Письмо, которое не дошло
Я стояла у окна Слизерина, ночь за окном была тиха. Слишком тиха.
Хогвартс... стал чужим. Как будто с его смертью всё исчезло.
Макгонагалл собрала нас утром в Большом зале. Все факультеты. Учителя.
Гарри сидел с Гермионой и Роном. Я — рядом.
— Хогвартс... не закроется, — сказала Макгонагалл. — Мы будем стоять.
Но каждый волен выбрать. Кто останется. Кто уйдёт.
Я подняла взгляд.
Я знала: я останусь. Я — войн.
***
Я стояла у окна своей комнаты в Хогвартсе. На столе — раскрытый свиток, чернила едва подсохли.
«Каркаров, я знаю, вы прячетесь. Но Орден восстал. Мы идём на поиски.
Мне нужно всё, что вы знаете о крестражах. Я доверяю вам. Как прежде.
— Джейн В. »
Я запечатала письмо.
Окно распахнулось, и сова вылетела в ночь. Ветер пах дымом. Всё вокруг напоминало:
Война близко.
⸻
Несколько дней спустя...
Ответ Каркарова был коротким:
«Я знаю, где искать.
Но это опасно. Встретимся у границы Шотландии, в долине Лох-Шиан.
Игорь Каркаров.»
Я не сказала Гарри. Ни Гермионе.
Это был мой путь. Мой долг.
Ночью — я покинула Хогвартс.
***
Ночь была густая, как чернила. Я стояла у подножия долины Лох-Шиан.
Туман клубился у ног, деревья казались живыми.
Каркаров должен был быть здесь. Но...
Вдруг — хруст ветки. Я обернулась.
— Игорь? Это ты?
Ответа не было. Только шорохи. Я сжала палочку. И тогда...
Свет. Заклятие. Удар.
Я упала. Палочка улетела. Перед глазами мелькнули маски.
— Вот и наша ведьмочка, — сказал один, склоняясь ко мне. — Валекрист.
Я закричала. Но было поздно. Темнота сомкнулась.
Подвал. День первый.
Я проснулась на холодном камне. Свет... не проникал.
Только вонючая плесень, мокрый пол и звуки — капли, падающие со свода.
Мои руки связаны. Щиколотки — тоже.
Я попыталась подняться, но тело болело.
— Где я... — голос сорвался.
Это был Малфой Мэнор.
Я узнала.
И тогда... вспоминалось.
— «Ты особенная, Джейн», — Каркаров смеётся, ставит пятёрку в дневник. — «Ты будешь великой ведьмой».
Тепло в груди. Дурмстранг. Огонь в камине.
Я закрыла глаза. Слёзы текли. Но я не сдалась. Нет.
День второй.
Голод. Жажда. Они принесли воды. Немного. Как скоту.
Я не говорила с ними. Лежала. Слушала... и помнила.
Хогвартс. Большой зал.
— «Грифиндор выигрывает!» — кричат.
Я, у стола Слизерина, киваю Гарри. Смеёмся.
— «Джейн, у тебя на щеке тыквенный сок», — Рон дразнит.
Смеёмся. Всё казалось вечным.
Я касаюсь щеки. Теперь на ней — кровь.
Не сок. Не смех. Только одиночество.
День третий.
Я больше не считала часы.
Звук цепей стал привычным.
Тело дрожит. Но ум жив.
— «Ты моя дочь, но ты не моя», — Лазарус Валекрист, глядя в огонь. — «Ты слабая, как мать».
Мне 4 года. Я плачу. Он уходит.
Я открываю глаза.
— Я не слабая, — шепчу. — Я не стану такой, как ты.
Конец третьего дня.
Тишина прервалась.
— Валекрист... — кто-то шепчет за дверью. — Твой час близко.
Я не ответила.
Я не молила. Не плакала.
Я — ждала. И в голове... пламя.
Четвёртый день. Света не было.
Подвал был тих, но тишина — предательская.
Я уже не чувствовала тела. Только разум. Только ярость.
Скрип двери. И...
Он. Лазарус Валекрист.
Высокий. Без маски. В тени.
Глаза, как лёд. Плащ, как ночь.
— Дочка... — голос — гладкий, как яд. — Пора.
Я не ответила. Только смотрела.
Он подошёл ближе. На губах — улыбка.
— Тьма всегда была в тебе. Я знал это с того дня, как ты родилась.
Он присел рядом. Пальцами коснулся моих волос.
— Я могу освободить тебя. Дай мне руку.
Прими то, кем ты должна быть.
Ты — Валекрист. Ты создана для власти.
Я медленно подняла глаза. Слёзы? Нет. Только презрение.
— Я создана... чтобы уничтожить тебя.
Ты не отец. Ты... ничто.
Улыбка исчезла. Его глаза потемнели.
— Упрямая... как мать.
Ну что ж.
Он поднял палочку. И...
— Круцио.
Боль. Вселенская.
Крик вырвался, но я не сдавалась. Нет.
— Больно, дочка? — прошептал он. — Это — только начало.
— Убей... или исчезни... — сквозь зубы.
Он не исчез. Он продолжил. Заклинания — одно за другим.
Пламя. Лёд. Взрывы в груди.
Я больше не чувствовала реальность. Только... звук.
Где-то...
Драко.
— ОСТАНОВИСЬ! — его голос эхом ударил. — ОТ НЕЁ ОТОЙДИ!
Лазарус обернулся.
— Малфой. Ты выбрал плохо.
Драко атаковал. Заклятия пересеклись.
Камни рушились. Крик.
Я лежала, но... в руке...
Пыльный нож. Старый. Ржавый.
Я схватила его. Поднялась.
Лазарус оттолкнул Драко. Повернулся ко мне.
— Ты не посмеешь...
— Я — посмею.
Удар. Горло. Кровь.
Он отшатнулся, схватившись за шею. Его крик — чудовищный.
Я дышала часто. Лезвие в руке дрожало. Глаза в пламени.
Драко подбежал.
— Мы должны уходить! Сейчас!
Я посмотрела на него. Долго. Без слов.
И прошептала:
— Спасибо.
Повернулась. Исчезла в тени. Одна. Всегда одна.
Беглец. Снег. Прибежище.
Я бежала. Не знаю сколько дней.
Ноги гудели. Раны ныли.
Сне
Дождь. И ветер.
Мир сжался до одного — идти.
Иногда я падала. Поднималась.
Нападения были. Трое Пожирателей в лесу — я ускользнула. Один Аврор — принял за врага — я сбежала.
Еды — почти не было.
Магия?
Нет. Магии — почти не осталось.
Я — пустая. И всё равно шла.
Румыния.
Дом в горах.
Я добралась вечером. Дом был на отшибе, в лесу. Дым из трубы.
Я постучала. Один раз. Второй.
Сил почти не осталось.
Дверь открылся...
И я упала.
— Джейн?! — голос.
Виктор. Его руки. Тепло.
— Всё хорошо... теперь ты в безопасности.
Я заплакала. Впервые. За всё это время.
Несколько дней спустя.
Тишина.
Дом — старый, но уютный.
Чай. Тёплая постель. И Вик.
Виктор сидел рядом. Не спрашивал. Просто был.
Я лежала, смотрела в потолок.
— Я... чуть не убила его, — прошептала я.
Он кивнул.
— Ты спаслась.
— Нет. Я потеряла себя.
Он взял мою руку. Тепло.
— Здесь ты можешь быть просто Джейн.
Я закрыла глаза. Впервые — спокойно.
Я лежала на старой кровати, покрытая пледом. Руки в бинтах. Рёбра — сломаны.
Вик сидел рядом. В руках — миска с отваром.
— Пей, — голос его был мягким. — Сначала это.
Я послушалась. Горечь жгла горло, но я молчала.
Он тихо сел у изголовья.
Пауза. И потом:
— Что они сделали с тобой?..
Я смотрела в потолок.
— Лазарус. Он пытался... сломать меня. Не сломал.
Виктор молчал. Его кулаки сжались.
— Этот ублюдок... — прошептал он.
Я выдохнула.
— Он теперь знает, что я могу его убить.
Виктор посмотрел на меня. Долго.
— Ты выросла. Но я всё ещё помню ту девчонку, что дралась с шестикурсниками.
Я улыбнулась.
— Я помню, как ты тащил меня за ухо к Каркарову за тот взрыв в подземелье.
Он засмеялся.
— Ты тогда устроила фейерверк в библиотеке. Все книги пахли гарью.
Мы оба замолчали. Смешно... и больно.
Потом он встал.
— Я напишу Каркарову. Он должен знать.
Я хотела запротестовать. Но не смогла.
Каркаров был... не просто директор. Он был тем, кто знал меня настоящую.
— Хорошо... пусть приедет.
Несколько часов спустя.
Виктор снова пришёл ко мне.
В руках — тёплое одеяло и бутылочка с зелёной настойкой.
— Это мазь от ожогов. Не спорь. Сиди тихо.
Я позволила. Он бережно обрабатывал раны.
Как брат. Как единственный, кто не ушёл.
И в тишине... я поняла. Я не одна. Пока что.