет Маши, вспыхнули в его памяти. Он был дурак, что не прекратил это все на корню. Сегодня они поменялись местами со Стефой, но она смогла прекратить все это. Действия Вахитова были против её воли, а Кирилл… сам ли он лег в постель с Машей? Точно бы насильно его никто не заставил.
Подъехав к дому, он долго не выходил из машины. Собирался с мыслями. На часах было пять утра. Обещал по раньше, да не сдержал свое обещание, но это не самое худшие, что было из того, что он сделал. Егоров так и не придумал, как сказать. Причин, чтоб выгородить себя тоже не нашел, да и разве здесь могли быть оправдания? Алкоголь – он выпил всего два бокала на его памяти, и смешно это. Отрывок из дешевой мелодрамы.
Дома была тишина. Стефа ещё спала. Хорошо, что не сидела и не ждала его у окна, так бы он чувствовал ещё хуже, казалось бы, куда хуже. Кирилл прошел в зал, увидев девушку, что спала на диване без одеяла, в его кофте. В животе все сжалось в узел, в голове кричало все, напоминая о том, что он сделал. Егоров присел к ней на диван и посмотрел на неё. Она мирно сопела, обнимая уголок подушки. Когда Кирилл спал с ней, то она всегда обнимала его.
«А ты ночью обнимал и целовал другую… - раздался внутренний голос».
Егоров бы хотел не обращать внимание на него, но не получалось. Он провел рукой по её лицу, она недовольно поморщилась и открыла глаза. 
- Ты давно приехал? – спросила девушка, хриплым голосом. – Таблетку дать от похмелья? – следом пошутила она, прижимаясь к его ладони.
- Прости, что не оправдал твоих надежд, - Кирилл сам не понял, но это прозвучало почти, как признание в случившемся. Только Морозова не поняла этого, она восприняла, что он извиняться за то, что пришел позже обещанного времени.
- Ложись рядом, - освободила она место рядом с собой.
Кирилл принял её предложение, ложась рядом с ней, он крепко обнял её, прижимая к себе. Егоров признается ей, она прогонит его. Прощение такому нет, даже если она простит его, то сам он себе не сможет простить. Кирилл не стоил таких страданий, которые она будет испытывать. Слезы вновь стали щепать глаза. Парни не плачут? Бред. Они тоже люди и им тоже бывает больно.
- Я тебя люблю, - прошептал парень, слыша дрожь в собственном голосе.
Морозова не ответила, она уснула дальше продолжая обнимать его. А он прижимал её к себе сильнее, ведь это их последний раз, когда она позволяет ему себя обнять.
Днем, когда пара встала и занималась приемом пищи, точнее Стефа ела, а Егоров сидел, рядом собираясь с мыслями. Он никак не мог начать, подобрать момент, чтоб вывалить всю правду ей в лицо. Морозова тоже заметила странно поведение парня, обычно Кирилла можно было заткнуть, только с помощью поцелуя. Сегодня же он был мрачнее тучи, молчал. Стефа хотела бы свалить это на похмелье, но кроме молчание никаких признаков не было. Покончив с завтраком, девушка взяла его за руку, решив начать разговор, но не успела она спросить, как раздался звонок в дверь.
- Ты ждешь кого-то? – спросил Кирилл, тон его был напуган. Стефа покачала головой.
Егоров первый пошел, чтоб открыть дверь. Он боялся, что Машка очухалась и пришла, чтоб сообщить обо всем его девушки. Узнавать от другой было бы больнее, поэтому он опередил её. Если на пороге будет стоять она, то он вытолкнет её за пределы квартиры. Стефа пошла за ним, что очень было не кстати, если на пороге Маша.
Когда Кирилл увидел на пороге двоих и тут же выдохнул с облегчением. На пороге стояла мама Стефы и её сестра.
- Кирюша! – стала прыгать девочка, отпуская руку мамы и бросаясь обнимать Кирилла.
- Привет, красавица, - наклонился он к ней, взяв её на руки, отходя, чтоб мама Стефы прошла в квартиру, поздоровавшись с ней. 
- Мам? – удивилась Морозова, подходя ближе к женщине и обнимая её. – Вы как тут?
- Не бойся мы ненадолго, - пошутила она, отпуская дочь. – Вечером уедем уже. Кирилл, у меня к тебе просьба, - повернулась она к парню, все ещё обнимая дочь.
- Да, я вас слушаю, - отвлекся от малышки парень.
- Можешь посидеть с Алисой? Мы со Стефой сходим прогуляться.
- Да, конечно, - кивнул он. Хоть голова и ныла, а сидеть с младшей сестрой Стефы, ещё по новогодним каникулам он помнил, что это активные игры и постоянный крик, но отказывать он не стал.
Стефа недоверчиво посмотрела на маму, они особо не ходили по магазинам. Она с самого детства была папиной дочкой, она старалась проводить все время с папой, когда он был дома. Даже во время сна отца, она сидела с ним и гладила по голове. А когда родилась её младшая сестра, то Стефа отошла на второй план. Конечно, девушка понимала, что сестра важнее, но её немного обижало, что отец стал уделять мало и без того крохотное время ей. Младшая сестра была привязана к маме, отсутствие папы так не напрягало её, как Стефу. Поэтому она нашла любовь и утешение в бабушке. Морозова кивнула, отправилась переодеваться.
Стефа и мама уже два часа бесцельно бродили по магазинам. Шопинг никогда не был для Стефании любимым делом, она пошли лишь из-за мамы. Мама тоже все ходила и смотрела, не предлагая ничего купить дочери, не выбирала и не примеряла сама. Они пришли в кафе, заказав легкий перекус.
- Мама, может ты скажешь, что случилось? – размешивая сахар в кружке спросила Стефания, смотря на маму, которая не отрывалась от окна.
- Все хорошо, - ответила мама, по её голосу было понятно, что она находилась не в этом пространстве. Её мысли были где-то далеко. – Стеф, - повернула голову она к ней. – Ты давно была у бабушки?
Девушка, что в этот момент отпивала кофе, поперхнулась. Мама уже хотела подняться со своего места, чтоб помочь дочери, но та уже прокашлялась. Такой вопрос был неожиданен для неё.
- Каждый месяц, - ответила Стефа, пристально смотря на маму в ожидании ответа. Стефа знала, что мама давно не была на её могиле своей мамы, скорее даже она была только на похоронах.
- Я хочу сходить к ней. Ты пойдешь со мной? – с надеждой в голосе спросила мама, будто дочь могла ей отказать.
Девушка согласилась, накрыв её руку своей. Она улыбнулась, впервые за все то время, что они вышли из дома.

Кирилл после долгих игр в прятки, теперь сидел и спокойно рисовал вместе с Алисой рисунки. Если у Алисы что-то выходило более похожее, то у Егорова на фоне детских активных игр и чувство вины, что никак не отпускало его выходили кривые линии, плюсом ко всему стала тупая боль. Даже таблетка не исправила ситуацию.
- А когда у вас со Стефой свадьба? – неожиданно для него спросила Алиса, подняв свои глаза на него.
- Что? – переспросил Кирилл, думая, что ему послышалось это. Вряд ли ребенок в первом классе думает о свадьбе старшей сестры.
- Свадьба, когда вы будете в красивых нарядах, я тоже буду в платье таком красивом, - она вскочила и стала кружиться. – Ты же любишь Стефу? – Егоров кивнул, все ещё находясь в шоке от первого вопроса и испытал деживю, вновь напоминающее о вчерашнем вечере. – А когда люди любят друг друга, то жениться.
У Егорова засосало под ложкой. Как сказать ребенку, что никакой свадьбы не будет? После того, как Стефа узнает о вчерашнем, то она бросит его, просто возненавидит.
- Знаешь малышка, лучше никогда не ждать и надеяться на худший результат, - Егоров убрав фломастеры, и откинулся на спинку дивана, смотря в потолок. – Это просто обманутые ожидания. В жизни бывает всякое, что не всегда прощается.
Егоров понимал, что он говорит слишком взрослые фразы для маленькой девочки, но она присела рядом и смотрела на него.
- А папа говорит, что, когда люди любят они прощаются все, и всегда надо верить в хорошие. Стефа тебя любит сильно, у неё глаза блестят, когда ты рядом, - улыбнулась она.
На душе стало ещё хуже, но Кирилл выдавил из себя улыбку и потрепал её по голове, взлохмачивая волосы.
- Тебе рано думать о любви, малыш.
- Я уже знаю, что такое любовь, - гордо вскинула голову Алиса, сложив руки на груди. Стефа так делала, но очень редко.
- И что же?
- Любовь – это, когда ты отдаешь самое ценное, что у тебя есть.
- У тебя уже появилась такая любовь? – спросил хоккеист и увидел, как щеки Алисы залились красным. Её гордость ушла, и она спрятала взгляд. – Не говори маме с папой и Стефе.
- Я ничего не скажу, - заверил её Кирилл, обнимая и садя к себе на колени. – Что ценное тебе отдает твоя любовь?
- У нас, пока ценные – это конфеты, шоколадки. Мне он их дарит. А тебе я думаю, что Стефа дарит каждый свой день, внимание, время, да?
Егоров молча кивнула, став обдумывать её слова. Алисе всего шесть, а у неё уже такие глубокие мысли. Это была правдой, Стефа ему отдавала все, что у него было, а он можно сказал просто выкинул это все на ветер.

На кладбище было тихо, слышался лишь шелест листьев, который трепал ветер. Стефа шла, держа за руку маму, которая прижимала другой рукой букет. Она не помнила куда идти. Девушка была права, мама тут была последний раз, когда были похороны. Находится здесь всегда было тяжело, эта аура нагнетала. Около могилки дочь выпустила руку мамы и пропустила её вперед. Мама прошла первая и положила букет, рядом с памятником. Здесь было чисто, не так как на некоторых. Было видно, что тут ухаживают. Мама Стефы долго сидела и смотрела на фотографию своей мамы на памятнике. Даже, когда она не видела её лица, Морозова знала, что мама плачет. Она тоже стояла, сдерживая слезы.
- Привет, мамуль, - негромко начала мама Стефы, голос её дрожал от потока слез. – Вот, я снова здесь. Прости, что меня не было так долго, ты же знаешь, как я не люблю этот город. Алиска в первый класс пошла, жаль, что ты не увидела это.
Стефа слушала стояла, не произнося ни звука. Она заметила, что ветер дул новым порывом, когда мама запиналась и молчала, собираясь с мыслями. Мама Стефы уехала рано из этого города. Познакомившись с её отцом, причем очень случайно на одной из улиц, она сразу рассказала про него бабушке. Папе надо было уезжать, как бы бабушка не хотела отпускать её, но мама в слезах умоляла позволить поехать вместе с её отцом. Она её отпустила, после этого встречи стали реже проходить. Чем старше она становились, тем меньше стало их общение. Несмотря на это, бабушка любила и маму, и её папу. Она никогда не говорила про него гадости, что он мол забрал её дочь и увез. Мама честно призналась Стефе, что стала понимать свою маму, только когда Стефа высказала свое желание переехать к бабушке. Только было отличие, старшая дочь не умоляла её, она просто сказала, и мама согласилась, даже помогла уговорить отца, который не очень хотел этого переезда. Когда не стало бабушки, мама жалела лишь о том, что не смогла приехать и обнять её в последний раз. Мы никогда не знаем, когда будет этот последний раз, а вот бабушка всегда обнимала Стефу, когда она куда-то уходила и так крепко, как будто знала, что им осталось не так много времени.
- Пойдем дочь, - вывела её из воспоминаний мама, которая закончила свой монолог с бабушкой. Глаза её были красные, а слезы продолжали стекать по щекам.

Почти две недели прошли спокойнее некуда. Маша не приходила на учебу, говорили, что она на больничном. Кирилл так и не смог признаться Стефе в том, что было. Разговор с Алисой забил последний гвоздь в его молчание. Он не хотел терять его, надеялся, что этот секрет уйдет вместе с ними. Оставалось немного до завершения учебы, Егоров надеялся, что они больше никогда не увидятся. Сон его совсем испортился, каждую ночь он видел во сне, как Стефа все узнает и плачет так сильно, что буквально задыхается. Задыхался он сам, и Морозова видела его тревожность, но он все списывал на конец учебы, на последние оставшиеся две игры. Она переживала за парня, но сделать ничего не могла, кроме как заваривать ему ромашку, чтоб сон был более спокойнее. Успокоительные и антидепрессанты, ему бы навредили. Морозова надеялась на то, что, когда закончатся все важные события, он сможет жить спокойнее. Кошмары его отпустят.
Кирилл шел по коридору к другой аудитории, когда его окликнули. Повернувшись в сторону зовущего его, он обомлел от шока. Только не она. За это время, Егоров почти свыкся с мыслью, что её нет в его жизни, как она появилась, словно снег в мае. Кирилл не остановился и ускорил шаг, говорить с ней не хотелось, ему хватало ночных кошмаров, которые мучили его, а увидев её, он вновь почувствовал отвращение к себе и к ней. Маша не стала так просто отставать и нагнала его.
- Подожди, мне надо поговорить с тобой, - тяжело дышала девушка, хотя бежала не так много.
- Отвали, - наплевав на все их детские отношения ответил парень, вновь уходя.
Маша схватила его за руку, но Кирилл резко рванул рукой, так будто она обожгла его.
- Не трогай меня, исчезни из моей жизни! – прошипел он, отходя хотя бы на один шаг. – Ты испортила всё, что могла. Нахуя ты появилась? Тебе, что со своими дорогим мальчиками на джипах надоело играть?
- Мне надо сказать тебе что-то важное, - пролепетала она, не обращая внимание на грубость.
- Мне похуй, если ты не услышала. Я не собираюсь ни о чем говорить с тобой и слушать тебя, убирайся нахуй из моей жизни, - выплюнув буквально эти слова, как яд Егоров поспешил уйти, как можно дальше от неё.
Хорошо, что на лекциях её не было. Но злость вернулась, он сдерживался, чтоб не разбить что-то или кого-то. Кровь кипела, он злился на всех, но больше на себя. Бессонница усилила эффект саморазрушение. Не понятно, как он отсидел целую лекцию. Сообщение отца, пришедшие под конец дня о просьбе встретиться было совсем не кстати. Но, отец написал, что это срочно и просил приехать без Стефы. Любопытство, да и просто, чтоб проехать и проветрить голову одержало вверх над тем, чтоб послать всех и уехать в зал, чтоб побить грушу. Тренировка сегодня была, только вечером. Отец ждал его дома у себя. Когда Кирилл прошел на кухню, то встретил сразу злой взгляд отца, который не предвещал ничего хорошего. 
- Пап, ты во мне дырку прожжешь сейчас, - присел за стол сын, видя, как отец неотрывно смотрит на него, сжимая крепче телефон в руках. – Что за срочность?
- У меня к тебе один вопрос, - тон был ледяной, что Кирилл сразу вспомнил детство, когда отец узнавал о его шалости, но Кирилл упорно скрывал её. По телу пробежали мурашки и теперь сам парень напрягся в ожидании вопроса. – Вы спали с Машей?
Кирилл не ждал такого вопроса, неужели Маша после их разговора все рассказала его отцу? Сергей Сергеевич терпеливо ждал ответа сына, а Кирилл думал, что ответить отцу. Врать или сказать правду? Если он попросит, то отец не расскажет Стефе, ему она тоже нравилась, он бы не стал её ранить так, да и ему уже нужно было кому-то выговориться. Секрет буквально жрал его, изнутри забирая эмоциональное спокойствие. Может отец поможет ему советом.
- Я не помню, - честно ответил он. – У нас была вечеринка. Я выпил всего два бокала шампанского, а дальше темнота. Проснулся утром с ней в комнате, мы больше не виделись и что точно произошло, я не знаю.
Сергей Сергеевич, провел рукой по лицу, выпустив на секунду гаджет из рук. Только, когда отец убрал руку от лица, он все ещё видел напряжение на его лице. Кирилл стал чувствовать, что отец сейчас сообщит ему что-то очень плохое. Такое лицо, он видел, когда ему пришлось сообщить о смерти мамы.
- Пап.
- Ты был голый, она была голая? – Кирилл промолчал, опустив взгляд. Да, он был в трусах, но эта ткань совсем не значило, что ничего не было, а как в точности лежала Маша сказать он не мог. – Ясно, - встал отец, засунул руки в карманы и отвернулся к окну.
Тишина давила по нервам обоим.
- Пап, - вновь обратился к нему сын, чтоб как-то оправдаться и попросить ничего не говорить Морозовой, но отец сам подошел к нему и взяв в руки телефон, показал экран ему.
- Чей это? – спросил сын, старясь не думать о том, что фото на телефоне отца принадлежит не Стефе. Посмотрев на отца, он понял, что предмет, сфотканный и отправленный отцу, принадлежал не его девушки. -  Нет, это прикол какой-то, шутка просто, - от шока все слова выпали из его лексикона он не знал, что делать. Сейчас Егоров ощущал себя потерянным, он уже не мог контролировать ситуацию, как шайбу на площадке. Кирилл проигрывал и причем в сухую, а все это был из одной ошибки.
Сергей Сергеевич молча сел на стул напротив, он тоже был растерянным.
- Что нам делать? – спросил сын, поднимая глаза на папу и сейчас правда чувствуя себя маленьким ребенком.
- Тут только один выход, - устало вздохнул Сергей Сергеевич. – Не самый хороший. Тебе придется расстаться со Стефанией и жениться на Марии, - приговор отца отбился от стен и пронзил Кирилла, как гром среди ясного неба.