Напиши мою Смерть (Редактируется)

Когда он только подъезжал к городку, пейзаж за окном автомобиля напоминал одну из его неудавшихся картин из давнего прошлого – бесконечные, густые мазки серой краски на фоне краснеющей линии горизонта. На картине в дремучей чаще леса стоял неказистый, старый дом с очень острой металлической крышей – жалкая пародия на живопись, изображенная дилетантом. После пожара его первые попытки рисовать давались ему довольно тяжело. Он толком и не понимал, откуда взялась эта болезненная тяга к искусству, очень похожая на помутнение рассудка. Возможно, это впитанная сущность Стефана, постоянно требовавшая каких-то творческих порывов. Его лихорадило при долгих перерывах между каждой работой. Посередине ночи он просыпался будто в бреду, и руки сами собой тянулись к краскам, карандашам, углю, туши, к любому материалу позволявшему изобразить те картины, зарождавшиеся в его заболевшем сознании. А Стефан испытывал это каждый день. После его гибели, его сила мучила Гаррета, вынуждая создавать все больше и лучше, не давая заснуть, если тот не выполнит свою норму.

Ощущая, как к глотке медленно подкатывает тошнота, Гаррет открыл окно, с облечением ощущая, как шум ледяного ветра уносит все не прошеные воспоминания куда-то далеко.

Риверджест был исконной родиной Рэдмонда Тауэра, именно здесь он повстречал свою единственную любовь Катрину Мэрри Уолтерс. Здесь же родились и его дети, разлетевшиеся кто куда, но лишь одна из его дочерей обитала здесь и по сей день. После того, как Ария Тауэр вышла замуж за Грэгори Вайза, долгое время они путешествовали по миру, в поисках утерянных книг, написанных предками Рэдмонда. Эта тяжелая работа заносила их в такие далекие уголки Земли, о которых многие из нас не слышали даже из телевизоров. И только новость о скором рождении Гаррета вынудила их вернуться в ее родной дом, так как в сердце Арии не было большого страха, чем попытаться родить младенца вдали от прямого потомка Тауэров. Так случилось с Авророй, рождение близнецов пришлось на их поездку в далекую Азию. Без особого благословления Александра оба ребенка погибли бы, если бы в последний миг тот не успел прибыть к ним на частном самолете. Александр присутствовал при рождении каждого из детей его сестер, и лишь по этой причине каждый из них был все еще жив.

Гаррет хорошо знал об этом из тех же старых дневников Арии. Его удивляло, какое колоссальное влияние имеет кровь прямого потомка на судьбы детей побочной ветви, но он также знал, что недолго ему ютиться в запасных наследниках на трон. Первой его остановкой станет дом матери. Ему нужно было встретиться со своим худшим страхом лицом к лицу прежде, чем приступить к исполнению своей миссии. Город, в котором он родился, встретил его без всяких почестей, как иной город встречает очередного незнакомца, в чьих планах никогда не будет оставаться там надолго.

Бывший дом Рэдмонда Тауэра был особенным. В отличие от остальной части Риверджеста, этот дом находился в самой глубокой и отдаленной части леса. Его построил один из предков их семьи, желавший отгородиться от любопытных соседей препятствием в виде реки. Чтобы туда попасть было необходимо пересечь ворота, охраняемые частной охранной организацией и после проехать около семи километров на север. Инстинкт магнитом тянул Гаррета все ближе к дому, но на знакомые с детства места он внимания не обращал.

Впереди показался извилистый поворот, очерченный широкой полосой реки. Эту часть леса давно захватили высокие многовековые деревья, не пропускавшие сквозь свои ветви даже маленького кусочка стремительно темнеющего неба. Дом Арии Тауэр был на другой стороне реки – огромный трехэтажный особняк, построенный в начале семнадцатого века. Словно острый черный зуб, стены которого были покрыты ровным ковром из сочно - зеленого мха. Нижние этажи скрывали дикие кустарники, а шпилеобразная металлическая крыша, единственная не озелененная часть дома, была покрыта разводами после дождя. Былых следов пожара было практически не найти. Время уничтожило все признаки той трагедии, но от самого дома все же веяло духом опустошенности. Гаррет вышел из машины и почувствовал, что не может заставить себя войти внутрь.

Ему казалось, что за ним пристально наблюдали, но помимо статуй греческих нимф, установленных вдоль каменной, красной дорожки в окрестностях никого не было. Перед глазами замелькал образ пылающего дома. На него повеяло жаром дьявольского пламени, хоть огня вокруг не было. С удивлением, он понял, что начинает задыхаться от одного воспоминания о дыме и запахе гари. Его план привел его сюда, в место, где он совершил свое первое убийство. Как он не старался подготовить себя к встрече с мамой и последствием его поступка, но, оказавшись здесь, он вновь переместился в тот день. Он обнаружил, что находиться в том самом коридоре, где он оставил Стефана и отца. Воздух вокруг раскалился и наполнился дымом. Слышался оглушительный треск - деревянная часть дома, все балки и доски почернели и испускали душный, отвратный запах, заставлявший его корчиться от приступа кашля. От жара он покрылся испариной, а на глазах наворачивались слезы. А затем он побежал. Он знал, что где-то там кричала мама, но он не мог заставить себя остановиться. Он трусливо бежал, осознав, что наделал.

- Я так долго ждал, Гаррет, - вдруг произнес незнакомый мужской голос, выводя его из транса. Гаррет резко обернулся. Он все еще стоял на каменной дорожке ведущей к дому, но того, кто это произнес, не обнаружил.

- Кто здесь? Покажись мне! – крикнул юноша, ощущая как мир вокруг начал свое бешеное вращение. Сердце колотилось в грудной клетке, совсем не так он представлял эту встречу с семьей. Яростно закричав, Гаррет ощутил, как вокруг него образуется воронка из пылающего черного пепла. Что-то насильно вытягивало из него силы, заставляя юношу использовать магию в приступе паники.

И он нашел его. На одном из каменных постаментов вместо нимфы сидел молодой мужчина с пронзительно белыми волосами. Его серые глаза пристально изучали движения Гаррета, а сам его вид излучал нечеловеческое спокойствие.

Стефан. Вернее то, что им притворялось. Эта пиявка пыталась вытянуть из него жизненные соки, но, обнаружив столь сильное сопротивление, решило отступить, чтобы понаблюдать за намерениями Гаррета.

За всю свою жизнь, для него не было более ненавистного создания, чем этот фамильяр. За эти годы он сильно изменился. Внешне они были очень похожи, для своего юного возраста Стефан изрядно подрос, и мог поравняться со своим старшим братом. Но если во взгляде Гаррета читалась вся тьма, сопровождавшая его на протяжении долгих-долгих лет, то во взгляде Стефана читалась лишь пустота. Он был одет очень опрятно, как живая кукла, за которой хорошо ухаживают и любят наряжать. Каждая пуговица на его белой рубашке была тщательно застегнута, а черные брюки были идеально выглажены. Отец всегда любил дисциплину не только в поступках, но и во внешнем виде, даже странно, что Стефан все еще следовал его правилам.

- Тебе там самое место, среди тебе подобных, - раздраженно сказал Гаррет.

Стефан, в самом деле, легко затерялся на фоне каменных изваяний. Молодой человек удивленно осмотрел статуи, собравшиеся вокруг него, и рассеяно улыбнулся.

- Среди себе подобных? Я понял. Ты хорошо пошутил. Мои волосы такие же белые, как и у них, - смех Стефана отдавал болезненной неловкостью, словно он давно уже разучился распознавать разницу между юмором и издевкой.

Он медленно встал с постамента и подошел к старшему брату. Гаррет смотрел на него немного настороженно, но тот не мог причинить ему никакого вреда. Законы фамильяров призывали их к двум вещам, защищать прямых потомков первого Тауэра и выполнять все желания их создателя. Но тот агрессии вовсе и не проявлял.

Стефан с большим любопытством рассматривал лицо Гаррета, впитывая в себя его образ. Тот же в ответ смотрел на лицо младшего брата с неприязнью, и пытался представить, каким был бы настоящий Стефан, если бы дожил до этого дня. Были бы у него такие же черные волосы и глаза, как у Гаррета? Или он еще сильнее был бы похож на маму? Стал бы он продолжать рисовать или занялся бы чем-то другим? Какое бы место занимал в его жизни сам Гаррет? Может быть, он стал бы его наставником по решению всяких запутанных ситуаций или лучшим другом, к которому можно было бы придти в любое время суток, чтобы поесть пиццу и посмотреть какой-нибудь ужасный фильм. Все это могло стать их жизнью, но почему-то не стало.

- Она мне говорила, что ты вернешься сюда, поэтому я сидел и ждал, - тихо сказал Стефан, - Она сказала правду. Ты и, правда, вернулся домой.

Домой? Разве это еще можно назвать его домом? Глубоко вздохнув, Гаррет лишь устало махнул рукой.

- Человек без голоса сказал тебе что-то? Впрочем, не важно. Где она? Мне нужно с ней поговорить.

- Ты говоришь о маме?

Гаррет не мог стерпеть этого богохульства. Все что угодно, но только не это. Это существо не имеет право ее так называть.

- Не заблуждайся. ТЫ ей не сын. У тебя нет права на использование этого слова.

- Но Гаррет, если я не ее сын, то кто же я? – Стефан растеряно склонил голову на бок, будто пытаясь осмыслить новую информацию.

- Ты лишь подделка, которая надела на себя личину моего брата. И я трачу на тебя драгоценное время, мне нужна твоя хозяйка. Отведи меня к ней. Это приказ!

- Нет, - Стефан отрицательно покачал головой, заставив Гаррета застыть от изумления. Фамильяр отказался выполнять его приказ?

- Что? Что ты сейчас сказал?

Лицо Стефана неестественно поморщилось, будто ему было совсем непривычно использовать его мимику. Сейчас он пытался изобразить подобие упрямства. Вышло не очень правдоподобно.

- Нет, Гаррет. Я не могу этого сделать.

- Это же мой приказ!

- Мне все равно, я не могу его выполнить, - в голосе Стефана появилась новая едва заметная нотка, неужели грусть? Но в своей ярости Гаррет не замечал такой тонкой разницы в интонации.

- Плевать, я сам ее найду. Прочь с моей дороги.

Попав в особняк, он начал легко ориентироваться в пространстве. Годы не сумели отнять у него знания о точной планировке дома. Гаррет шел уверенно, пересекая коридор за коридором, комнату за комнатой, прекрасно понимая, что за ним попятам спешит Стефан.

- Гаррет, послушай, не ходи туда! – закричал фамильяр, физически даже не пытаясь перегородить дорогу старшему брату. Он будто подстегивал другого идти все быстрее, чтобы поскорее увидеть то, что он должен увидеть. Складывалось ощущение, словно Гаррет начал запутываться в огромной паутине, но та была настолько легкой и незаметной, что ему придется оказаться в самом центре паучьего логова прежде, чем он обнаружит себя в смертельной ловушке.

- Что ты пытаешься от меня скрыть?

- Правду. Ты не готов к ней, прошу, остановись.

Но он его, конечно же, не слушал. Резко отворив дверь в комнату матери, Гаррету пришлось замереть на пороге, недоумевая, что стало с окружающим миром. Он увидел кровать, аккуратно застеленную абсолютно чистым постельным бельем. И владелица комнаты мирно лежала на ней, пребывая в состоянии вечного покоя. Ничто не предвещало угрозы, пока до Гаррета не начала оседать вся тяжесть этой информации. Комната начала нещадно вращаться, стены затряслись, а картины на стене, созданные, конечно же, Стефаном, запрыгали перед глазами, как живые...

Он ничего не видел, вернее, видел, но не понимал. Не мог разобраться... Это не правда... Не может быть...

- Гаррет, - тихо сказал очень далекий голос Стефана, - Раз уж ты ее увидел, то должен узнать ее последнее желание. Ты ведь слышишь меня?

Юноша молчал, не находя в себе силы ответить.

- Она хотела, чтобы я дождался тебя, потому что мама была уверена, что ты к ней когда-нибудь придешь. Что ты увидишь ее именно такой, и поймешь как важно то, о чем она тебя хочет попросить. Скажи же что-нибудь, Гаррет.

- Когда? Когда он умерла? – язык его не слушался, и он не заметил, как опустился на колени, а перед ним замаячило лицо этого ненавистного существа. Он так близко, впитывает человеческие эмоции словно губка, чтобы потом попытаться их имитировать. Учиться чувствовать потерю и горе. Фамильяры похожи на опасных самообучаемых роботов. Их единственным низменным желанием можно считать желание стать человеком, чтобы следовать за ведьмой абсолютно не заметно для простых людей.

- Давно. Больше года назад. Она умерла, глядя мне в глаза, - медленно произнес Стефан, внимательно наблюдая за сменой эмоций на лице Гаррета.

И Гаррет заорал во всю глотку, стараясь перекричать запертого внутри его сознания ребенка, кричащего от боли. Он отрицал саму возможность происходившего. Мама не могла умереть!

- Почему ты ей не помог? Ты должен был ее защищать. Ты должен был кому-то сообщить, почему ты ни c кем не связался?!

Серые глаза Стефана наполнились темной влагой, заставив их радужку неестественно почернеть. Гаррет растерянно провожал взглядом темную влажную дорожку, спускавшуюся по щеке его брата. Этот монстр довольно правдоподобно изображал грусть. Слезы фамильяра на самом деле были сделаны из чернил, также как и их кровь. Тонкая алхимическая работа, требовавшая не абы каких знаний. На создание эмоций у фамильяра, у самого Гаррета ушел бы не один год.

- Как можно спасти человека, который не желает, чтобы его спасали? – тихо спросил Стефан.

- Помимо ее воли! Ты мог вытащить ее из дома и отнести в ближайшую больницу. Или позвонить кому-нибудь, неужели твоих куриных мозгов, даже на такое своеволие не хватает?

- Я лишь исполнял ее желание, - монотонно бубнил Стефан.

- Она хотела умереть?

- Она не хотела, чтобы умирал я, потому и отдала мне свою жизненную энергию.

Он убил ее. Этот вампир манипулировал ее чувствами и выжрал из нее всю ее жизнь, оставив лишь скелет, обтянутый кожей! Гаррет был даже немного рад, что все так обернулось. Теперь он мог покончить с этим и уничтожить эту жалкую подделку, столь любимую мамой.

- Она просила кое-что передать для тебя, - словно читая его мысли, произнес Стефан. Его кожа впитала в себя все черные слезы, и от былого псевдо-несчастного вида не осталось и следа, - А также сказала произнести определенную фразу слово в слово.

- Ну, послушаем, - с усмешкой сказал Гаррет, мысленно представляя, как голыми руками душит это существо, пока его шея не разобьется как фарфор.

Внезапно Стефан заговорил не своим голосом. Это был нежный, женский голос, который Гаррет не смог бы спутать ни с чьим другим.

- Верни Стефану то, что украл, и он вновь станет прежним. Обещай его беречь, Гаррет. Обещай ради меня!

Ее голос. Голос мертвой Арии Тауэр, звучал из уст этого чудовища.

Должно быть, когда она пожертвовала им, чтобы создать эту куклу, то он впитался в тело фамильяра. Зная его слабости, он играл на чувствах Гаррета, чтобы заполучить от него что-то ценное. Он хотел, чтобы Гаррет добровольно отдал ему свою жизнь, как до этого сделала наивная Ария!

- И все? Ни «Привет тебе сынок», или «Как ты поживал все эти годы в добровольном изгнании»? Просто верни моему любимчику то, что украл? Я тронут. Искренне тронут, - нужно было раздобыть немного крови или чернил, если он разобьет одну из ваз, что стояли на тумбочки матери и в очередной раз полоснет себя по руке...

- Стоит отметить слово добровольное, Гаррет. И да, это не все, что она успела сказать перед смертью. Она просила передать тебе один артефакт, но только в том случае, если ты вернешь мне то, что украл.

- Я ничего не мог у тебя забрать, потому что у тебя изначально ничего не было. Ты ничто. Было бы абсурдно предположить, что ты считаешь иначе.

Внезапно Стефан схватил Гаррет за шею и поднял того над землей, легко как маленького котенка.

- А как же моя сила, старший брат? На нее-то ты точно не имеешь права. Позволь мне освободить тебя от нее.

Гаррет не мог дышать, он ощущал как что-то внутри него, то, что мучило его и все же стало его неотъемлемой частью, выходило из его тела, оставляя его полностью опустошенным.

Сила Тауэра в теле фамильяра? Не бывать этому!

Гаррет бешено задергался в хватке Стефана, но тот не замечал его усилий. Он приоткрыл рот, и черная субстанция не понятно когда окружившая обоих юношей, начала проникать в его тело. Серые глаза начали наполняться красным оттенком, в них начала плескаться адская энергия. Сила настоящего Стефана в руках этой подделки станет по-настоящему опасной, но Гаррет с этим ничего поделать уже не мог.

На лице младшего брата появился здоровый румянец, волосы остались белоснежными, а разница во взгляде была столь очевидна, что могло показаться, что перед вами абсолютно другой человек.

В фамильяре появилась жизнь.

Отпустив Гаррета на землю, Стефан осторожно дотронулся до своего лица, ощущая тепло своей кожи, пощупал шею, чувствуя как начинает биться пульс. Он осмотрел комнату абсолютно новым взглядом, подмечая каждую мелочь, на которую раньше не обратил бы внимание, а если бы и обратил, то не предал бы этому большого значения. Он видел все, и даже различал нечто большее, чем мог мечтать увидеть обычный человек. Ему хотелось снова рисовать, вновь сотворить чудо, выразив всю пустоту последних лет на полотне. Вновь дотронуться до кистей, вдохнуть в себя запах красок, почувствовать шероховатую поверхность листа, окунуть свою ладонь в теплую кровь. Однако, вначале он достал из кармана аккуратно сложенный кусок пожелтевшего пергамента и положил его перед Гарретом.

- Как и договаривались. Это для тебя. Бесценный артефакт первого Тауэра. Надеюсь, ты найдешь ему хорошее применение, как и твоя мать.

Гаррет не знал плакать ему или смеяться, но, похоже, его желание все же исполнилось, Стефан ожил и ненавидел его всем сердцем. Это существо перестало быть фамильяром, демон или дьявол, вот его истинное название! Младший брат говорил что-то еще, но как Гаррет не старался, его сознание медленно начало погружаться в темную бездну и он его уже не слышал.