Напиши мою Смерть (Редактируется)

Чудовище не сводило своих свирепых красных глаз с Гаррета и Арии, однако было не понятно, чего оно на самом деле хочет. Ария была настолько спокойна, что поначалу и правда казалось, что оно хотело убить именно Гаррета. Но зачем бы ей это? В его сторону никакого чувства угрозы оно не посылало, смотрело скорее насторожено, чем злобно. А вот на Арию поглядывало голодным взором, будто Гаррет был хищником, стоявшим на пути к ее добыче. И она не рисковала подойти ближе. Если это и правда тетя Агнесса, то по логике этого мира получается, что и она погибла? Гаррет напряг память. Ведь совсем недавно, когда они находились в его доме вместе с Грей - Господи, кажется, что это было так давно; Грей упоминала ее в разговоре, но по ее словам та была жива и здорова. Немного пьяна, но это ее обычное состояние. Что-то произошло за последние сутки, и Гаррет не сомневался, что здесь как-то была замешена Лаура. Жестокая кузина, наконец, совершила свою месть. Гаррет мог лишь надеяться, что теперь она успокоиться. Они были похожи. Не во всем, конечно, но многие ее поступки Гаррет прекрасно понимал.

- Похоже, она сомневается, стоит ли ей меня атаковать пока ты здесь. Ты ведь еще жив. Потомок Тауэра, он и здесь потомок Тауэра.

- Что с ней произошло? Что она хочет от тебя?

Ария вдумчиво разглядывала отвратительную морду чудовища. Было очевидно, она видела в нем не просто очередного монстра. Она смотрела на нее с точки зрения младшей сестры, которой ни при жизни, ни после смерти не давали покоя. В ее красных глазах появилась странная горечь, выпестованная годами замкнутого существования в собственном разуме. Много было мыслей. Много желаний, разбитых вдребезги. В этом месте хорошие воспоминания не задерживаются, если в ее жизни и было что-то хорошее, призвать эти воспоминания на помощь она просто не могла.

- Когда мы начинаем использовать дар, мы пробуждаем в себе нечто темное и отвратительное, дорогой. Это семя Демона, который и даровал нам нашу силу. Оно растет, подкрепляясь нашими страданиями и болью, словно птенец, пробиваясь из своей скорлупы, когда мы приближаемся к лимиту. Грегори считал, что наша трансформация это всего лишь очередной этап взросления этого существа. Ты ведь тоже чувствовал его присутствие? Оно есть у каждого - маленькая щепотка зла, позволяющая нам становиться монстрами. Мы чувствуем его в той или иной степени, кто-то больше, кто-то меньше. С кем-то оно даже разговаривает. Те, кто старательно избегает использовать силу, например, как Аврора, не почувствуют особой разницы. Ее сила все еще спит внутри нее. Будем молиться, чтобы ей повезло, и эта участь ее миновала.

Тем же, кто ею злоупотребляет, повезет гораздо меньше. Например, как Александру или мне. Мы познаем всю агонию нашего выбора, когда наши тела и души будут захвачены после смерти и будут использоваться против воли, как Он того пожелает. Сейчас Агнесса пожинает плоды ее же зависти. Когда хочешь получить способности так сильно и страстно, пренебрегая любимыми, Бог потребует расплату за твою жадность.

Гаррет почувствовал, как земля медленно уходит у него из-под ног. Он даже проверил, не на самом ли деле это происходит, но ему это только мерещилось.

- Значит все мы... Я, Дамиан, Грей...

- Получите по заслугам? Да, несомненно. На счет тебя я, правда, не так уверена. Если все так, как ты говоришь и Стефан забрал твою силу, у тебя, наверное, еще есть шанс попасть куда-то еще. Радуйся этому. Жизнь не каждому дает такой шанс. Правда в нашем случае, Бог ли потребует плату или Демон, особой разницы не сыграет, ведь так? Ты ведь не настолько безгрешен, чтобы рассчитывать на рай, правда? Много ли доброго ты совершил за последние дни?

Ему не нужно было напоминать, что с ним произошло. Смерти многих людей все еще были на его совести. И он не настолько лицемерен, чтобы врать самому себе, будто он о чем-то жалел. Для него все было предрешено уже давным-давно. Оставалось принять это, как мужчина, и, по крайне мере, предупредить остальных. Их всех обманывали с самого рождения. Вот от чего хотел его уберечь Грегори. И ведь почти получилось. Гаррет собственноручно поджег мост, пройдя по которому все еще можно спасти его душу.

- А как же ты? Ты ведь не находишься под его контролем?

Арию похоже также не особо заботила ее судьба. Она посмотрела на серое небо. Это было тем же самым небом, что она когда-то видела из окна своей комнаты. Она мечтала и засыпала бесчисленное количество раз, смотря на один и тот же пейзаж, пропитанный грустью и одиночеством. И все равно, оно по-прежнему оставалось таким же притягательным для нее.

- Мне тоже осталось не так уж долго. Когда Агнесса убьет меня, а она точно это сделает, мы сольемся воедино. Я уже чувствую, что мое тело по ту сторону мне уже больше не принадлежит. Мы станем одним целым, и телом, и душой. Больше не будет никаких секретов, не будет ни одной тайны, которую мы могли бы скрыть друг от друга. И все же зачем ему наши жалкие тела? Мне остается только догадываться, чего он этим добивается. Может быть, он пытается привлечь внимание Александра? Ведь тот так давно не подкидывал ему стоящих развлечений.

- Так дядя Александр в этом замешан?

- Не только он. Ты знал, что твой отец когда-то служил инквизиции? Заблудшие дети. Многие из них даже не знают за что сражаются. Мой отец вытащил его из этой западни, дав ему новое имя и настоящую судьбу. Конечно, нет, ты не мог этого знать. Мы ведь так и не успели... Впрочем, это уже не так важно. Мой бедный возлюбленный, мне все еще также плохо без него. Но я рада, что он пошел дальше, а не застрял в этой клоаке. Это действительно то, о чем я не жалею.

- Мама, - умоляюще прошептал Гаррет, отвлекая ее внимание от созерцания неба, - Я могу что-то исправить? Что мне делать, когда я вернусь обратно?

Ария внимательно посмотрела ему в глаза. Ее потусторонний голос потерял даже намек на грусть, и ранил не хуже, чем лезвие меча.

- Есть кое-что, что ты сделать просто обязан. Когда ты вернешься, тебе надлежит оставаться со Стефаном до самого конца. Бедный мальчик итак достаточно страдал. Ты должен закончить все там же, где это и началось.

Гаррет не сразу понял, о чем она говорила. А когда понял, внутри него что-то оборвалось, а сердце в груди болезненно сжалось. Как она может такое просить?

- Ты же знаешь, что так будет правильно?

- Как мне на это решится? – едва прошептал он, с трудом сдерживая себя, чтобы не броситься к ней.

- Найди в себе силу сделать правильный выбор. Тебе пора, тебя уже призывают.

Он поднял глаза к небу и увидел, как тяжелые серые облака медленно пропитываются кроваво-красным оттенком. Намного ярче, чем на закате. Складывалось впечатление, что они жадно впитывают в себя красную краску, и готовятся обрушить на землю настоящий кровавый дождь. Это явление завораживало и пугало одновременно. Гаррету уже приходилось видеть, как небо извергало огонь по его воле, но такого он не видел никогда.

- Гаррет, ты можешь делать то, что пожелаешь. Но Стефану нужно помочь. И еще кое-что.

- Мама?

- Если найдешь мое тело, убедись, что оно должным образом захоронено, - говорила она, а чешуя уже покрывала ее человеческую кожу, скоро от ее привычного образа не останется и следа, - Мне совсем не нравится думать, что его используют как костюм и в нем же кого-то убивают.

После этих слов, Агнессе словно дали команду атаковать. Она издала ужасный рев, и, больше не обращая внимания на присутствие Гаррета, напала на его маму. Два чудовища вгрызались в глотки друг другу, с той только разницей, что Ария была намного меньше и слабее Агнессы. Цепкие когти Арии оставляли на чешуе старшей сестры длинные кровавые полосы. Зубы Агнессы беспощадно душили ее, стараясь впиться в нее как можно глубже. Гаррет ничего не мог бы сделать потому, что его тело начало растворяться в клубах красного дыма. С удивлением заметив, что часть его торса уже растворилась в воздухе, поднимаясь куда-то далеко к кроваво-красным облакам, он все же не мог оторвать взгляда от последних мгновений Арии Тауэр. Поднимаясь все выше и выше над землей, он смотрел, как из пасти Агнессы выходит черное пламя, объявшее тело монстра поменьше. Окровавленная Ария медленно подняла глаза к небу, туда, где как раз исчезал Гаррет, и издала тоскливое рычание прежде, чем не замолкнуть навсегда. После этого на кладбище воцарилась тишина, заглушаемая лишь кровожадным рычанием Агнессы, медленно пожиравшей тело другого чудовища.

***

- Господин Тауэр? Господин Тауэр! Очнитесь!

Дамиан открыл глаза, с ощущением, будто его вот-вот вывернет наизнанку. Учитывая произошедшее, подобное состояние вполне ожидаемо и все равно приятного мало. Стефан отметелил его, как школьника. Сфокусировав взгляд, Дамиан огляделся вокруг. Он лежал в каком-то темном  коридоре на деревянном полу. Перед ним на корточках сидела Кирстен. К своему раздражению, он заметил, что ее израненное тело уже начало рассыпаться на глазах. Глупая помощница, самовольно наплевав на приказ, исцеляла его раны.

- Я же приказал, не надо, - слабо прошептал он, но фамильяр упрямо продолжала, не собираясь покоряться его воле, - Что за непослушная девчонка.

- Господин Тауэр, вы обязаны жить. Для меня большая честь дойти с вами так далеко, и я рада, что сумела вернуть вам долг своей жизнью.

- Думаешь, я растрогаюсь от этого глупого акта самопожертвования? Я черствый придурок, мне нет дела до тебя.

Кирстен лишь улыбнулась. Хотя с ее разорванным ртом оставалось только предположить, что эта была улыбка.

- Я серьезно, не надо на меня так смотреть. Я собирался пожертвовать тобой при первой же возможности.

Ее не покоробило и это. Дело в том, что она итак прекрасно знала все недостатки своего хозяина.

- Это честь для меня, что вы так сильно мне доверяете. Вы доверили мне жизнь вашей кузины, зная, что мне будет противостоять один из наследников. Благодарю вас, сэр...

С этими словами его детище рассыпалось в воздухе, оставив после себя лишь жалкую горстку праха. Опираясь на стену, Дамиан медленно оторвал свое непривычно тяжелое тело от пола. Не сказав ни слова, он отряхнулся от пыли, проверил свою одежду на повреждения. Немного раздосадовано отметил каждое кровавое пятно на своей рубашке, но в целом был очень доволен. Его жизненные силы очень быстро возвращались к нему, а на коже не осталось ни единой царапинки. Глубоко вздохнув, и с благоговением заметив, что сломанные ребра больше не упираются ему в органы, он прошел по коридору и замер. Затем обернулся и посмотрел туда, где распался фамильяр.

Его фамильяр, нет. Кирстен Роуг умерла. Привязываться к ним все равно, что привязаться к тостеру и, тем не менее. Когда все кончится, он не против, попотеть, но вернуть ее в прежний вид. Если это, конечно, возможно.

Да.

А затем он услышал крик Китти.