Часть 3. Глава 18.
Китти очнулась в тот момент, когда услышала назойливый стук собственного сердца. Оно билось учащенно и болезненно, словно дикая птичка, угодившая в липкую ленту для мух. По крайне мере, ее внутренние ощущения были похожи именно на это. Она попыталась поднять голову, но не могла и шеей повернуть, будто что-то крепко сдерживало ее, как застывший клей или смола. Она обнаружила, что все ее тело было скованно черной, пахнувшей химикатами субстанцией. От этого запаха заслезились глаза, казалось, что ее носоглотка была обожжена изнутри, а ее кожу по всему телу тянуло в разные стороны от не объяснимого движения этой черной жижи. Последним, что она помнила, был изменившийся медбрат. Он был покрыт точно такой же черной массой, полностью потеряв свое сходство с людьми, и когда он обнаружил ее, прятавшуюся за поворотом, Китти медленно сползла на пол от внезапной потери сознания.
Неужели он съел ее целиком? Китти закричала, когда при очередном толчке, что-то пронзило ее плечо насквозь. Боль была настолько ужасной, что она вновь чуть не отключилась, а этого делать никак нельзя. Это был острый осколок кости, скорее всего, когда-то принадлежавшей человеку. От этой мысли Китти закричала еще громче, еще отчаяннее. Она и правда оказалась в самом центре его желудка, и теперь все его содержимое грозило разрезать ее на куски.
В ее кармане была чернильница, которую она не рискнула оставить в палате дедушки. Девочка ощущала, как та все еще билась о ее живот при каждом повороте. Если бы она только смогла до нее дотянуться, но что она может сделать, даже если достанет ее? Вся эта ситуация стало последствием ее небрежного использования магического артефакта. И как можно считать ее умной после этого? Столько книг предостерегают своих главных героев от шуток с опасными предметами. Короны, которые нельзя носить. Зеркала, в которые нельзя смотреть. Еда, которую нельзя есть. Но она, наплевав на осторожность, использовала чернильницу и убила стольких людей. Китти закрыла глаза и обреченно вздохнула, она заслуживает того, что с ней происходит. Всем действительно станет намного лучше, если она умрет. Столько людей стали жертвами ее беспечности.
Через целую вечность существо остановилось, девочка еще была жива, но к этому времени все тело Китти уже было покрыто страшными ранами. При одном, особенно странном толчке, ее руку почти вывернуло наизнанку. Кровь застилала ей глаза, окрашивая мир в буро-черный цвет, она ощущала ее металлический вкус у себя во рту. Кровь, как ни странно, была единственной вещью, державшей ее в сознании. Весь мир превратился в один поток боли. Она не чувствовала своих пальцев, не могла стереть слезы, не видела, где находиться, едва могла вздохнуть полной грудью. В желудок монстра постоянно что-то попадало. Что-то липкое и влажное, и первое время запах было просто невыносим, но через пару часов, она уже не видела разницы между плохим и ужасным. Существовала только тьма и эта вязкая материя.
И тут в кромешной темноте появилась брешь, она стала увеличиваться с каждой секундой, разрывая этот тесный отвратительный мир на части. Брешь тут же начала восстанавливаться, но Китти в полубессознательном состоянии успела вытащить целую руку и потянуться к свету. Мгновение и ее снова затянуло обратно, еще глубже и крепче. Бесполезно. Все бесполезно.
- Черт, - послышался мужской голос, - Не двигайся, я тебя вытащу!
Не двигаться было легко. Это не требовало от нее особых усилий, но что этот незнакомец намеревается сделать, чтобы ее вытащить? И тут могущественная сила разорвала монстра на две равные половины. Китти успела почувствовать, как выскальзывает из черной материи, словно скатываясь по водной горке головой вниз, прежде чем с громким вдохом упасть на пол. Громко заглатывая чистый воздух, она жмурилась от непривычно яркого света, но даже так, она тут же принялась опасливо озираться. Заметив останки погибшего чудовища, она панически начала ползти от него как можно дальше, не обращая внимания на боль и на огромный бассейн вытекшей крови, по которой скользила ее целая рука.
- Тихо, тихо, - кто-то схватил ее за плечи, и Китти невольно закричала. Она не могла ничего с собой поделать, она знала, что этот незнакомец ее спас, но все равно не могла не кричать. Тогда он схватил ее и крепко прижал к себе, успокаивающе гладя ее влажные, грязные волосы. На Китти повеяло удивительным спокойствием и заботой, и она неосознанно перестала кричать. Вместо этого девочка заплакала, цепляясь здоровой рукой к этому единственному источнику безопасности, появившемуся в ее жизни, - Китти, дыши.
Этот голос и сам был как воздух, знакомый и, тем не менее, немного подзабытый.
- Д-дамиан?
Он легко поднял ее на руки и понес куда-то в неизвестность, но Китти уже мало что беспокоило, и она была этому только рада. Она больше не чувствовала страха. И хоть ее жизнь через многочисленные раны медленно покидала этот мир, с каждой секундой делая ее все слабее, она не боялась смерти. Закрыв глаза, ей уже не нужно было думать, что будет дальше.
- Эй, Китти! Не смей засыпать!
Как гром среди ясного неба, в ее сознании раздался громкий звон церковных колоколов, требовавших ее пробуждения. Она резко подняла голову и обнаружила, что лежит на одной из палатных коек в неизвестной комнате. Рядом с ней стояла женщина с неказистой внешностью, но очень ухоженная и эффектно одетая. Увидев ее руки, Китти вновь пронзительно закричала. У нее были белоснежные ладони, белые не из-за отсутствия солнечного загара, а из-за материала, из которого они были сделаны. Белые, как девственно чистая бумага, на которой еще никто не писал. Ее пальцы были чересчур длинными для человека, они скорее напоминали длинные острые шипы, изготовленные из слоновьей кости.
- Мисс Сноу, пожалуйста, успокойтесь. Ваши раны еще не полностью зажили, - сказала женщина и начала медленно подходить все ближе, держа на показ свои устрашающие когти.
- Не подходи ко мне! - заверещала Китти, пытаясь спешно встать с кровати, но остановилась, когда чья-то тяжелая рука опустилась на ее плечо. Ее вновь окружила та же волна спокойствия и уверенности, от которой она замолчала.
- Тебе же сказали, лежи, - раздраженно сказал Дамиан, и Китти выдохнула. Он, правда, здесь, он пришел за ней! – Кирстен, как фамильяр, умеет залечивать серьезные раны, но для этого нужно лежать неподвижно. Я так понимаю, Грей здесь и в помине не было, только зачем ты назвала докторам мой телефон?
- Я...я испугалась. Мама погибла...Ее убила Лаура... И Саманту тоже....
И Китти заревела, уже не пытаясь притворяться сильной. Ей так хотелось кому-то все рассказать. Обо всем, о магии, о фамильярах, о смерти мамы. И она говорила так много и громко, что казалось, язык вот-вот начнет заплетаться от этого безумного потока слов. Ей казалось, что она в жизни не говорила столько слов за один раз, и казалось, что слезам не будет конца, и она в них просто утонет. Она не могла не сказать ему про чернильницу, по какой-то причине она была уверена, что он имеет право знать правду. На его фоне она казалось такой крохотной и беззащитной, и все последние события, доказавшие, что это вовсе не так, вдруг померкли в сравнении с той колоссальной мощью, что он сейчас излучал. Его запас магии был настолько огромен, что всего лишь сидя рядом с ним, она ощущала энергетический подъем.
- Господин Тауэр, в таком состоянии я не сумею продолжить лечение.
- Подожди, дай ей выговориться, - мрачно приказал Дамиан, он выглядел немного уставшим и недовольным, но за это время он ни разу ее не перебил, - Знаешь, для первого раза, ты создала довольно неплохого фамильяра. Даже лимита силы не превысила, что очень похвально. Фамильяры довольно опасны, даже для самого владельца, если конечно сделать что-то не так. Здесь все дело в чернилах и твоем пренебрежительном отношении к делу. Ты опорочила магию артефакта, и он ответил тебе тем же, испортив твое заклинание. Но это не беда. Вычистим ее от этой грязи и найдем, чем ее заново заполнить.
- Ты ее отберешь?
- Она твоя по праву, - он пожал плечам и шутливо взъерошил ей волосы. Запоздало она заметила, что они были чистыми, а одежда магически была восстановлена. Только очков почему-то нигде не было, - Я не могу просто по желанию отбирать у других наследников их фамильные реликвии без их согласия. У побочной ветви есть свои сокровища, передающиеся от одного к другому, и хоть первоначально они все принадлежали первому Тауэру, впоследствии они были разделены между его наследниками. Иногда они собирались вместе, если приходило понимание, что та или иная ветвь не даст наследников или кто-то умирал, и после вновь разделялись, чтобы вновь воссоединится. Довольно забавно наблюдать, за тем, что теперь пришел черед и нашего поколения.
- А у вас он тоже есть? У прямых наследников? – спросила Китти.
Дамиан задумчиво смотрел ей в глаза, казалось, он видит все, о чем она думала, но это ведь не правда? А даже если так, она была бы рада, если бы ей не пришлось говорить о каждом мелочи, что ее беспокоила. Как, например, об очках. Дамиан достал их из кармана своей куртки. Покореженные и почти полностью разбитые, но он спокойно проверил их на свет на наличие царапин и пятен и аккуратно провел по ним подушечками пальцев. В иной ситуации на них остались бы еще большие разводы, а оставшиеся кусочки стекол просто отвалились бы, но очки восстанавливались на глазах практически из ничего.
- Артефакт-то есть, но я свой должен найти, - пробормотал он с видом умудренного жизнью волшебника и отдал ей ее вторые глаза.
- Почему? – только и спросила Китти, вернуть себе зрение было прекрасно. Все вокруг заиграло новыми красками, но не такими депрессивными, как в начале.
- Этот особенный, его нельзя просто взять, нужно найти, где он скрыт и потом терпеливо выжидать, когда он признает тебя.
- И как он тебя признает?
- Без понятия. Я пока даже не знаю, где он может быть. Но нам пора, мне нужно скорее найти Грей, а тебе, наверное... Кстати. Что же с тобой делать? Поедешь со мной? Или есть особая причина, почему ты здесь?
- Мама сказала, чтобы я поехала к дедушке.
Дамиан удивленно поднял брови:
- Тебя послали к немощному старику за помощью? У тети Агнессы всегда было чудесное чувство юмора. Ну, пойдем, посмотрим на него, лет сто его не навещал, - он вновь взял ее на руки.
Ее тело полностью излечили, пока Дамиан отвлекал ее разговором, Кирстен подошла к ней и незаметно завершила процесс исцеления. Следовало ее поблагодарить, но, закончив с ее лечением, девушка-фамильяр поклонилась и исчезла из комнаты. Дамиан объяснил, что она пошла за необходимыми вещами, которые он попросил ее принести для Китти.
- Похоже, к нему никто не приходит, - Китти не хотела, чтобы это прозвучало как замечание, но Дамиан все равно обратил на это внимание и разозлился. Его эмоции были сдержанными, но интенсивными. Китти почти не различала, что есть что, но его чувства были в основном положительными по отношению к ней, и она не стала зацикливать на них особого внимания.
- Ходячая совесть, да? Я не из тех, кто навещает. И мы с ним не в тех отношениях, чтобы он радовался моему визиту.
- Но он же наш дедушка!
- А Лаура твоя родная сестра, и где она сейчас? – язвительно огрызнулся он. Китти тут же замолчала, не желая и дальше вызывать его гнев.
В палате дедушки Дамиан замер на мгновение, оглядывая внимательным взором спящего человека, и раздраженно пробурчал:
- И кто это?
- В смысле?
- Кто этот человек?
- Дедушка, - медленно пробормотала Китти, недоуменно глядя на того, кто выглядел как Рэмонд Тауэр. Как такое может быть, может Дамиан не узнал его?
- Видно, что дедушка, но вовсе не наш. Разве не чуешь? От подобных нам, идет особая, магическая энергия. Ты ведь чувствуешь мою?
Китти осторожно кивнула, осознавая правоту его слов.
- А у него ее нет. Отсутствует. Ноль.
- Но тогда, кто он такой? И где настоящий дедушка?
- Это я и хочу узнать. Так, посиди-ка, мне нужно его осмотреть. Кажется, на нем какая-то иллюзия.
Дамиан провел ладонью совсем рядом с лицом спящего мужчины, под их воздействием кожа старика начала кардинально меняться. Она растягивалась и таяла как воск, меняя свое положение и цвет, и, наконец, перед ними оказался совершенно другой человек – Кристиан Сноу, отец Лауры и Китти.