Часть 34
Свет вокруг них дрогнул, сначала едва заметно, будто кто-то провёл рукой по поверхности воды. Затем образы начали тускнеть. Кукурузное поле распалось на полосы света, фермерский двор растворился, и вместо запаха пыли и сухой травы в воздух вновь медленно вернулся аромат лаванды. Комната бабушки проступила постепенно: сначала тёмные очертания мебели, затем паркет и коврик у кровати, и наконец – овальное зеркало в резной раме. Свет в нём погас, словно кто-то задул свечу изнутри.
Джудит резко втянула воздух. Только сейчас она поняла, что всё это время почти не дышала. Калеб первым пошевелился. Он провёл ладонью по лицу, словно проверяя, на месте ли оно. Хёнджун молчал. Он стоял, уставившись в зеркало, будто надеялся увидеть в нём ещё что-нибудь – тень, движение, остаток чужого мира. Но отражение показывало лишь их самих: растерянных и побледневших, слишком реальных после всего, что они только что увидели.
Голос Мораны прозвучал снова – уже не эхом из воспоминания, а здесь, в комнате:
– Теперь вы знаете, откуда взялся серп. И почему он оказался у Джудит.
Её образ вновь возник в зеркале: спокойный и почти неподвижный среди зыбкой реальности. Но в глазах женщины больше не было отстранённого величия. Там жила глубокая, накопленная веками, усталость.
– Если этот мальчик... – Джудит запнулась и снова посмотрела на Морану. – Если это правда мой дедушка, значит, мы хранили амулет более пятидесяти лет?
Она произнесла это медленно, стараясь окончательно всё осмыслить. Пятьдесят лет – это целая жизнь. А точнее, несколько жизней. Время, за которое можно вырастить детей, состариться и умереть, так и не узнав, что всё это время рядом хранилось нечто куда большее и важное, чем обычная семейная реликвия.
Миссис Бёрнс сидела в старом кресле с деревянными подлокотниками, сложив руки на коленях. Она выглядела меньше обычного, словно воспоминание о муже физически давило ей на плечи.
– Да, – сказала она тихо, – ты права.
– Он знал? – спросила Джудит. – Мой дедушка понимал, что именно он хранит?
– Он не знал всего, что знаем мы сейчас, – ответила бабушка. – Когда он встретил Сивера, то был ещё слишком юн. Волк передал ему лишь короткую, но настойчивую мысль, что эту вещь надо беречь, как зеницу ока и передавать следующим поколениям до тех пор, пока его истинная владелица не придёт за ней. Но, к сожалению, Адриан нашёл серп в то же время, что и Морана. Лунарис привела его прямо к Джудит.
– И ваш муж так просто принял всё это? – Калеб искренне удивился.
– Он был из тех, кто не задаёт лишних вопросов, – ответила бабушка. – Сначала он просто носил амулет на шее. Повзрослев, спрятал его на чердаке. А когда серьёзно заболел, передал его мне незадолго до смерти.
– Но все эти пятьдесят лет, – медленно произнёс парень и, присев на кровать, стал задумчиво выводить пальцем узоры на покрывале, – Дарквуд всё равно портил людям жизни и рушил границу с помощью книги, хотя артефакт был вне его досягаемости. И, судя по словам папочки, у него это хорошо получилось. Так какой теперь смысл в этом серпе-амулете? Зачем он нам или им?
– Отсекая чужие нити жизни моим серпом, владыка Нави и Адриан могли бы собрать намного больше душ и разрушить границу в одночасье. – Снова раздался голос из зеркала. – Но мы с Сивером смогли оттянуть время, и ещё есть возможность остановить Чернобога, если задействовать оба артефакта. А пока серп находится в чужих руках, он является угрозой для его власти.
Калеб резко поднял голову.
– Подождите-ка, – сказал он, – если это тянется уже столько времени, это ж сколько Дарквуду лет?
Зеркало потемнело, скрывая образ женщины, и в нём на миг мелькнуло что-то похожее на морозный узор. А потом в отражении снова появилась комната бабушки. Джудит решила, что Моране трудно долго показывать себя, и уже испугалась, что женщина исчезла совсем. Но ответ прозвучал сразу же.
– Ему сто восемьдесят два человеческих года.
– Сто восемьдесят два... – повторил парень, – то есть, он живёт дольше, чем существует наш город.
– Он сын бога, – напомнила Морана. – Время для него течёт иначе.
– Тогда другой вопрос. Как он вообще оказался в Вайтфилде? Если амулет был здесь всё это время, в доме Джудит, то почему он нашёл нас только сейчас?
– Потому что серп больше не спал, – сказала Морана. – Он долго был скрыт, но сила Нави растворялась в стенах этого дома, защищая его. Здесь он был глух и невидим даже для родственных артефактов.
Она сделала паузу.
– Но Джудит покидала дом. Школа. Город. Люди. В ней накапливалась энергия серпа, как след, как отпечаток древней силы. И в какой-то момент её стало слишком много, чтобы остаться незамеченной.
– Поэтому книга появилась рядом с ней?
– Да, – ответила Морана. – Лунарис почувствовала родственную сущность. А за книгой пришёл и Адриан.
Калеб перевёл взгляд на Джудит, будто видел её впервые.
– Поэтому её характер так поменялся? – он нахмурился, явно подбирая слова. – Извини, Джуд, но я не помню, чтобы раньше ты была такой же решительной, как сейчас. Ты же и шаг лишний не могла сделать без оглядки.
– Нет. Не поэтому. Энергия серпа всё это время только защищала её. Дом. Род. Она не меняла Джудит – она только укрывала её. Именно поэтому Адриан не чувствовал её здесь.
– Тогда что стало триггером? Я имею в виду, что стало основной причиной?
– Момент, когда она надела амулет, – сказала Морана. – Когда серп перестал быть скрытым и стал связан с ней напрямую. Тогда влияние Нави окончательно перестало быть пассивным.
Девушка молчала, погружённая в свои мысли, как будто они говорили не о ней, а о ком-то другом. Она невольно сжала пальцы, вспоминая тот вечер – как будто что-то внутри неё выпрямилось, расправило плечи.
– Амулет не создал в ней что-то новое, – продолжила Морана. – Он усилил уже существующее, скрытое в глубине. Он убрал страх. Приглушил сомнения. То, что вы называете переменой характера – это воздействие артефакта, а не подмена личности.
– То есть, – сказал Калеб и улыбнулся, снова покосившись на подругу, – до этого Джудит была такой же отчаянной?
– Да, – ответила Морана. – Просто не позволяла себе быть такой.
– Меня не отпускает мысль о том, сколько невинных душ успел собрать этот мерзавец за столько поколений, – произнёсла девушка с горечью в голосе, тяжёлые слова повисли в воздухе. Она отвернулась к окну. Снаружи проехала машина, и этот обычный звук вдруг показался неуместным. – И всё это время в нашем доме существовала древняя магия, а мы жили обычной жизнью, пока там люди исчезали.
Миссис Бёрнс подняла на неё взгляд.
– Ты не должна винить себя, – сказала она мягко. – Ни себя, ни дедушку. Мы сделали всё, что могли, не зная всей правды.
Джудит промолчала. Более пятидесяти лет ожидания – и теперь очередь дошла до неё. И впервые в жизни мысль о том, что от неё что-то зависит, не пугала. Да и отступать уже было некуда.