Напиши мою Смерть (Редактируется)

-Что же это? Папа! Что это значит, Дамиан? - Китти не стала дожидаться, пока я закончу, и подбежала к кровати. Вцепившись в его руку, она умоляюще посмотрела на меня, - Почему он здесь? Что с ним? Он еще жив?

Мне пришлось повторно осмотреть его ослабшее тело. В целом, для своего возраста он сохранился не очень хорошо - ослабшие мышцы, проступающие кости, стоило мне дотронуться до его холодной рыхлой кожи, как пришло невеселое осознание, что он близок к началу распада.

- Он очень слаб. Придется тебя огорчить, но он очень долго находился под влиянием чужой магии, и теперь даже я не знаю, сможет ли он выкарабкаться или нет.

- Но ты же можешь помочь?

После столь близкого соприкосновения с миром магии очень сложно поверить, что не все в наших силах. Иногда мы просто не можем спасти чьей-то жизни, она невыносимо хрупка и потому по-настоящему бесценна.

- Твой отец стал второстепенным, - рассеяно ответил я, понимая, что эти слова ей ничего ей не объяснят. Увидев ее затуманенный от слез взгляд, я не мог не начать объяснять истинного порядка вещей, - Когда обычный человек попадает под влияние нашей магии, он становится персонажем наших историй. Его судьба, жизнь, здоровье - все становиться неразрывно связанным с нашей волей и магией. Персонаж жив, пока о нем помнят и думают о его жизни и смерти, но без этого он всего лишь пустой лист бумаги.

- Как ты это определил? Он же дышит, и сердце все еще бьется. Разве у персонажей книг может быть кровь или пульс?

- Учитывая сколько времени ты проводишь за чтением, тебе давно пора понять, что многие из них намного реальнее, чем те люди, которых ты встречаешь каждый день. Не знаю, как это объяснить. Это как смотреть на фамильяра и понимать, что он фамильяр. Тоже и с ними, только немного сложнее.
- Он же жив и не настолько стар! Он родился от человека, а не по чьей-то писательской указке. Как он может погибнуть, когда у него впереди еще столько лет жизни?

- Многие персонажи рождаются мертвыми, ведь их создали, чтобы убить. А потому, можно ли считать, что у них действительно есть будущее?

- Так измени его судьбу, - умоляюще прошептала Китти, схватив меня за руку. Она не понимала, как магия может допустить смерть ее родного отца. Почему она не способна его спасти?

- Мы не можем менять судьбу персонажа, который нам не принадлежит. Ни у одного писателя в мире нет такого права. Это как прочитать книгу, написанную кем-то другим, и страстно желать иную концовку. Ты можешь это представлять, что-то предвидеть, мечтать, но только сам писатель может решать погибнет персонаж или нет, ведь это он пишет его смерть.

- Чушь, ты говоришь, что надежды нет? С ним же все было хорошо еще минуту назад! Дамиан, это же мой отец. Не дай ему умереть! - закричала она, крепко держа меня за руку. В глазах Китти читалась мольба, но даже я не настолько всесилен.

- Если бы был способ обмануть этот неписаный закон. Ну, конечно! Артефакты Тауэра способны помочь пересечь границу дозволенного. Дай-ка мне ее.

Без лишних споров Китти достала из кармана своей толстовки чернильницу, заполненную отвратительной черной жидкостью. Опороченная магия заставляла чернила бурлить и смердеть, но меня это не остановило. Я очистил ее от испорченного раствора, внимательно осмотрел и отдал обратно Китти.

- Что ты собираешься сделать? Ты спасешь его? - спросила Китти слабым голосом, пока я разыскивал в одном из шкафов какой-нибудь острый предмет.

- Не я. Его лечением займешься ты сама. Я лишь предоставлю тебе все необходимые инструменты. Вот эти, я думаю, подойдут, - сказал я, достав из аптечки упаковку с толстыми иглами для шприцов.

- Зачем это?

- Слушай внимательно, Китти, - я опустился рядом с ней на колени, чтобы она могла смотреть прямо мне в глаза. Я уже заметил, что она обладает ярким даром эмпатии, все это время, держа меня за руку, она пыталась считывать мои истинные эмоции, поэтому такое понятие как доверие между нами было довольно хрупкой материей, которую было необходимо постоянно подпитывать. Не помогало и то, что я в какой-то мере был виноват в столь быстром приговоре ее отца. Как только заклинание изменения внешности было снято, был запущен цепной механизм его распада. Его тело ошибочно думает, что автор больше не нуждается в этом персонаже и потому самостоятельно спешит распасться, - Ты должна взять иглу, найти какого-нибудь человека и воткнуть ее в его тело. Будет лучше, если ты застанешь свою жертву в одиночестве. Иначе ты не сможешь собрать достаточно крови.

- Что ты говоришь? - ее голос выдавал волнение и страх, и не удивительно. Ведь я практически просил убить ради ее отца человека.

- Чтобы написать новую жизнь, к тем более для чужого персонажа, требуются огромные жертвы. Я мог бы попробовать что-то сделать, но боюсь, результатом моих действий будет только то, что твой отец превратиться в обычного фамильяра. А это не очень похоже на жизнь, согласись.

- Но зачем эта игла? Дамиан, я не думаю, что справлюсь с этим.

- Через эту иглу вся кровь из тела твоей жертвы перейдет в твою чернильницу. Ее будет достаточно, чтобы очистить артефакт от твоего надругательства и возможно, ты сможешь спасти своего отца. Но нужно спешить, пока мы разговариваем, процесс распада уже начался.

Для наглядности я откинул край одеяла и показал то, что когда-то было ногами и руками Кристиана Сноу. Они медленно распадались на небольшие белые кусочки бумаги, напоминающее разорванные лепестки. Как только этот процесс достигнет его сердца, спасать будет уже некого.

- Господи, папа! Нет!

- Нужно спешить, - холодно повторил я, и хоть играть злодея в этой пьесе совсем не хотелось, разве я открыл для себя что-то новое? - Китти, не бойся. Главное, найди кого-то поскорее. Чернильница и игла сделают все за тебя. Тебе нужно лишь воткнуть ее в тело человека, это не так сложно как кажется. Жизнь незнакомца, за жизнь близкого родственника. Разве выбор не очевиден?

- Я попробую. Я постараюсь!

- Молодец, ну же, поспеши.

Китти тут же убежала, а мне предстояло довольно неприятная процедура. Я не верил в то, что она сможет успеть. Слишком долго нам на пути не попадался ни один живой человек, ей предстоит обежать всю больницу прежде, чем она найдет кого-то и решится это сделать. Поэтому, мне не оставалось ничего другого как начать допрос в отсутствие девочки. Что-то мне подсказывало, что этот разговор был вовсе не для ее ушей, потому никаких угрызений совести я не испытывал.

Я внимательно осмотрел лицо Кристиана Сноу. Мне уже приходилось видеть подобное изменение внешности. Среди магических предметов, созданных лично мной, были и те, что могли использовать обычные люди, не владеющие нашим даром. Проблема была лишь в том, что их действие и сила были весьма скромными и имели ряд ограничений, о которых я иногда «забывал» упоминать их будущим владельцам. Но, тем не менее, с исследовательской точки зрения, было безумно любопытно наблюдать за тем, как же мои подопытные будут их использовать в реальной жизни, учитывая их многочисленные недостатки.

Волшебные инструменты очень быстро распространились по миру среди моих верных подопечных. Они не знали моего истинного имени, меня считали и Богом, и демоном. Но, тем не менее, не смотря на предрассудки, ни один из инструментов мне возвращен так и не был. Кто-то использовал их ради мести, кто-то ради обогащения. Кто-то погибал от их пагубного воздействия, а кто-то умудрялся их уничтожить. Однако один из самых ценных и редких предметов принадлежал одному из моих ярых фанатов - Питеру Климентсу.

Я наткнулся на этого человека совершенно случайно, и безумно заинтересовался его потенциалом. Одинокий и непонятый, он стал идеальным убийцей для многих моих книг. Он никогда не повторялся и не оставлял улик, потому немногие детективы, о которых я писал, могли найти связь между этими убийствами. А те, кто их видел, заканчивали свою жизнь в качестве одной из очередных жертв маньяка. Мне было не выгодно, чтобы его поймали так быстро, и я отдал ему частичку своей магии. Получив в свои руки магический предмет, он использовал его весьма изящно и эффективно, еще ни разу меня не разочаровав. Многие из призраков посещавших меня в видениях, нашли свой конец именно от его руки, я писал о них прекрасные книги полные страха и крови, а моя сила росла с каждой описанной смертью. И тогда я по глупости решил немного приоткрыть для него тайну своей личности. Он поклонялся мне, как Богу, яро и преданно, и мне почти не хотелось создавать Даниэля О'Лири, финального детектива в его истории. Но сейчас, этот фанатик узнал о моей сестре, а я трачу свое время на этого старика. Нужно поторапливаться.

Пробуждение мистера Сноу было раздражающе громким, почти устрашающим, если бы не его жалкий вид и целая куча морщин, которые то прибывали, то исчезали подобно прибою. На лицо типичные признаки распада персонажа. Ему едва удается удерживать свою внешнюю оболочку, скоро он исчезнет и возможно большинство людей забудут о нем, как о невнятном воспоминании.

- Мистер Сноу, с пробуждением.

- Где я? - он пытался подняться, но пока не мог сообразить, почему руки его совсем не слушались. Сложно быть маневренным в его положении, скоро шок пройдет, и он посмотрит на свое тело, подвергшееся распаду. Нужно спешить пока от ужаса у него не отшибло память.

- Не так важно место, как причина вашего пребывания здесь. Говорите мне правду! Вспоминайте. Какое ваше последнее воспоминание, до того как вы пробудились в этой клинике?

- Я в клинике? Господи. Да... Мы сидели в гостиной вместе с моей женой и... кажется, с нами сидел еще кто-то. Да, по-моему, это был ее брат. Я помню, что мы о чем-то говорили. Что-то связанное с его даром... Она просила отпустить меня, что я ей надоел, и она хочет от меня освободиться. Простите, после этого не могу вспомнить никаких подробностей. После все почернело, и я очнулся здесь. П-почему я не могу встать? Я не чувствую ног.

- Вы разговаривали с отцом?

- Вы сын Александра? - он отвлекся от своих попыток оторвать свое неподъемное тело от матраса и внимательно посмотрел на меня, - Неудивительно, я вижу сильное сходство.

- Я сомневаюсь. Мы с сестрой больше похожи на мать.

- А... Дамиан и Грей. Любимые племянники Агнессы. Она просто обожала вас, знаете ли, - в его глазах проблеснула ревностная искорка, - Иногда мне казалось, что она любит вас даже больше, чем собственных детей.

- Не сомневаюсь. И, все-таки, напрягите свою память и вспомните вот что. Куда исчез Рэдмонд Тауэр? Вы занимали его место, и я даже не могу предположить, как долго вы здесь находитесь.

- Рэмонд. Рэдмонд... Я не помню этого имени.

- Вы не помните отца собственной жены?

- Я никогда его не встречал, да и говорили ли мы о нем с Агнессой? Мы почти не разговаривали последнее время. Она всегда недовольна. Ведь я испортил ей жизнь, она всегда заслуживала большего. Лучшего.

- Поверить не могу. Вы все еще находитесь под влиянием силы моего отца? Или, правда, так сильно любите ее?

- Конечно, больше жизни люблю! Вам не понять таких высоких чувств, юноша. Только истинная любовь, такая как у нас с Агнессой, способна на такие жертвы. Она отдала мне лучшие годы своей жизни, так что это только логично, что я отдал ей все, что есть у меня, даже если это всего лишь титул, деньги и мое бесконечное обожание. Все мое должно принадлежать ей!

- Отвратительно.

- Это истинная любовь. Я бы убил ради нее, - страстно прошептал Кристиан Сноу и оставил свои попытки встать, - Даже собственных детей. Даже их. Все ради нее.

- Серьезно, просто ужасно, - мне ничего не оставалось, как покачать головой, не веря, что подобные люди действительно существуют, - Взрослый человек, а настолько растворился в своих иллюзиях. Где же ваше чувство собственного достоинства? Впрочем, оно у вас, похоже, никогда и не формировалось. Очень жаль, но Китти будет намного лучше без вас. Не хочу, чтобы она заразилась вашим безумием.

Положив свою руку на его хрупкую грудь, я лишь слегка надавил на нее, но и этого было достаточно, чтобы пробить его грудную клетку. По ощущениям, казалось, что рука медленно начала проваливаться в рыхлую сыпучую почву. Кристиан Сноу издал тихий вздох, и мне отчего-то показалось, что в этот миг он был полон несказанного облегчения. Он наконец-то был по-настоящему свободен. Моя рука проникала все глубже, попутно разрушая его тело и органы. Должно быть, пронеслась всего лишь секунда, и вот по всей комнате уже разлетелись кусочки бумаги. Они закрывали мне весь обзор, заполняя собой все пространство. Мистер Сноу был разрушен. Его частицы летали по комнате хаотично, не давая мне встать, но я и не спешил менять позу, отдавая дань уважения человеку, погибшему из-за очередной низости нашей семьи. Внезапно я почувствовал острую боль в боку. Я повернулся и увидел, как заплаканная Китти пронзила меня той самой иглой, и тонкая ниточка крови медленно потянулась в ее выжидающую чернильницу.

- Как ты мог? Ты же убил его!

Я отбросил девчонку на пол, непрерывно пытаясь вытащить иглу. Она застряла довольно глубоко, но я сумел уцепиться в нее ногтями. Как только я ее вытащил, все мое тело сковало чувство неимоверной слабости.

- Китти, это не то, что ты думаешь.

- Ты убийца, ужасный человек! - Китти не пыталась встать, она плакала, наблюдая за тем, как останки ее отца рассеиваются прямо на глазах.

- Приди ты хоть на минуту пораньше...

- Я все слышала.

- Тогда какие ко мне претензии? Будь на то воля твоей матери, он бы убил вас двоих без малейшего сомнения.

- Но мы живы, - упрямо сказала она, нее желая встречаться со мной взглядом, - Кроме него у меня никого не было. А теперь я одна.

- Да не одна ты, - я устало опустился на пол рядом с ней. Она не стала отодвигаться, но и смотреть на меня не спешила. Хороший знак, - Ты никогда не будешь одна. Я обещаю.

- Я хочу к Грей. И мне совсем не хочется находиться с тобой в одном помещении, извини.

- Понимаю. А уж я как к ней хочу. Давай заключим небольшое перемирие? Пока не найдем и не спасем нашу сестру.

Китти впервые взглянула на меня встревоженными глазами.

- Грей в опасности?

- Скажем так, не найдем ее и на одного родственника у нас станет меньше.

- И ты так спокойно об этом говоришь?

- Эй, пока я не наткнулся на тебя, ее имя стояло у меня на первом месте в списке приоритетов. И так и осталось, если бы не мое любопытство.

Мы оба одновременно обернулись на звук приближавшихся шагов. В комнату вошла моя помощница с огромной корзиной, низко поклонившись, она произнесла своим бесцветным тоном:

- Господин Тауэр, машина готова.

- Очень хорошо, пойдем.

Китти с любопытством посмотрела на корзину в руках моего фамильяра.

- А что это?

- Господин Тауэр просил принести вам немного еды. Надеюсь, этого хватит?

Китти смущенно посмотрела на меня, в ее глазах читались угрызения совести за то, что она на меня напала, но я не придавал этому большого значения. Девочка определенно была с большим потенциалом, поэтому во мне теплилась небольшая толика гордости за нее.

- Да, да. Я вовсе не черствый сухарь, а настоящее золото, - почувствовав зверский голод, я достал из корзины яблоко и, поедая его на ходу, поторопил обеих девушек, - Все хватит разговоров, в машине поешь остальное.