Напиши мою Смерть (Редактируется)

Бесстрастное черное небо обрушило на них целую стену из  холодной воды. Совсем не весенний по температуре, дождь пробирал до костей, вода забиралась под одежду и застилала глаза, не давая разобрать, что происходит. Дамиан тщетно вырывался из каменного плена. Нимфа сдавливала его грудь и живот, достаточно сильно, чтобы сломать его ребра, но не достаточно, чтобы убить. Всем известно, что фамильяру, как и любому другому виду прислужников, запрещалось причинять вред наследникам Тауэров. Но что ему мешало, как-то косвенно на это повлиять?

Раздался звук удара по металлу, отчего машина автоматически включила вой сигнализации. Свет от фар на мгновение озарил дорожку перед домом словно прожектор, а затем после очередного удара, исчез и свет, и шум сигнализации. Дамиан не видел, что происходило возле машины. Это незнание заставляло его вырываться из захвата из последних сил, но безуспешно. А перед глазами лишь бледное лицо Стефана, единственное, что оставалось неизменным. Фигура юноши напоминала приведение, попавшее под нескончаемый поток воды. Раздался женский крик. Звуки далекой борьбы заглушались громом и воем ветра. Из-за резкого падения температуры воздух словно взвыл, от чего Стефан начал выдыхать тонкие клубы пара.

- Стефан, остановись! Ты ничего не изменишь, это будет бессмысленным убийством ребенка!

Раскат грома почти заглушил его крик, но фамильяр все равно сумел услышать его.

- Хочешь поговорить о бессмысленном убийстве? Помнишь, как умер я? Для меня все кончилось еще десять лет назад. Я жил взаймы после этого, по чьей-то прихоти. Знаешь, какого это, постоянно чувствовать свою ненужность для остального мира? Не видеть смысл своего существования, кроме как слепо куда-то брести за моим умирающим хозяином? А когда она покинула этот мир, я остался один, запертый в этой гробнице чужих воспоминаний. Я видел, как увядает ее тело. Как тяжело она издает свой последний вздох, как свет в ее глазах постепенно меркнет, какой запах издает ее гниющее тело. Гаррет поймет. Гаррет все увидит и поймет. Я больше не хочу оставаться один, и он тоже не захочет этого.

- Это называется депрессией, на этой планете ты точно никого этим не удивишь.

Еще одна вспышка молнии придала глазам Стефана почти золотое сияние. В детстве Стефан никогда не дрался. Он просто не сталкивался с подобным конфликтом, который требовал бы от него применение силы. Маленький мальчик, больше всего на свете любивший рисовать, воспитывался только матерью и был полностью лишен внимания отца и старшего брата. В его жизни не было мужского примера, который научил бы его правильно сжимать кулак для удара. Грегори видел в нем лишь угрозу и всегда держался на стороже, а чуткий мальчик, прекрасно это понимая, просто не лез к нему. Для всяческих невзгод и по любому возникшему вопросу, у него всегда была мать, которая объясняла ему азы магии. Она гордо рассказывала ему об их силе, о проклятье, об артефактах и инквизиции. Старшего брата почти никогда не было рядом, а когда он приезжал их навестить, Гаррет относился к Стефану даже прохладнее, чем отец. Стефан не понимал, почему же Гаррет все таки убил его. Тот день он вспоминал неохотно, позволяя огню в его памяти унести все плохие воспоминания далеко-далеко. Теперь это уже не важно, ведь Гаррет был снова здесь, и в его жизни вновь появился смысл. Он привяжет к себе его существование, сделав его максимально беспомощным и слабым. Забрав силу остальных Тауэров, он сумеет продлять жизнь Гаррета столько, сколько понадобиться, чтобы никогда больше не испытывать эту зияющую пустоту внутри. Он запрет его в этом доме так же, как и Ария сделала это когда-то с ним.

В его представлении не было большего проклятья, чем одиночество. Но людям нужно уметь как-то жить в одиночку. Печален тот факт, что сама того не ведая, Ария просто не дала ему узнать эту простую истину самостоятельно. Превратив его в фамильяра, она предписала ему навечно быть зависимым от воли его владельца. Еще одна трагедия жизни. Если ты посвятишь свою жизнь служению одному человеку, что ты будешь делать, когда он внезапно покинет тебя?

- Дамиан, Дамиан, Дамиан... Что же станет с вашей ветвью семьи, когда я поглощу тебя и Грей?

В глазах Дамиана потемнело. Стефан мог бы сделать все, что угодно. Хоть спалить весь этот мир, Дамиан даже слова против не сказал бы. Возможности младшего из семьи Вайз были просто безграничны, но, как и все злодеи, он допустил одну маленькую оплошность. Он позволил себе помыслить, что вред Грей сойдет ему с рук.

- Это даже мило. Ты действительно думаешь, что я позволю тебе к ней подойти?

- И что ты сделаешь? Сейчас, когда ты полностью в моей власти?

На Дамиана обрушился сильный удар в живот, отчего у него в очередной раз перехватило дыхание. Умел он драться или нет, но Стефан бил как все дети, не жалея сил.

- И не можешь сдвинуться?

Еще один удар. Руки нимфы сжались еще крепче, не давая сдвинуться.

- Это смешно, - Стефан безостановочно бил его, пока хватало сил. Будучи лишь подобием человека, он все же был подвластен их слабостям. Стефан уставал и был явно не в форме, но удары были точны и сокрушительны, - Просто жалкое зрелище... Придется уничтожать тебя по старинке... С помощью собственных кулаков... Разве тебе не смешно? А... Дамиан? Смешно же!

Стефан старался бить по лицу, но иногда удары приходились и на живот. После одного из ударов Дамиан чуть не потерял сознание, чувствуя, как из него уходят все силы. Нужно было что-то придумать, но пока он находился в захвате, он не мог ничего предпринять. Дышать было все сложнее, сломанные ребра давно пробили легкие, и он не мог толком вдохнуть. Он обессилено повис в руках нимфы, лишь отчаянно хватая ртом воздух. Появилось такое паническое ощущение, словно он попал под воду, и дело было вовсе не в дожде. Из его рта вытекала теплая жидкость со вкусом металла, неумолимо хотелось вырвать. Посмотрев себе на грудь, он увидел, как из ран, сделанных Стефаном, выходит кровь, проявляясь на одежде крупными темными пятнами. Он оказался в таком жалком состоянии и все из-за какого-то фамильяра.

Решительно встретившись взглядом со Стефаном, Дамиан сделал отчаянную попытку. Нужно было лишь дождаться нужного мгновения. И долей секунды позже долгожданный шанс настал. При следующем ударе он с силой оттолкнулся ногами от земли и сгруппировался так, что кулак Стефана ударил точно в мраморную руку нимфы и расколол ее на мелкие кусочки. Дамиан оказался на свободе, хоть назвать это победой было очень сложно. Сквозь пелену дождя он различал едва различимый силуэт Стефана. Тот стоял обескураженный этим внезапным поворотом событий, наблюдая за тем, как Дамиан несмотря ни на что, все еще крепко стоял на ногах. Даже со всеми ранами, он казался несокрушимым. Живое воплощение силы и мужества, по крайне мере, таким он его видел. Именно такого примера для подражания ему всегда не хватало при жизни. В глубине души Стефан даже немного жалел, что все так обернулось. Если бы не проклятье, их семья, возможно, могла бы быть нормальной. Может быть, они смогли бы даже поладить между собой.

В этот момент Дамиану же казалось, что он вот-вот упадет на колени, и от этой мысли он злобно зарычал, давая волю своей истинной сущности. Вокруг него начала формироваться темная аура, как щит, отбрасывая капли дождя в разные стороны. Собрав в кулак последние остатки сил, Дамиан врезал Стефану прямо в челюсть, надеясь, что потеря крови и плохая видимость все же не сыграют над ним злую шутку. Удар вышел что надо, фамильяр был измотан избиением Дамиана, и ни за что не смог бы удержаться на ногах от подобной атаки. Темная аура вокруг Дамиана тут же развеялась, когда младший Вайз обрушился на землю и больше не двигался. Такой удар мог убить человека. Сломать шею или оторвать челюсть, если на то пошло. Но он все еще дышал.

Наблюдая за неподвижно лежащим Стефаном, Дамиан был уже готов и сам свалиться без чувств, но его тело подхватила чья-то тонкая рука. Это была Кирстен. Ее бледное лицо было расколото на кусочки как белоснежная фарфоровая маска. Из крупных трещин и вмятин вытекала черная жидкость с резким запахом химикатов - чернильная кровь, как и полагается фамильяру. Смыслом ее жизни всегда будет защищать своего создателя. Поэтому, наплевав на раны и вполне очевидную смерть от потери искусственной крови, она пробивалась к нему из последних сил.

- Господин Тауэр... - ее голос был искаженным от поврежденного горла, но во взгляде читалась безграничная преданность и стремление помочь своему господину. Рот был разорван, отчего на белоснежную блузку толчками вытекала черная вода, - Прошу прощения за задержку. С вами все в порядке? Я прямо сейчас начну ваше исцеление, если позволите.

В текущем состоянии исцеление попросту ее уничтожит, но она была готова на это. По логике фамильяров иначе быть просто не может.

- Пока не надо. Я в порядке. Куда делась Китти? – сказал он, тяжело дыша. Дамиан был способен лишь на короткие отрывистые предложения. Было чудом, что он вообще еще находился в сознании.

- Я уничтожила нимф, как вы и приказали, но во время битвы мисс Сноу убежала в дом. С тех пор я ее больше не видела.

- Давай за ней. Помоги мне идти.

- Да, сэр.

Дамиан заметил, что у нее отсутствовала левая рука. Бедная помощница не смогла бы выжить с полученными травмами, будь она простым человеком, но она легко подхватила своего раненного хозяина и как-то умудрялась идти за двоих. И, даже после всех этих признаков ее безоговорочной преданности, Дамиан не мог найти в себе жалости к собственному созданию. Тауэры были богами для фамильяров, каждый относился к ним по-разному. Кто-то видел в них любимых беззащитных детей, например, как Ария. Кто-то, как Дамиан, видел в них только расходный материал. Если бы пришлось выбирать, он без тени сомнения пожертвовал бы ею ради своего спасения. Загвоздка была в том, что он понятия не имел, что его ждет в доме...

Китти не знала, куда ей идти. Дом был настолько огромным, что шум от проходившей снаружи битвы, просто не достигал ее ушей. Паника заставляла ее обыскивать каждую комнату в поисках Гаррета, но того нигде не было. Неужели ее мама и правда здесь родилась? Странно, что ей не хватало места, чтобы уединиться, настолько дом был огромен. У Китти щемило сердце от чужих воспоминаний, наполнявших каждую комнату. В одном коридоре ей и вовсе стало плохо. Перед глазами постоянно мелькал образ огня и чьи-то неясные темные фигуры на его фоне. Наконец, она остановилась в одной из самых просторных комнат, скорее всего, в свое время ее использовали как обеденный зал или еще что-то в этом духе. Но ее внимание привлекла не сама комната, и не мебель которой она была заполнена, а кусок старой бумаги, небрежно валявшийся на полу.

Это было карандашный набросок. Рисунок напоминал Витрувианского человека Леонардо Да Винчи. В центре круга на пожелтевшем свитке был изображен молодой человек. Он будто лежал с разведенными руками и ногами, его глаза были закрыты и никаких эмоций на лице. Но в отличие от рисунка Да Винчи, мужчина был полностью одет, а еще это несомненно был Гаррет. Китти задумчиво вертела в руках странную картинку, не понимая, почему Стефан оставил ее на полу. Просто обронил или в этом есть какой-то скрытый смысл? Было ли что-то особенное в этом листе пергамента?

- Неужели, это еще один артефакт? – тихо прошептала она, не веря своей удаче. Чувствуя, как пергамент почти пульсирует в ее руках от переполнявшей его магии, она попыталась понять, зачем же на нем изображение Гаррета. Кто вообще разбрасывается подобными вещами? Она испуганно замерла, когда услышала громкие звуки приближавшихся шагов. Возможно ли, что Дамиан все-таки проиграл, и обезумевший фамильяр, наконец, вышел на ее след?

Китти замерла от увиденного. Сцена за гранью ее понимания. Медленно ступая прогнившими ногами по паркетному полу, к ней приближался труп старой женщины.