Часть 30
Они вышли в коридор. В доме царила напряжённая тишина. Казалось, стены внимали происходящему не меньше людей, словно им тоже предстояло понять, что произойдёт дальше. Снизу, из кухни, где совсем недавно свистел чайник, тянуло остаточным теплом. Где‑то мягко загудела вентиляция, щёлкнул термостат, в раковине негромко упала капля. Привычные звуки понемногу наполняли пространство, и от этого приходило странное облегчение: дом был жив и держал их в границах реальности. Миссис Бёрнс шла впереди. Обеими руками она осторожно несла серп, которому ещё не могла доверять полностью. Пальцы помнили, как он обжигал кожу, пусть, и не причиняя ей вреда. Калеб двигался следом, стараясь не отставать. Хёнджун шёл последним, взглядом отмечая каждую деталь вокруг, тщательно пряча настороженность за привычной невозмутимостью. Он один заметил, что с пола исчез рюкзак Тессы, а вместе с ним пропал и дождевик с крючка у двери — часть иллюзии, сотворённой Адрианом, растворилась без следа.
Спальня бабушки встретила их ароматом лаванды и чистого белья. Этот запах столько лет пропитывал стены комнаты, что уже давно стал её частью, напоминая о каждом прошедшем дне, даже сейчас, когда настоящее ощущалось чуждым и расплывчатым. Миссис Бёрнс подошла к овальному зеркалу в резной раме с золотистым орнаментом, висевшему над комодом. Она сняла салфетку, прикрывавшую его поверхность, и друзья увидели лёгкое биение света внутри отражения.
– Ого, – Калеб ошеломлённо выдохнул, – я думал, меня уже ничто не удивит.
Бабуля положила серп на комод, и в тот же миг рама зазвенела, будто зеркало ответило. Сгусток света внутри переливался, меняя формы, и в глубине медленно стал проступать человеческий силуэт. Сначала появилось лицо, потом плечи, и вот, словно за тонкой прозрачной стеной, в отражении перед ними стояла женщина. Высокая, с прямой осанкой и длинными чёрными волосами, вокруг которых мерцало лёгкое свечение. С плеч её свисала накидка рубинового цвета. Взгляд был спокоен и непоколебим. Черты лица — точёные, почти строгие, в них чувствовался порядок и покой, за которыми стояла сила.
— Я Морана – царица Нави. Приветствую вас. — Звенящий голос эхом пролетел по комнате, звуча сразу в обоих пространствах.
Калеб тихо втянул воздух, будто хотел что‑то сказать, но не нашёл, что именно. Хёнджун не веря своим глазам, приоткрыв рот, смотрел на женщину в зеркале. Джудит сделала полшага вперёд, не отводя взгляда.
– Мой сон...
— Она... настоящая, — выдохнул Калеб.
— Да, — откликнулась миссис Бёрнс, еле слышно. — И она попала в беду, как и все мы. Морана заключена там и не может вернуться в свой мир.
Взгляд Мораны чуть изменился — в нём на миг проступила обычная человеческая усталость, память о прошедшем времени, которое она не могла вернуть. Воздух в комнате стал тяжелее. Запах лаванды ослаб и смешался с резким металлическим привкусом.
Морана подняла руку, кончиками длинных изящных пальцев прикоснувшись к зеркалу с той стороны, и по нему проскользнула лёгкая вибрация, почти неразличимая глазу.
— Вы должны знать, как всё началось. Я покажу вам.
Зеркальная поверхность начала двигаться на них, увеличиваясь в размерах. Свет в ней стал ярче, распространившись наружу. Бабушкина комната теряла очертания: стены растворялись в расширяющемся пространстве, воздух наполнялся ровным сиянием, которое становилось всё плотнее, пока не поглотило всё вокруг.