Часть 33
Всё вокруг потемнело, а затем, мир опять стал проясняться. Сивер мчался огромными прыжками, едва касаясь лапами мёртвой почвы Нижнего мира. Он почти летел, горячий пар клубами вырывался из пасти. Раздался хлопок, и пространство снова расступилось перед волком. И вот он уже бежит по колосистому полю под ясным солнечным небом. Его прыжки становятся всё длиннее, и волк взмывает ввысь. Под ним проносятся поля, леса, холмы, моря. Дни и ночи сменяют друг друга. Наконец, волк снижается и падает в кукурузное поле. Верхний мир забирает его силы. Он слишком долго здесь – дольше, чем позволено существу Нави. С каждым шагом он слабеет и дрожит, только глаза горят огнём воли.
Сивер идёт, шатаясь, почти падая на влажную землю. Его дыхание рвётся из груди хрипами, каждый вдох даётся с усилием, будто сам воздух человеческого мира режет ему лёгкие. Чёрная шерсть потускнела, словно её посыпали пеплом, а глаза, ещё недавно светившиеся холодным серебром Нави, теперь мутнеют, теряя былую глубину.
Мир Яви отторгает его. Он чувствует, как сила утекает сквозь лапы в землю, как сама ткань бытия вытягивает из него то, что не принадлежит этому месту. Его бока судорожно вздымаются, сердце колотится слишком быстро, слишком громко.
Но он не останавливается.
На его шее, под шерстью, на кожаном шнурке бьётся маленький предмет – амулет-клык. Скрытый серп. Последняя воля хозяйки. Сивер устал, выдохся, но продолжает двигаться, учуяв свою цель; высокие стебли гнутся под его мощными лапами, открывая обзор на просторный фермерский двор.
Волк выходит на край поля и спотыкается. Лапы подгибаются, он падает на бок, оставляя на траве тёмный след. Ветер приносит запахи – сено, металл, человек.
Человек.
Сивер поднимает голову и видит мальчика.
Тотсидит на корточках и собирает деревянный ящик, вбивая молотком гвозди в доски. Ребёнку лет одиннадцать, может, двенадцать. Светлые, выгоревшие на солнце волосы падают на лоб, лицо в веснушках, щёки раскраснелись от работы. На нём клетчатая рубашка, слишком большая, закатанные рукава, джинсы в земле и пыли. Рядом – сарай с покосившейся крышей, ржавый трактор, куры, копающиеся в земле.
Мальчик сосредоточен. Он не слышит шагов.
Молоток опускается и, вдруг, замирает в воздухе.
– Мам?.. – тихо говорит он, не поднимая головы.
Тишина.
Он поднимает взгляд.
И видит волка.
Мальчик не кричит. Не отскакивает. Он просто замирает, сжимая молоток так крепко, что белеют пальцы. Глаза расширяются, но не от ужаса, а от потрясения.
– Ты... настоящий? – шепчет он.
Волк делает усилие и вновь поднимается. Его лапы подгибаются, когти царапают землю. Из груди вырывается глухой, надломленный рык – совсем не угрожающий, скорее, болезненный.
Мальчик тоже встаёт.
– Эй... – он делает шаг навстречу и тут же останавливается, словно вспоминает все предупреждения взрослых. – Ты ранен?
Он не знает, почему задаёт этот вопрос. Просто знает, что должен.
Волк смотрит на него внимательно и долго, как будто размышляя над чем-то.
Медленно, с усилием, он склоняет голову. Зубами поддевает кожаный шнурок на своей шее, и из-за чёрной шерсти показывается амулет-клык.
Тускло блеснувший, выглядевший холодным даже на расстоянии.
Мальчик чувствует, как по спине пробегает дрожь.
– Что это? – спрашивает он, едва слышно.
Сивер тоже делает шаг вперёд. Земля будто тянет его вниз, тянет назад, но он не останавливается. Подходит вплотную и осторожно, почти бережно, опускает амулет мальчику в ладонь.
В этот миг воздух словно сгущается.
Мальчик вздрагивает. Клык холодный. Не просто холодный. Он, как лёд в самый лютый мороз. Но странное дело – руке не больно. Наоборот, возникает ощущение, будто предмет узнал его.
Волк судорожно выдыхает.
Его тело начинает рассыпаться тенью. Не кровью, не плотью, а чем-то нематериальным. Лапы исчезают первыми, затем грудь, бока. Шерсть превращается в дым, растворяется в солнечном свете.
– Подожди! – вырывается у мальчика. – Не уходи!
Сивер поднимает голову в последний раз. Их взгляды встречаются.
В этом взгляде читается просьба, и мальчик слышит чужие мысли – мысли волка. А затем волк исчезает. От него осталась только примятая земля, лёгкий иней на траве, и клык в детской ладони.
Мальчик стоит посреди двора, сжимая амулет и чувствуя, как у него дрожат колени.
Он ещё не знает, что станет хранителем.
Что этот клык переживёт его юность, зрелость и старость.
Что однажды он передаст его женщине, которую будет любить.
А та – своей внучке.
И что именно в этот день, на старом фермерском дворе, его жизнь свернула с обычной колеи.
Мальчик ещё долго стоял во дворе, сжимая клык в ладони. Солнце светило так же ярко, куры всё так же копались в пыли, где-то в глубине дома скрипнула дверь. Мир не заметил того, что только что произошло.
А он заметил.
Он спрятал амулет под рубашку, словно боялся, что тот исчезнет, если его кто-нибудь увидит. Клык сразу же потеплел, будто подстраиваясь под его дыхание и биение сердца. С этого дня мальчик больше никогда не оставлял его надолго.
Однажды ночью ему приснился волк.
Он бежал по снегу, не оставляя следов, а над ним висело чёрное небо без звёзд. Волк оборачивался, и в его глазах сияло что-то слишком разумное, не звериное. Проснувшись, мальчик долго сидел в кровати, прислушиваясь к дому, к ветру за окном, и впервые в жизни почувствовал, что мир гораздо больше, чем ему рассказывали.
Он ни с кем не делился о случившемся. Даже, когда спустя несколько дней на ферме нашли примятую полосу в кукурузном поле и решили, что это был медведь. Даже, когда отец спросил, что это за странная вещица у него на шее, когда та случайно вынырнула из-под ворота рубашки.
– Нашёл, – ответил мальчик и не соврал. Просто не сказал где.
Иногда во сне он видел незнакомые места: чёрные леса, зеркальные поверхности, людей без теней. Он рос, взрослел, уехал учиться и вернулся, а амулет всегда был рядом. Он так и не понял до конца, что именно ему доверили. Но понял главное: эту загадочную вещицу нельзя показывать кому попало.
Женщину, ставшую его женой, он выбрал не сразу. Но когда встретил её, клык впервые за много лет стал тёплым, почти ласковым.
Они поженились, и у них появилась дочь. Она выросла, вышла замуж и родила ребёнка.
Спустя несколько месяцев дочь мистера и миссис Бёрнс трагически погибла вместе с мужем.
– Есть одна вещь, – сказал он ей как-то вечером, когда серьёзно заболел, – которую я храню всю жизнь. Если ты сочтёшь меня сумасшедшим, я пойму.
Но она не сочла. Она выслушала его молча, не перебивая, и когда он показал ей амулет, просто осторожно взяла его в руки.
– Значит, это не просто украшение, – сказала она после паузы. – Это наш долг.
Именно эти слова он слышал много лет назад во дворе родительской фермы. Он улыбнулся и мысленно снова вернулся туда.