Напиши мою Смерть (Редактируется)

Ни мне, ни Дамиану обычно не разрешалось заходить в кабинет отца. Только в самых редких исключениях, и те зависели только от его настроения. Папа в принципе не любил шумные компании, а когда начинал что-то писать и вовсе мог отключиться от внешнего мира, пребывая в состоянии полного транса. В такие моменты в коридорах царила тишина. Ее не смел нарушать даже Дамиан, чтивший работу папы даже больше, чем я. В этом мы были абсолютно солидарны. Мне и вовсе казалось, что именно в такие мгновения происходила настоящая магия, которой обладают только писатели. Таинственная магия слов.

Откуда берутся все эти волшебные миры в сознании одного человека? Откуда берется эта сила, позволяющая вдыхать жизнь в простые, на первый взгляд, ничего не значащие слова и предложения? Имея в своем арсенале лишь безграничное терпение, он поведал о судьбе стольких людей, таких непохожих, но одинаково близких нам всем по духу. Как же отец сумел собрать воедино несвязные образы в голове своих читателей, чтобы те могли увидеть то же, что и он?

Стать писателем было моей мечтой еще задолго до того, как я сама научилась писать. Отец поощрял это стремление. Он говорил, что чтение воспитывало в людях способность к эмпатии, а потому было очень важно, чтобы в мире было как можно больше новых стоящих книг. Однажды я сумела пробраться в его кабинет. Отец пребывал в хорошем расположении духа и позволил мне сидеть возле камина и что-то читать, пока он работал. Попутно он рассказывал о новых сюжетах, о подсказках, которые собирался подкинуть внимательным читателям, о персонажах, которых собирался убить. Он любил свою работу и рассказывал о ней так увлекательно, что никто не смог бы остаться равнодушным к этому процессу.

Все было почти как тогда. Мы сидели в его кабинете за небольшим круглым столом, на котором обычно стоял набор с шахматами. Играть в них я так и не научилась, но рассматривать диковинные фигурки, пока отец задумчиво перебирал свои бумаги в поисках нужной страницы, было всегда увлекательно. Они будто оживали, стоило смотреть на них достаточно долго. Но сейчас вместо них на столике стоял старинный чайный набор и отец любезно предлагал мне какие-то кексы и сетовал на то, как я похудела, а мне все не верилось, что мы так спокойно беседовали за чашкой чая. Не зная, где сейчас находится Питер или сколько времени я провела в отключке, мне оставалось лишь рассматривать витиеватый узор на фарфоровой чашке и мысленно представлять, как его цветочный рисунок расползается по поверхности стола. Привычка детская, а помогает развеять молчание, неловко повисшее в кабинете.

- Грей, что-то не так? - взгляд отца как всегда проницателен. Он не акцентирует внимания на поводе моего визита или на том, как мама почти довела меня до смерти своим кровопусканием. Серьезно, я знала, что он ее любит, но настолько, чтобы простить убийство собственной дочери?

- Я пришла, чтобы вспомнить то, что ты у меня отнял, - начала я не своим, а более писклявым голосом, потом неловко прокашлявшись, попробовала снова, - А теперь у меня еще больше вопросов, чем раньше.

- И у меня есть ответы на все, дитя мое. Спрашивай, не стесняйся, - затем подумав пару секунд, он протянул мне фарфоровую тарелочку, - Возьми пару бисквитов. Они совсем не сладкие, как ты любишь.

Легко сказать. Мне пришлось начать с того вопроса, что мучил меня именно в данный момент.

- Откуда у мамы сила? Это же не магия Тауэров?

- Вайолет была немного не сдержана сегодня, - папа лишь пожал плечами, для него не было тайной наличие у мамы каких-то способностей. Затем он предостерегающе поднял руку, чтобы остановить любое язвительное замечания вертевшееся у меня на языке, - Твоя мама жертва нашего дара, а вовсе не его обладатель. Хотя опять же, глядя ей в глаза очень сложно назвать ее жертвой. Я бы точно не посмел. Сила духа и ее решимость не смогли уничтожить ни время, ни многочисленные лишения, которые ей пришлось пережить. Мне стоило больших трудов, чтобы убедить ее в том, что наш род изменился за те несколько веков, что она прозябала в одиночестве по нашей вине.

- Несколько. Веков?

- Наша мама особенная, - загадочно улыбнулся отец. Он подошел к одной из полок и достал книгу в черной обложке с серебряным орнаментом из птиц. Я знала эту сказку, возможно также хорошо как все в этом мире. История девушки, прозябавшей в заточении у огромного огнедышащего дракона, - Да, эта та самая. Держи, Грей.

- Дева вечности? - удивилась я. Название ничего мне не говорило, похоже, предстояло взглянуть на обыденную вещь под совершенно новым углом. Я раскрыла ее на первой попавшейся странице. Вместо привычного текста на страницах плясали кроваво-красные буквы, строгие и острые, как следы птичьих лап.

«Столько веков ждала и верила бедная Дева из Грез,
Что ее милый, судьбой ей сужденный, сердцу вернет покой.
Столько веков мечтами бредила, сидя в клетке костей.
Слышала крики, агонией полные, теряя рассудок свой»

- Это все про нее? Сколько же маме на самом деле лет?

Отец снова занял место напротив меня. Он задумчиво вертел чашку с недопитым чаем, который он точно уже не хотел. В отражении дымящейся жидкости он будто наблюдал все те образы из давно минувшего прошлого, о котором собирался поведать своему любопытному чаду.

- Около пяти сотен. Она родилась в маленькой деревушке под названием Ластвинг и звали ее Линдой Хэйсл. С самого детства девчушку отличала необычайная красота и цепкий ум. Вряд ли бы нашелся человек, который не нашел бы ее хоть немного привлекательной. Ее нордическая внешность делала Линду похожей на тонкую грациозную фею. Когда я пытался проследить ее корни, мне показалось, что там сквозит что-то скандинавское. Вполне возможно, среди ее предков были путешественники, решившие осесть где-то в Европе. К несчастью для ее родителей, девочка с удивительной для тех мест внешностью росла с характером фурии. Не было на свете более свободолюбивой и своенравной девушки как она. Ей не было дела до женихов, местные деревенские олухи, не умевшие читать и писать, казались ей свиньями. Так бы она и жила, если бы на ее беду одним из сватавшихся не оказался нашим предком, не знавшим слова нет.

Линда была достаточно умна и артистична, чтобы разработать план побега, но одного она не знала. Брэдклифф Тауэр сыграл с ней довольно злую шутку, одарив ее вечной жизнью. Маленький факт, о котором бедняжка узнала не в самом хорошем окружении. Решив сдать темного колдуна инквизиторам, она и не предполагала, что в их правила не входит отпускать информаторов без должного допроса, включавшего в себя множество пыток. Инквизиторы заперли девушку в пустом темном колодце, находившегося в подвалах их крепости, после того как осознали, что ни жестокие средневековые пытки, ни огонь, ни отрубание головы не могут уничтожить ее тело. Они посчитали ее очередным ведьмовским монстром несущим чуму, а наш род остался нетронутым.

- Мама бессмертна? - тихо переспросила я, думая, что должно быть о таком мечтают все дети, но не каждый мог получить подобный подарок.

- Весьма, - улыбка отца была мрачной, - В юности, когда мы только познакомились, у нее к тому же были тенденции к напрасному самоуничтожению. Впервые увидев свет за долгие-долгие века, она закричала во всю мощь своих легких и попыталась прыгнуть под проезжавшую мимо машину. Веселое было время... Видишь ли ее нельзя убить, даже поцарапать нельзя. На ней все заживает, в мгновение ока. Если не веришь, то вспомни, когда мама себя хоть когда-нибудь калечила?

Я отрицательно покачала головой, припоминая лишь ее частые мигрени и резкую смену настроения. Никаких других недугов за ней не водилось. Иногда она хваталась за сердце, но это было скорее чем-то театральным, чтобы застыдить собеседника.

- Мне хочется надеяться, что наш брак вернул ей надежду во что-то светлое и доброе. Про нашу встречу можно писать книги, но я так и не решился ее описать. Да и она вряд ли бы это одобрила. Ты же знаешь, какая наша мама, когда вобьет себе что-то в голову. Когда мой отец столкнулся с Грегори Вайзом - одним из руководителей разведывательных сил инквизиторов - перед нами открылся неутешительный факт, что этим трусливым крысам и правда, удавалось ловить настоящих ведьм. Надо признать не все они были из нашего рода и не все они были вменяемыми, однако это не имело большого значения. Многих из них они держали какое-то время в своих подземельях ради допросов. Инквизиторы выпытывали у них информацию об их родственниках, друзьях, детях - обо всех тех, кто мог представлять для них хоть какой-то интерес. Вайолет рассказывала, как лежа по ночам в своей клетке, она слышала нечто настолько ужасное, что она до сих пор держит кинжал под подушкой.
Мы обследовали катакомбы инквизиторов в поисках выживших. Находили скелеты детей, животных. Различные конфискованные предметы, которые не несли в себе никакой магии. Иногда мне казалось, что эти люди специально искали зло в самых безобидных существах. А потом мы наткнулись на огромную темную пещеру. Внутри был проход, ведущий к высохшему подземному источнику из-за которого тот колодец и оказался пустым. Вайолет лежала внизу, но мы едва могли ее различить в этой темноте. Если бы Грегори не сказал нам о ней, возможно, тебя бы сейчас здесь и не было.

- Ты сразу полюбил маму, как только увидел?

- Не забывай, она провела в подземелье долгие годы. Она едва была похожа на человека, когда мы ее вытащили. Она забыла, как правильно разговаривать, ее волосы поседели, а глаза обесцветились. Они до сих пор сохраняют свой серый оттенок и способность видеть в темноте. Отец пытался стереть из ее памяти все эти годы агонии, но магия на нее не действовала. Поняв, кто мы такие, она попыталась скрыться. В ее полуразрушенном сознании все еще присутствовало воспоминание о Брэдклиффе и о том, что он с ней сделал.

Честно признаюсь, вначале я был лишь заинтригован. Моя сила позволяла управлять сердцами людей, но на нее не могла повлиять даже она. Приходилось завоевывать нашу маму по старинке, что для меня было довольно не привычным делом. И поделом, я привык к особому отношению от противоположного пола, а Вайолет быстро поставила меня на место. Возможно, это и сыграло решающую роль. Я встретил женщину, которую бесполезно было одаривать дорогими вещами, говорить комплименты или признаваться в любви. Но я все равно пытался сделать все, лишь бы она снова могла кому-то доверять. Кстати, свое имя и фамилию для нее выбрал мой отец - Вайолет Блэквил. На мой взгляд, имя Линда ей тоже безумно шло, но на тот момент я был совершенно покорен ее безразличием. Мне казалось, что все, что она делает или говорит, было очень красиво и поэтично. В итоге я был ничем не лучше тех деревенщин, ухаживавших за ней в ее молодости. Грей, молюсь, чтобы и на твою долю выпала такое чувство. Я никогда и никого не любил так сильно как вашу маму.

Впервые видя истинное лицо отца, меня не покидала улыбка. Приятно видеть, что даже спустя столько лет они все еще любили друг друга так сильно. Ну, во всяком случае, отец. Мама, надеюсь, ощущала хотя бы половину той любви, которую испытывал к ней папа. Иначе это будет просто грустно. Ей ведь уже удавалось обмануть одного своего мужа, чтобы получить то, что она хочет. Почему бы ей не решиться сделать это вновь?

- А нас она любит? Я имею в виду меня и Дамиана. Почему она всегда к нам-то относилась с такой прохладой и строгостью?

Отец замер на мгновение, будто наткнувшись на бетонную стену. Затем подтолкнул мне тарелку с солеными крекерами и ничего не говорил, пока я не съела несколько штук.

- У мамы уже был довольно неудачный первый опыт рождения ребенка, - на этот раз папа не стал смотреть мне в глаза. Внутренняя боль мамы по неведомому мне ребенку, воспринималась им на таком глубоком уровне, что он долго не мог подобрать слова, - Ты должна попробовать попытаться понять ее точку зрения. Магические дети, осознавшие свою власть, бывают крайне опасны и испорчены. Дочь Брэдклиффа, пожелав получить любовь Линды, вошла в ее тело и заставила родить ее повторно против ее воли. После того случая Линда морально не могла желать детей. Тем более от меня. Потомок того человека, что пленил ее и отнял все самое дорогое. Она мне так и сказала, в своей неизменной бесстрастной манере. Передо мной появился нелегкий выбор, либо я выбираю себе другую женщину, которая родит для меня прямого наследника Тауэров. Либо я погибаю под воздействием проклятья, но до последнего момента остаюсь рядом с Вайолет. Я не стал говорить ей о том, что ребенок обязательное условие для моего выживания. Мне претила сама мысль так нечестно выворачивать ей руки, ведь и у нее должен был быть выбор. Свободный, не строившийся на каких-то правилах ненавистной для нее семьи. То, что она пережила, давало ей полное право жить так, как она заслуживает. Мы все обязаны ей в каком-то смысле.

- И она все равно выбрала тебя? После всего, что с ней произошло?

Папа мягко засмеялся, позабавившись моей реакции.

- Тебя это так удивляет? Твой отец может быть очень настойчивым, когда нужно.

- Мама не кажется мне человеком, принимающим свои решения, руководствуясь лишь эмоциями, - надувшись, пробормотала я, крутя пустую чашку в руках, - Особенно руководствуясь любовью. В какой-то момент, когда Дамиан начал отдаляться от нас из-за... Ну, из-за разных вещей, у меня словно раскрылись глаза. Ди был прав насчет нее. Наша семья мертва и она стала тому причиной.

- Семейное счастье во многом зависит от того насколько счастлива мать в этой семье. А наша мама большую часть жизни провела в неволе. Не стоит ее судить, только потому, что ты ее не понимаешь.

- Тут нечего понимать, она меня не любит. Никогда не любила!

- Грей, мама не могла полюбить тебя в детстве, только потому, что ты напоминала ее первую дочь. Но когда ты стала старше, и скинула с себя образ той девочки, она осознала свою ошибку. Она честно хотела измениться ради тебя. К несчастью, это изменение произошло слишком поздно, и урон уже был нанесен. Ты попала в библиотеку, нашла ключ короля воронов, впустила в этот мир оскверненную душу ее дочери. Было уже поздно что-то менять. Надеюсь, ты найдешь в себе силу когда-нибудь ее простить?

- Стоп- стоп, что там про душу? Кого и куда я выпустила?

Отец не ответил, только указал на книжный стеллаж, предлагая мне следовать за ним. Стеллаж, занимавший большую часть стены, был самый обычный на вид, с множеством книг и фигурок из бронзы. Проведя по корешкам указательным пальцем, словно стирая с них невидимую пыль, папа отошел в сторону, чтобы понаблюдать за моей реакцией. А реагировать действительно было на что. Ведь внезапно стеллаж начал двигаться назад, открывая нам проход в очень длинный, ярко освещенный коридор. Его стены будто были вымощены разноцветным стеклом, весело отбрасывающим радужные блики на наши бледные лица.

- Это то, что я думаю? - завороженно прошептала я, наблюдая как стеллаж, по-прежнему, движется дальше.

- Совсем не обязательно куда-то идти, чтобы попасть в Великую Библиотеку. Вход в нее скрыт за каждым книжным стеллажом или полкой. Единственное условие - наличие книг.

- Тогда зачем нужен ключ?

- Пойдем, - отец вел меня по извилистому тайному ходу, а я по пути задумчиво водила пальцами по битым стеклышкам, сиявшим магическим светом при каждом прикосновении. Словно маленькое северное сияние, оживавшее под теплом моей кожи, - Ключ открывает доступ в другие измерения, запретные секции и сектора нашей библиотеки, отвечавшие за тот или иной век. Не каждый может путешествовать во времени и пространстве, как ты, Грей. Некоторым из нас нужна небольшая помощь.

Книжный стеллаж отъехал в сторону, как японская раздвижная дверь, давая нам попасть в огромный читальный зал. Он мог бы легко вписаться в замок волшебника из страны Оз. Изумрудно-зеленые стены, с тонкими прожилками из чистого золота, показывали наше тусклое отражение. Папа указал на многочисленные книги, выстроившиеся в строгие ряды на книжных полках.

- Чьи они?

- Твои, - усмехнулся он, - Все те книги, которые ты напишешь в будущем, захочешь написать или так и не станешь. Целый зал посвящен лишь твоему творчеству. Твои двойники из других измерений либо уже стали писателями, либо еще только думают об этом. И все же все твои книги окажутся здесь. Каждая книга попадает сюда рано или поздно. В той или иной своей вариации.

У меня дрожали руки. Увидеть то, о чем мечтаешь на расстоянии вытянутой руки, казалось, невероятным. И все же... Ни одна из них не была написана лично мной, поэтому ощущения были немного противоречивыми. С одной стороны я была безумно счастлива, что хотя бы у какой-то другой версии меня все получилось. Но хочется же и самой блеснуть и встать в один ряд с настоящими писателями. Достижения из других миров казались мне настолько же далекими и чужими, как и эти книги.

- Ты не особо радуешься? - спросил отец, дружественно положив руку мне на плечо в качестве поддержки.

- Это не мой успех. Приятно, конечно, но они не мои.

- По крайней мере, это честно. Идем?

Мы двинулись дальше, пересекая читальни разного вида и размера. О многих из них отец рассказывал любопытные истории. Некоторые читальни были заполнены произведениями только наших родственников, я заметила среди них книги Дамиана и в очередной раз загрустила из-за нашей разлуки. Другие вмещали в себя «мертвые» книги, о которых ходило множество мифов и легенд. К сожалению, никто из нашего мира вне библиотеки их прочесть бы не смог, так как их уничтожали сами авторы. Третьи включали в себя вымышленные вселенные, различные миры, в которых было возможно абсолютно все что угодно. Из одного из таких фантастических залов мы и попали в мрачную и темную читальню, точно такую же, что была в моем воспоминании. С той только разницей, что летающей книги и толстых цепей в середине зала здесь больше не было.

- Когда ты открыла ту книгу, то выпустила наружу душу Эмилии Тауэр, - начал отец, показывая мне уже знакомые полки, с которых когда-то мы и достали ту злополучную книгу, - В прошлом девочку запечатали в книге сыновья Брэдклиффа, создав собственные прототипы артефактов. Перо, чернильница и пергамент стали основой для создания маленькой клетки ее темного сердца. Видишь ли, Брэдклифф был, скажем прямо, не очень хорошим человеком. Однако он меркнет в сравнении с его дочерью, второй раз родившейся от Линды Хэйсл. Девочка умерла в возрасте четырнадцати лет, но ее дух по-прежнему продолжал терроризировать мир. Не все мы умираем, когда наши сердца перестают биться. Мы можем продолжить влачить свое существование в этом мире в виде бесплотных теней или монстров. Эмилию в скором времени все же остановили, но через книгу она пыталась проникнуть в твое тело, поработить его и сделать своим.

Отец достал с полки знакомую сказку в серебристой обложке. Опасливо рассматривая страшный предмет в его руках, я осторожно подошла поближе. Внутренний голос предостерегал меня от этого шага, настойчиво твердя, что что-то здесь не так. А последние несколько дней приучили меня слушаться его. Тем более что чаще всего он действительно оказывался прав. С подозрением смотря на отца, я остановилась от него в трех шагах. Достаточно далеко, чтобы суметь убежать, если будет нужно. Отец продолжал говорить, как ни в чем не бывало.

- К счастью, я сумел вовремя закрыть портал. Но вот незадача, Эмилия стала преследовать меня. Она приходила ко мне во сне, я видел ее силуэт в отражениях, слышал по ночам ее голос, требовавший найти для нее новый сосуд. Спустя пару недель это, мягко говоря, начинало меня нервировать. Я не знал, как избавиться от нее. Спрашивать сестер о совете было бесполезно, отцу я не мог рассказать о том, что мы натворили по совершено иным причинам. Но и оставаться с ней я тоже больше не мог. Как ни странно, но выход мне подсказала Китти. С рождением племянницы мне пришла в голову замечательная идея, написать для моего непрошеного гостя сказку-ловушку. Оригинал книги по-прежнему заперт здесь, в запретной секции, однако иногда нет-нет, но ей удавалось выбираться со страниц в поисках ее мамы.

- Мамы, то есть Линды Хэйсл? Значит технически она наша сестра?

- Я бы не стал ее так называть, но в этом есть своя правда. Если бы она ожила, то право владения библиотекой, скорее всего, перешло бы к ней. Как и право на обладание контрактом.

- Контракта с демоном? Он тоже где-то здесь?

Папа застыл. И в тот момент, когда он посмотрел на меня, во мне что-то екнуло. Радужки его глаз были красными.

- А это, дитя, уже совершенно другая история.