Напиши мою Смерть (Редактируется)

Кабинет Александра был выполнен в бордово-красных и коричневых тонах. Оттенок красного был настолько насыщенным и богатым, что иногда, при ярком свете камина, могло померещиться, будто здесь произошла жестокая бойня, последствия которой, никто так и не потрудился убрать.

По-своему это была довольно уютная комната, с прекрасной мебелью и множеством интересных, дорогих и не очень, предметов, каждый, из которых нес на себе печать некой истории. Однако каждый, кто сюда заходил, так или иначе, ощущал в себе необъяснимое чувство волнения и страха, способные проникнуть даже под ороговевшую корку самых зачерствевших сердец.

Александр медленно, но верно приближался к своему пятидесятилетнему юбилею, но даже при этом, мало кто осмелился бы назвать его стариком. На публике он старался не снимать маску необщительного тюфяка. Для искушенного до интриг и скандалов общества нет более эффективной маскировки, чем притворится слабым и неинтересным. На фоне его прекрасной властной жены, его и вовсе за глаза называли богатеньким подкаблучником. Если бы те же неприятели увидели его сейчас, они бы хорошо подумали прежде, чем начать практиковаться в остроумии. Для своих лет он очень хорошо сохранился. Прямая спина, крепкие плечи. Волосы давно поглотила седина, но он был не из тех, кто стал бы скрывать ее под слоем краски для волос. Несмотря на поздний час, на нем был прекрасный дорогой костюм, будто даже сейчас он терпеливо пребывал в ожидании важных гостей. В его зеленых глазах плясало пламя от камина, делая его взгляд таким же притягательным и цепким, как у королевской кобры.

Он властно оглядел вошедших. На его лице было сложно прочитать какие-либо эмоции, но Сэм и Уилл итак прекрасно знали, что он был сильно не доволен. Они тихо поздоровались с дядей, чувствуя, как громко пульсировала их кровь в этот момент. Занятый своими делами, Александр наградил их небольшим кивком в качестве приветствия и указал на два стула с высокой спинкой, специально поставленных перед его рабочим столом. Близнецы тут же поспешили повиноваться его молчаливому приказу. Ни один из них не осмелился произнести ни слова. Какое-то время единственным, что нарушало плотную завесу тишины, был уютный скрип настоящего пера, казавшийся испуганным мальчикам громогласно громким. Перо было иссиня-черным, с посеребренным наконечником, которое Александр время от времени обмакивал в небольшой сосуд с темно-красной жидкостью. В отличие от брата, Уилл сразу понял, что это точно были не чернила, но характерного запаха крови ни один из близнецов не почуял.

- Дети, - голос Александра рассек тишину, словно резкий удар хлыста, - Вы читали сказку о принцессе Милие?

Уилл поспешил ответить за них двоих.

- Конечно, с-сэр.

Александр удовлетворенно кивнул и все также, не поднимая головы, продолжил.

- И что вы о ней думаете?

- Что?

- Что вы думаете об этой истории? Я же все-таки писатель, мне интересно знать ваше мнение.

- Нам понравилось? - не уверенно пробормотал Сэм, ожидая какой-то подвох, - Очень понравилось?

- Типичный ответ, - усмехнулся Александр, впервые за долгое время, откладывая перо в сторону. Его кисть и пальцы сильно затекли от продолжительного письма, и несколько секунд близнецы наблюдали за тем, как он методично разрабатывает свою правую руку, - Иногда писатель наивно надеется получить настолько же развернутую реакцию, как и его произведение. Когда начнете писать, то поймете, о чем я говорю.

- Нам действительно...

- Не стоит. На самом деле, я бы не разозлился, даже если бы вы сказали, что не читали ее. Я не настолько тщеславен и глуп, чтобы заставлять других давиться моими книгами. Все приходит со временем, но именно его-то у нас оказалось в дефиците. Время, время... Если подумать, то эту историю я написал более двенадцати лет назад, и, посмотрите, как оно пролетело. Тогда я не догадывался, что написал темный рассказ, маскирующийся под невинную сказку. Вам очень повезло, что вы вовремя обнаружили, что с ней происходит что-то не то.

- Дядя, вы не злитесь, что мы ничего не сказали дедушке Рэдмонду?

- Нет, Уильям. Но, скажу прямо, застать меня в настоящем гневе было бы для вас крайне не разумно. Смягчающим обстоятельством является то, что эта книга находится в запретной секции. Ее содержание граничит с тем миром, от которого нам всем следует держаться подальше. И глупышка Лаура сейчас плавно уничтожает все защищающие от него барьеры, словно теребит едва зажившую рану.

- Так давайте ее вытащим с помощью артефактов, - наконец сказал осмелевший Сэм. Мальчики поняли, что в ближайшее время наказание им не грозит, а потому воспряли духом.

Александр недолго размышлял, приложив пальцы к плотно сжатым губам. Затем, вновь взял в руки перо, чей серебряный наконечник даже сквозь ровный слой чернил отражал яркие блики огня.

- С этим даже они не могут помочь. Она так прочно вросла в сам скелет повествования, что выбираться оттуда ей придется самой.

- Тогда что мы можем сделать?

- Я позвал вас, потому что хотел рассказать предысторию этой сказки. Довольно занимательный разговор, думаю, вы первые, кто узнает истинное положение вещей. Меня беспокоит не столько то, что Лаура или кто-то еще попал в эту историю без нашего ведома. Будь это любая другая книга, это не составило бы большой проблемы, и я не бил бы сейчас тревогу. Но теперь нам стоит беспокоиться о том, кто может покинуть тот мир, последовав за Лаурой.

- Вы говорите о втором нарушителе?

- Нет. Меня беспокоит мой собственный персонаж. Придется начать с самого начала. Ни одна тайна семьи никогда не остается погребенной навеки. Она всегда терпеливо выжидает человека, который сумеет обнаружить ее еле заметный след. Выжидает и покрывается пеплом времени, делая свое обнаружение еще более затруднительным. Должно быть, сама судьба благоволила моей находке старых дневников Брэдклиффа Тауэра. Вы уже знаете, что в истории нашей семьи было множество печальных эпизодов и тайн. И одну из них было суждено разгадать именно мне.

В представлении потомков первый Тауэр всегда представал благородным писателем без намека на изъян, без каких-либо скелетов в шкафу. Долгое время и я заблуждался на его счет, пока мне не довелось узнать историю его дочери. Бедное, нелюбимое дитя, рожденное дважды от разных матерей. Ее-то история и послужила прототипом для моей сказки об одноименной принцессе безымянного королевства. Мне требовалось очистить свое сознание от этой мрачной правды, и я не знал лучшего метода, кроме как запечатать свои знания в своей новой книге. К несчастью, я и предположить не мог о возможных последствиях моего творчества. Копия Эмилии стала обладать не менее могущественным магическим потенциалом, чем ее печально известный оригинал. Девчушка могла по желанию покидать свою книгу, когда того пожелает. В свое время это вынудило меня поставить барьер вокруг ее мира, чтобы никакая магия не могла позволить ей выбраться изнутри. Однако последние события сильно пошатнули мою уверенность в его прочности.

- Но ведь Лаура не может пробиться сквозь барьер? А она пыталась. Ее попыткам отводиться почти полторы страницы текста.

- Это-то меня и успокаивает. Барьер работает на любой тип магии, но даже он может не выдержать под их коллективной атакой. На нашу удачу, Лаура вовсе не командный игрок.

Сэма заинтересовало другое:

- Что значит рожденная дважды от разных матерей? Как первый Тауэр сумел это сделать?

- Это был вовсе не он, а она. Такого было ее желание, - грустно улыбнулся Александр, - Ребенок искал себе мать, но, к сожалению, не получил той любви, на которую так рассчитывал.

У первого, среди нас, Брэдклиффа Тауэра - было несколько сыновей. Рожденные от разных женщин, все они благополучно разлетелись по свету, снаряженные артефактами и собственной силой. Один из них, кстати, и стал прародителем всего нашего рода, в то время как его братья канули в неизвестность.

Но последнее и самое любимое дитя Брэдклиффа, его младшая дочь Эмилия, осталась без матери в возрасте четырех лет. Этот ребенок был по-настоящему могущественным, в отличие от остальных детей Брэдклиффа, ей не нужно было ничего писать или рисовать. Она изменяла реальность так, как сама того пожелала, и мир добровольно подчинялся желаниям маленького ребенка. Эмилия была очень умна, и в свои годы уже осознавала, что ее мать погибла от влияния ее же магии. Впрочем, поначалу отсутствие матери не сильно ее беспокоило. Дети того времени были намного самостоятельнее, чем сейчас. Она обожала отца и, также как и он, ненавидела людей, всех до единого. Девочка рыдала, когда чужие руки пытались до нее дотронуться, и проклинала тех, кто осмелился на нее посмотреть. Насколько я могу судить, инквизиция начала подозревать нашу семью в колдовстве именно после ее смерти. В ней не было той необходимой скрытности, которая могла бы ее спасти. В возрасте семи лет, Эмилия подписала себе смертный приговор, осознав, что желает присутствие любящей матери в ее жизни.

Мальчики сидели тихо, затаив дыхание. Они знали, что Эмилия Тауэр была связана с ними кровным родством, но никто никогда не рассказывал им ее полную историю. Единственное, что было доподлинно известно, так это, что у девочки с раннего возраста были проблемы с сердцем, из-за чего бедняжка и умерла, не достигнув даже их возраста.

- В те времена Брэдклифф как раз начал медленно терять остатки своей человечности. Наша магия портит людей, заставляет их делать то, о чем мы даже не помышляли. Он потакал всем своим низменным желаниям с помощью своей власти и старался исполнять все прихоти дочери, избаловав ее донельзя. Тем самым все больше ухудшая свое состояние, и подкрепляя уверенность Эмилии в ее вседозволенности. Опасная черта для любого магического ребенка.

Разумеется, когда Брэдклифф узнал о ее желании получить мать, то тут же начал действовать. Он приметил прекрасную девушку - Линду Хэйсл, моложе его раза в три, но по тем временам это было вполне обычным явлением. Брэдклифф был богат и знатен. Любая другая семья была бы счастлива, отдать ему свою дочь, но родители Линды не выдали ее замуж за богатого господина. Они были довольно редкой категорией людей того времени, кто действительно прислушивался к желаниям своих детей. Брэдклиффа этот ответ не устроил, и он уничтожил весь город, заперев единственную выжившую пленницу Линду в подвалах своего дома. Эмилия была счастлива, что у нее, наконец, появилась мать, а у Брэдклиффа развилось болезненное желание доминировать над бедной девушкой.

- Что-то мне не нравится, куда идет эта история.

- Иногда история просто не предполагает наличие хорошей концовки. Про годы ее заточения мне мало что известно, но думаю представлять себе что-то хорошее и светлое, будет просто глупо. Многие писатели романтизируют судьбу девушек, которых держат в заточении из-за псевдо любви, но это совсем не то, чему стоит завидовать. Это правда, что Линду окружала настоящая роскошь, ей принадлежало внимание одного из самых состоятельных мужчин того времени, весь мир мог упасть к ее ногам. Но узница не смогла по-настоящему полюбить Эмилию, также она не смогла заставить себя подчиниться Брэдклиффу. У нее был крутой нрав, и ее не сломили ни смерть семьи, ни одиночество, ни унижения. Она старалась приспособиться к ним, но сердце ребенка очень сложно провести. Его не подкупить ни лестью, ни деньгами, ни сладостями. Порой они и вовсе распознают притворство даже тогда, когда сам обманщик совсем не планировал лгать. Эмилия сразу поняла, что девушка никогда не сможет полюбить ее, как родную дочь. И она пошла на отчаянный шаг. Девочка применила магию и вошла в тело Линды, тем самым искусственным образом оплодотворив ее собой.

- Фу, жуть, - в голос застонали оба близнеца. Отвращение перебороло их совместное чувство страха перед дядей.

- Линда могла сойти с ума, но не берусь судить, ведь она была сильной. В те времена само понятие искусственной беременности еще не существовало, так что не могу даже предположить, что она испытывала. Скорее всего, она решила, что ее тело поработил злостный демон. Брэдклифф, ставший свидетелем данного акта, посадил девушку на цепь, боясь, что та может как-то навредить его драгоценной дочери. Время шло быстро. Каким-то образом Линде удалось войти в доверие Брэдклиффа и сбежать от него. Она была хорошей актрисой, пусть и почти свихнувшейся к моменту родов девочки.

Эмилия II родилась самым обычным способом, и зимней ночью, точно также как и в моей истории, Линда бросила новорожденную девочку у дверей собора, а сама скрылась. Была такая информация, что после этого она попыталась связаться со священной инквизицией, но правда это или нет, нам не известно. У меня есть серьезное подозрение, что у Линды все же это получилось. Ведь их контора не зря начала сжигать ведьм в катастрофических количествах именно в тот период. Что случилось потом, вы более или менее можете себе представить, прочитав мою сказку. Из-за этого заклинания Эмилия достигла своего лимита, и ее сердце стало хрупким словно стекло. Любая психологическая травма, испуг или отчаяние могли убить ее. И, в принципе, так и получилось.

- Мир никогда не будет прежним, - пробурчал Уилл, а Сэм очень тихо ему вторил:

- Не знаю почему, но меня сейчас стошнит.

Словно не замечая их реакции, Александр продолжал говорить, задумчиво проводя указательным пальцем по своим тонким губам.

- Книга пришлась по душе многим читателям, и тем самым их коллективный разум и эмоции создали совершенно другую, самостоятельную реальность, где эта девочка все еще была жива. Этот процесс претерпевает почти каждая когда-либо написанная кем-то книга. Если повезет то, мир будет расти и развиваться даже после смерти автора. И точно также этот мир начнет создавать что-то новое, либо затягивать в себя новые объекты. Эмилия уже давно мертва. Но если вы когда-нибудь будете в Италии... - Александр ненадолго замолчал и улыбнулся, словно вспоминая хорошую шутку, - То в одном очень старом соборе сможете обнаружить ее останки. Но это к делу не относиться. Прямо сейчас для нас и нашего мира большую угрозу представляет Милия, унаследовавшая всю силу Эмилии. Вы должны убедиться, что она не сможет выбраться с той стороны.

- Мы поняли, дядя.

На одинаковых лицах появилось выражение полной решимости доказать свою верность делу.

- Хорошо, потому что больше ошибок от вас я не потерплю. Это ваш шанс загладить свою вину. И, надеюсь, вы понимаете всю степень возложенной на вас ответственности?

- Да, сэр!

- Хорошо, вы можете идти.

Когда они покинули его кабинет, Александр задумчиво повертел перо между пальцев, но потом все-таки отложил его. За окном шумел ветер. Сквозь прогибавшиеся под его силой ветви деревьев было видно лишь темное, пасмурное небо. Синоптики не обещали дождей, но Александр чувствовал, что по закону жанра, гроза должна вот-вот начаться. Желание что-либо писать совершенно покинуло его. Немудрено, ведь он пребывал в состоянии такого сильного волнения. Даже возможный дождь не сумеет испортить его прекрасного настроения. Пока все шло точно по плану и если все пойдет, как он и предсказывал, всего через несколько часов, он вновь увидит свою горячо любимую дочь.

Конец третьей части.