Параллель
Закат растекался по полу её опустевшей комнаты в Хогвартсе. Джейн стояла у окна, прижимая к груди последний свёрток — кусок шёлка, пропахший лавандой и старым деревом. Вещи были собраны. Книги убраны. В зеркале отражалась она — чужая. Уже не ученица. Уже не та, что приехала из Дурмстранга. Уже не та, кто боялся будущего.
Тео ушёл чуть раньше. Их прощание было тихим, почти болезненным. Он долго смотрел ей в глаза, словно пытаясь что-то запомнить. Потом обнял крепко, но быстро, прошептал «Береги себя» и скрылся за дверью. Она не побежала за ним.
Сейчас было не до слёз.
Она знала — мир изменился. Дамблдор мёртв. Грозовое чувство висело в воздухе, как перед бурей.
Она спустилась по лестнице, перешагнула порог замка, обернулась на прощание — Хогвартс смотрел на неё молча, холодно, как каменный гигант, уставший отпускать своих детей в неизвестность.
Гриммо, 12
Их стало четверо...
Лондон встретил её дождём. Всё казалось серым. На Гриммо, 12, было всё по-прежнему — та же тишина, запах старой магии и лёгкая тоска, проникающая в кости. Орден Феникса вновь собирался. Гарри, Рон и Гермиона уже были там. Джейн вошла и почувствовала, как напряжение моментально сплелось в их взглядах.
— Ты тоже решила остаться с нами? — Гарри посмотрел серьёзно. Он был другим. Не мальчик. Почти воин.
— Я не могла иначе, — тихо ответила Джейн.
Больше слов не было нужно.
Вечером, за старым столом, они сидели вчетвером, молча, как сговорившиеся. Завтра — день рождения Гарри. Но никто не радовался.
Ночь.
Дом спал. Только Джейн не могла.
Она сидела у окна, колени прижав к груди, и всматривалась в темноту. Ветер гнал капли дождя по стеклу, будто торопился, будто что-то знал.
В её пальцах — старый листок пергамента. На нём выцветшими чернилами — не письмо, не заметка. Просто имя.
«Драко».
Она не помнила, когда написала это. Может, в Хогвартсе. Может, в ту самую ночь, когда он исчез. Исчез из её жизни, не попрощавшись.
Джейн сжала бумагу в кулак.
Он мог написать. Хоть слово. Хоть знак. Он знал, где её искать. Но молчал.
А она не забывала. Его голос. Его холодные, упрямые пальцы. Его глаза, полные чего-то, о чём он никогда не говорил.
Он был рядом и всё же далеко.
Сейчас...
Сейчас он там. С ними. С Тем-Кого-Нельзя-Называть.
Мысли обжигали.
Джейн встала. Подошла к зеркалу. Взгляд в отражение был чужим — усталым, резким.
— Где ты, Малфой? — прошептала она. — Ты хотя бы думаешь обо мне?
Малфой Мэнор. Тем же вечером.
Дом полон теней.
Драко сидит в своей комнате — один. Света нет. Только лунный отблеск на полу. Он не спит. Не ест. Уже давно.
Перед ним — письмо. Без адреса. Без подписи.
Он начал его писать сотни раз. И каждый раз рвал. Сжигал. Прятал.
Но сегодня руки сами тянутся к перу.
«Я не знаю, кем я стал. Но я помню тебя. Всё помню. Твои глаза. Твой голос. И то, как ты смотрела на меня, когда я боялся смотреть на себя...»
Он отложил перо. Не смог.
Он скучал. Так, что грудная клетка будто трещала. Её образ не отпускал. Преследовал.
Драко встал, подошёл к окну. За стеклом — ночь. Холод.
Он положил ладонь на стекло. Вспомнил, как её пальцы касались его лица, едва, будто боялась.
Он бы всё отдал, чтобы она была здесь. Но её здесь не было. Не должно быть.
Он должен забыть.
Но не может.
— Джейн, — выдох. Тихий. Ломкий.
В его сердце — война. И имя, которое он никогда не решится сказать вслух при других, звучало в нём, будто молитва.
«Прости. Я не могу быть тем, кого ты бы ждала...»
Ночь на Гриммо, 12 была тревожной. Тишина давила, как толстое покрывало на грудь. Где-то в доме скрипела лестница, за окном барабанил дождь.
Джейн, утомлённая, наконец уснула. Пальцы всё ещё сжимали комок бумаги — имя, написанное давно.
Сон накрыл её внезапно.
Сначала была тьма. Не страшная — пустая.
Потом — свет. Блеклый, как сквозь воду.
Она стояла посреди зала. Высокий потолок, каменные колонны. Пусто. Только шаги. Чужие, знакомые.
— Джейн, — раздалось за спиной.
Она обернулась — и всё замерло.
Перед ней стоял он. Драко Малфой.
Но не тот, которого она помнила в Хогвартсе. Этот был бледнее, глаза темнее, плечи — будто тяжесть мира на них. Он выглядел... уставшим. Ломким.
Он подошёл ближе. Между ними — всего шаг. Но Джейн не двигалась. Боялась дотронуться.
— Это сон? — прошептала она.
— Если да... не просыпайся, — тихо сказал он. В его голосе дрожала боль.
Они смотрели друг на друга долго. Как те, кто знает: время идёт — и сейчас может оборваться всё.
— Почему ты не написал? — спросила Джейн.
Он закрыл глаза. На миг. Словно этот вопрос — нож.
— Я пытался. Сотни раз. Я не мог... Я... — его голос сорвался. Он не был таким раньше. Этот Драко не прятался за маской. Он был живой. Настоящий.
— Ты выбрал их? — её голос дрожал.
Драко посмотрел ей прямо в глаза.
— Я не выбирал. Меня выбрали до того, как я понял, что значит «выбор».
Тишина. Гул в голове.
Он подошёл ближе. Его рука — у её щеки.
— Я скучаю, — шепчет он. — Каждую ночь. Каждую чёртову ночь.
Она сжала его пальцы. Тепло. Настоящее. Слёзы подступили к глазам.
— Я жду. Понимаешь? Жду тебя.
Драко коснулся её лба. Его лоб дрожал. Он что-то хотел сказать. Может, навсегда.
Но мир начал растворяться.
— Нет... не уходи... — прошептала Джейн.
— Прости, — голос Драко был почти не слышен. — Они идут. Я не смогу защитить тебя...
И вдруг — тьма. Холод.
Джейн проснулась, сев в постели, в поту. Сердце стучало. Руки дрожали.
Но на щеке — что-то тёплое.
Будто он... был.
Следующее Утро. День рождения Гарри.
Дом дышал тишиной, как будто боялся потревожить этот последний покой. Джейн проснулась ещё до рассвета. Она не могла забыть сон. Его голос. Его прикосновение. Его взгляд — слишком живой, слишком настоящий.
Всё было слишком... действительно.
Она долго сидела у окна, глядя, как утро медленно проникает сквозь пыльные стёкла. Где-то вдалеке хлопнула дверь, кто-то смеялся — жизнь продолжалась.
Сегодня — день рождения Гарри.
И это должно было быть радостным.
Но внутри всё было иначе.
⸻
Кухня наполнилась людьми.
Молли Уизли суетилась у плиты, готовя завтрак. Гермиона и Рон помогали, споря о чём-то мелком. Гарри — чуть в стороне, задумчивый. Он пытался улыбаться, но глаза его были усталыми.
— Джейн! Доброе утро! — Молли встретила её с теплой улыбкой.
Джейн кивнула, тихо:
— Доброе, Молли.
Гермиона сразу заметила её состояние, подошла, слегка коснулась плеча.
— Всё хорошо?
Джейн посмотрела на неё. Хотела сказать — «да». Но сказала:
— Просто не спала. Сон странный... вот и всё.
Она не стала говорить, что во сне был Драко. Что она чувствовала его тепло, слышала его голос так ясно, будто он был здесь.
Гарри подошёл ближе. Его день, но глаза — полны заботы.
— Что-то тревожит? — спросил он.
Джейн улыбнулась. Слабо.
— Просто не хочу, чтобы всё это кончилось.
Гарри понял. Понял слишком хорошо. Он тоже не хотел.
Праздник шёл. Смеялись, дарили подарки. Гарри получил часы, торт, поздравления.
Но над этим утром витала тень.
Все знали: сегодня они прощаются не только с домом, но и с детством. Идут туда, где может не быть завтра.
Джейн смотрела на друзей, как на семью. А в сердце звучало только одно имя.
Драко... Ты жив?
***
пропитан запахом пирога, трав, магии. Все смеялись, кто-то играл в шахматы. Джейн сидела в углу комнаты, стараясь не привлекать внимания. Она чувствовала себя не на месте, словно весь этот смех был за стеклом, а она — по другую сторону.
И вдруг... всё изменилось.
— Джейн! — к ней подбежала Тонкс, с лицом, полным тревоги.
Джейн мгновенно поднялась.
— Что случилось?
Тонкс молчала секунду. Затем протянула свернутый пергамент.
— Это пришло для тебя... через Орден. Совсем недавно. От... его связного.
Джейн взяла письмо. Узнала почерк. Узнала печать. От Каркарова.
Руки задрожали. Она развернула письмо. Но там было не письмо — всего две строчки.
«Он за мной. Я не успею. Не ищи. — И.К.»
Джейн побледнела.
Мир вокруг поплыл. Голоса исчезли. Остался только пергамент и три слова:
Я не успею.
Она сжала письмо. В груди поднялась волна чего-то ледяного, как тогда, когда она потеряла Тео.
Но Каркаров... Он всегда был. Всегда находил выход. А теперь...
Гарри подошёл, увидев её лицо.
— Что там?
Она посмотрела ему в глаза. Впервые — растерянная.
— Каркаров... он исчез. Его преследуют. Я не знаю, жив ли он.
Тонкс тихо добавила:
— Снейп подтвердил: Каркарова ищут Пожиратели. Возможно, уже нашли.
Комната стала тихой. Джейн выпрямилась, сжала письмо так, что побелели пальцы.
— Я должна его найти. Или хотя бы знать, что случилось.
Гарри молча кивнул. Он знал это чувство. Потеря, которая может быть вечной.
***
Всё казалось спокойным. Гарри за столом, Рон спорит с Гермионой, Молли Уизли колдует над пирогом. Смеются.
Но Джейн была не с ними.
Она сидела в углу, подальше от суеты.
Сон о Драко всё ещё стоял перед глазами. Но теперь — другое. В груди тревога. Беспокойство.
— Джейн! — вбежала Тонкс, протягивая конверт. — Для тебя. Очень... странный.
Конверт был чёрный. На нём — восковая печать, знак, который она не видела с детства.
Печать Валекристов. Тёмный воск с гербом семьи: серебристая звезда.
Сердце пропустило удар.
Она забрала письмо и ушла, не сказав ни слова.
В комнате было тихо. Только стук её сердца.
Пальцы дрожали. Она медленно сломала печать. Пергамент был тонким, будто пыльным.
Текст — короткий, как приговор:
«Моя кровь.
Ты ищешь Каркарова. Он жив. Пока.
Если хочешь спасти — приходи.
Малфой Мэнор. Полночь.
Одна.
Не опоздай.
— Лазарус Валекрист»
Холод пронзил позвоночник.
Каркаров... жив.
Лазарус... знал, что она придёт.
Джейн закрыла глаза. Сделала выбор.