Часть 50
Пламя не просто расступилось – оно изогнулось вслед за его движением, подчиняясь незримому притяжению. Холодные синие всполохи цеплялись за подол его длинной меховой шубы, угасали на плитах пола и тут же возникали из воздуха позади. Владыка Нави выдерживал паузу. Он медленно пересёк зал, давая всем время ощутить его силу. Сапоги тяжело стучали по камню, и звук шагов разносился под сводами – сама материя крепости отзывалась на эту властную поступь. Чернобог, не спеша, обошёл помещение кругом, внимательно оглядывая свои владения.
Сначала его внимание привлёк Фрост. Затем Скотт. Калеб. Хён. Джудит. И лишь в самом конце его взгляд упал на серп. Веки чуть дрогнули, прикрыв на миг зрачки.
– Ты не осознаёшь, что сжимаешь в ладони, дитя, – прозвучало тихо, почти безжизненно.
В этой фразе таилось не просто превосходство, в ней слышался обещаемый ужас, безликий и окончательный, как закон мироздания. Джудит с трудом удалось не отвести взгляд.
– Мне уже достаточно известно.
Чернобог плавно склонил голову, будто выслушивая детский лепет. Его седые волосы, туго стянутые на затылке, едва колыхнулись, а тяжёлая шуба, придававшая его широким плечам скульптурную массивность, плыла по полу, поглощая свет. В его движениях не было ничего живого, только холодная, отточенная веками власть. Бледное, словно высеченное из мрамора лицо с резкими, как у Адриана, чертами, оставалось непроницаемым. Лишь в глубине безжизненных серых глаз мерцала та пустота, что была старше самой смерти.
– Этот клинок задумывался не для смертной плоти. Даже Морана не была его полноправной владелицей.
Джудит, будто превратившись в камень, продолжала стоять и смотреть прямо на Чернобога, блокируя в себе чувство страха перед этим властным существом. Скотт хотел снова взять её за руку, но она проигнорировала его.
– Ты жестоко обманул её, чтобы владеть им самостоятельно. Зачем?
– Я создаю гармонию, девочка. – Тень едва заметной улыбки скользнула по его лицу.
– Если это гармония, то твой хаос должен быть поистине ужасен, – вырвалось у Калеба, но, на его счастье, Чернобог даже не повернулся к нему.
– Мир станет единым. Смерть – всеобщей, а тишина – абсолютной, – произнёс он бесстрастно, словно озвучивая сводку новостей. – Не будет больше ни границ, ни переходов из одного состояние в другое, ни болезненных разрывов. Когда Навь до конца вберёт в себя Явь, всё обретёт целостность.
– И что же в этом хорошего? – Джудит стало покидать самообладание, и её голос начал дрожать, – ты просто убьёшь всё живое. Это будет конец!
– Ты так ничего и не поняла, – невозмутимо возразил Чернобог, – конец – это распад всего сущего, я же предлагаю единство.
В этот момент по каменной кладке пробежала сокрушительная дрожь, будто замок на какое-то время потерял устойчивость. Пол под их ногами начал мутнеть, теряя плотность, и вскоре стал прозрачным, как тёмное зеркало, через которое проступила чужая реальность. Под ними раскинулись улицы Вайтфилда. Город выглядел искажённым, будто его накрыли тонкой плёнкой между мирами. Люди двигались медленно, словно сквозь густую воду. Их жесты запаздывали, а лица казались пустыми. Между ними бродили мёртвые – они не нападали и не охотились, просто присутствовали рядом, как будто грань между жизнью и смертью перестала иметь значение.
Высоко над городом кружил Аспид. Его огромное змеиное тело плавно изгибалось в пространстве, багровая чешуя тускло отражала мёртвый свет неба, а широкие перепончатые крылья с тяжёлым шелестом рассекали застывший воздух. Он двигался неторопливо, почти величественно, как хищник, который абсолютно уверен в том, что добыче некуда бежать.
Его пасть раскрылась, и из глотки хлынула река пламени. Огонь обрушился на кровли, сполз по фасадам, заплясал в стёклах, превращая переулки в раскалённые узоры. Аспид не торопился, он выжигал город методично, с хладнокровной последовательностью.
Друзья, охваченные ужасом, смотрели себе под ноги.
– Зачем ты это делаешь? Останови его! – Джудит чувствовала, как от собственного бессилия, на глазах проступают слёзы.
Чернобог наблюдал за всем этим без всяких эмоций. Затем ужасная картина исчезла, и пол стал прежним.
– Процесс уже начался, – сказал он, – когда грань истончится до предела, серп рассечёт её одним взмахом. Он разорвёт саму материю, разделяющую миры, и тогда Навь перестанет быть отражением. Она станет единственной реальностью.
Он медленно простёр руку вперёд. Пальцы слегка сомкнулись, будто он уже держал невидимую рукоять. Воздух между ним и Джудит сгустился. Девушка мысленно взмолилась Моране о помощи. Невидимая хватка потянула серп из её руки. Металл заныл, холод усилился, будто клинок откликался на зов. Лезвие больше не пылало жаром, так как не являлось угрозой Чернобогу, как было когда-то с Адрианом и Фростом. Казалось, что ещё миг, и серп выскользнет из её пальцев. Но вместо этого лезвие вспыхнуло тусклым светом и начало меняться. Форма поплыла, и металл втянулся сам в себя. За одно короткое мгновение серп снова стал маленьким амулетом.
Притяжение исчезло. Джудит мгновенно сжала «клык» в кулаке. Рука Чернобога осталась вытянутой в пустоту, он медленно опустил её. В его взгляде мелькнуло раздражение – не злость, а скорее досада существа, которое не привыкло, чтобы что-то ускользало от его воли.
И именно тогда Адриан шагнул вперёд.
– Ты его не получишь. Никогда.
Чернобог перевёл взгляд на сына. В его лице ничего не изменилось, будто разговор касался постороннего.
– Ты выбрал сторону смертных? Почему?
– Считаешь, что всё настолько просто?
– Отвернуться от собственной природы и от силы, полученной по праву рождения – что может быть глупее?
Адриан сделал шаг вперёд. Джудит заметила, как напряглись его плечи. Он долго молчал, словно собираясь с мыслями.
– Я не отказывался от силы. Я отвернулся только от тебя.
Калеб бросил взгляд на Хёна, тот лишь сжал губы. Все чувствовали себя странно и неловко, даже Фрост давно забыл про свои остроумные реплики. Никто не решался вмешиваться, каждый чувствовал себя здесь лишним.
– Ты говоришь так, будто разочарован во мне. Разве, я причинил тебе какой-то вред? – владыка Нави слегка склонил голову.
Адриан коротко рассмеялся.
– Вред? Ты серьёзно? – он провёл рукой по волосам и на мгновение прикрыл глаза. Голос стал жёстче, когда он заговорил снова. – Ты обещал вернуть мою мать к жизни. Ты сказал, что я снова увижу её.
Чернобог не ответил, продолжая безучастно смотреть на сына. Адриан продолжил, хотя каждое слово давалось ему с трудом.
– Я поверил. Делал всё, о чём ты просил. Я позволил тебе распоряжаться мной, потому что думал, что в конце увижу её снова. Настоящую. – Он посмотрел прямо в глаза отцу.
Джудит ощутила, как внутри неё всё неприятно сжалось.
– С чего-то вдруг я решил, что ты сдержал слово.
Адриан замолчал, с трудом решаясь произнести следующее:
– Но всё было не так, как ты сказал. Она не была живой. Её кожа крошилась под моими пальцами. – Воспоминание отразилось на его лице так ясно, что Джудит почти увидела это снова. Дарквуд сглотнул и посмотрел на свои ладони. – Она даже не понимала, кто я. Просто двигалась, как пустая оболочка. А потом рассыпалась у меня на руках. И ты называешь это жизнью?
Адриан со злостью вновь поглядел на отца.
– Я обещал, что верну её тебе из мира мёртвых, – спокойно ответил тот.
– Это было насмешкой. Ты специально солгал мне.
Чернобог медленно покачал головой.
– Я дал тебе то, о чём говорил. Ты увидел её.
Фрост негромко хмыкнул, не скрывая иронии:
– Старый приём. Чем безупречнее звучит формулировка, тем меньше в ней истины.
Дарквуд не обернулся. Он стоял неподвижно, глядя прямо на отца, будто пытался разглядеть в нём что-то человеческое.
– Ты понял теперь? Вот поэтому я с ними.
– С теми, кто слаб и недолговечен? – Чернобог прищурился.
– С теми, кто хотя бы понимает, что любовь нельзя подменить пустой оболочкой.
Синий огонь в центре зала дрогнул, словно утратив устойчивость, и его свет лёг на лица друзей неровными пятнами.
– Ты по-прежнему всё еще слишком человек, – произнёс Чернобог, с таким любопытством наблюдая за сыном, как за букашкой под микроскопом.
– Это единственное, что во мне осталось настоящим, – ответил Адриан, не отводя взгляда.
Чернобог какое-то время молчал, примеряя это слова к чему-то давнему и забытому.
– Ты почти довёл начатое до конца. Всё шло так, как было задумано.
– Я и доведу до конца, только не по твоим правилам.
Джудит встала рядом с Адрианом, чувствуя, как все взгляды сходятся на ней.
– Морана говорила, что если миры соприкоснулись, то их можно развести обратно.
– Это возможно, – подтвердил Чернобог, – но цена будет такой, какую ты вряд ли готова принять. Иначе здесь ничего не происходит.
– Ты просто пытаешься запугать нас.
– Даже не думай об этом, – Скотт сжал плечо девушки, словно пытаясь удержать.
Чернобог посмотрел на него, потом на Фроста, потом снова на него.
– Странно видеть тебя здесь, – сказал он задумчиво, – тебя уже не должно было существовать.
– Я пытался, честно, – усмехнулся Фрост. – Не получилось.
Чернобог не удостоил его ответом и вновь посмотрел на девушку.
– Ты не понимаешь, что пытаешься укрыть от меня. Смертным такие вещи не подвластны.
– Зато тебе подвластно слишком многое, – ответила она, – и кто-то должен это остановить.
Вдруг, откуда-то из пространства, раздался голос Мораны, но он был таким слабым, что еле слышался:
– Джудит, пока серп является амулетом, он не сможет забрать его у тебя.
Владыка Нави закинул голову назад и громогласно расхохотался.
– Что ж, тогда мы это исправим.
В тот же миг синий столп пламени заколебался и стал раздуваться, как будто в нём двигалось что-то живое.
– Похоже, разговор закончен, – пробормотал Фрост, приподнимаясь над полом и глядя на огонь, из которого стали выталкиваться формы: они вытягивались, искажались, обретали очертания. Пламя словно выплёвывало их наружу. Беззвучные, лишённые лиц, кромешники появлялись один за другим.
– Опять эти... – выдохнул Калеб, оглядываясь по сторонам.
– Похоже, без них у твоего папочки ни одно собрание не обходится, – сказал Фрост. – Ну что, настало время огненного зверя?