Напиши мою Смерть (Редактируется)

Дверь в палату дедушки закрылась, и Китти облегчено вздохнула. Последний час она провела в окружении самых разных людей и эмоций, они спрашивали, прикасались к ней, заставляли ее говорить. Оказавшись в палате дедушки, она так надеялась на долгожданную передышку, возможность замкнуться в себе, позволяя этому грозовому облаку из чужих чувств и мыслей раствориться в успокаивающей тишине. Но эта комната совсем ее не успокаивала. Она была обставлена очень красивой, и, безусловно, очень дорогой мебелью, которая успешно маскировала все медицинское оборудование. Но она безлика и холодна, с таким же успехом ее могли бы подвести к древним экспонатам из музея и предложить ей там отдохнуть. Она села в уютное на первый взгляд, красное кресло напротив кровати дедушки, и моментально почувствовала, что в нем редко, кто сидел. Мало кто навещал старейшего из рода Тауэров за эти последние несколько лет, но что думать по этому поводу, девочка пока не представляла. Тем не менее, комфорт одиночества сделал свое дело, вся усталость обрушилась на нее будто гигантская волна, унося последние остатки ее сил.

И зачем она дала персоналу клиники номер Дамиана? Ей итак одиноко и плохо, а она дала координаты человека, меньше всего интересующегося ее безопасностью. Запоздало пришло озарение, что стоило дать телефон самой Грей, но он как-то не всплыл в ее памяти. И по иронии, как послушный питомец, выполняющий безумные трюки лишь в отсутствие посторонних людей, а в остальное время же представляя собой довольно не впечатляющую и ничем не выдающуюся картину, ее разум послушно выудил из своих архивов номер Грей. Просто отлично.

Впрочем, сказать, что она была совсем уж одна, было бы грубо. Дедушка лежал рядом абсолютно недвижимо, совсем как восковая фигура, до шеи укутанная в теплое, белое одеяло. На фоне одеяла его кожа казалась бледно-желтого оттенка, яркими пятнами проступала старческая пигментация. Он все еще спал под воздействием лекарств и не реагировал на посторонние звуки. Этому можно было даже позавидовать. Никакие ужасы реального мира его просто не достанут.

Китти видела его не так часто, как хотелось бы, но его лицо она не забыла бы никогда. В особенности пронзительные голубые глаза, все еще живые и юные даже в возрасте восьмидесяти лет. Будто душа дедушки была все еще молодой, просто по нелепому стечению обстоятельств застряла в теле немощного старика. Сидя в кресле, Китти слушала равномерный звук его дыхания и, как могла, боролась с собственным сном. Стоило ей на мгновение сомкнуть глаза или опустить голову, как она тут же подскакивала на месте. Временами она обнаруживала, что все-таки проваливалась в беспокойный сон без сновидений, но он длился от силы минут пятнадцать не более. Это непонятное беспокойство утомляло ее еще больше. А еще был голод и желание почистить зубы. Как бы ей этого не хотелось, но ей все-таки придется покинуть палату, хоть она больше была похожа на дорогой номер-люкс. И если так, то частная ванная здесь все же должна быть. Пусть дедушка и слишком слаб, чтобы двигаться самостоятельно, где-то поблизости просто обязана быть хотя бы раковина. И в самом деле, в комнате присутствовала еще одна дверь, за которой обнаружилась довольно просторная ванная комната, в зеленых и черных тонах, явно не те цвета, которые ты ожидаешь увидеть в больнице.

Расправившись со своими естественными потребностями, перед ней встала проблема голода. Можно было позвонить по телефону, специально установленному для срочного вызова медсестры, и попросить ее принести что-нибудь, но сама мысль, что ей придется найти в себе смелость заговорить с другим человеком, пусть и по телефону, заставляла ее горло пересохнуть, как при приступе страшной жажды.

Нет, либо придется терпеть, либо идти на поиски пищи самостоятельно. Но где может быть кафетерий в этой огромной клинике? Внутри она оказалась даже больше, чем снаружи, а ведь она ходила лишь по одному из многих этажей. И снова эта иррациональная мысль о чернильнице. Использовать ее из-за голода будет глупо и расточительно.

Китти с любопытством посмотрела на дедушку. Если бы она использовала магию чернил на нем, чтобы дать ему немного энергии, то ей не пришлось бы сидеть в ожидании.

Ее разум послушно предоставил план действий. Рядом с его кроватью стояла тумбочка со вчерашней газетой, салфетками и вазой с цветами. У нее есть бумага, и чернила, что могут исполнить почти любое желание. Соблазн был велик, но она уже знала из книг, что за все приходится платить. Она не понимала, как работают эти чернила. Только догадывалась, что если пренебрегать обычными мерами предосторожности и начать использовать их напропалую, это может поставить ее жизнь под угрозу.

И все же.

Соблазн был очень велик. Дедушка был старейшим из их рода, и если уж кто и может помочь, так это был он. Надеяться было больше не на кого, не ждать же когда появится Дамиан, в самом деле. И потом, что плохого, если он немного помолодеет, и это достаточно веская причина, чтобы использовать магию.

Ручки у нее не было, но это была не беда. Достав из вазы один цветков, она отломила от него тонкий стебель. В древние века люди использовали кости и палочки для того, чтобы писать, так что она надеялась, что сам инструмент был, не так уж важен для магии чернил. В ее памяти всплыла информация, что до появления ручек, люди использовали настоящие перья птиц, причем наибольшее использование приобрели перья водоплавающих, например гусей. Их предок из легенды и вовсе использовал перья ворона, но только об этой чернильнице не было сказано ни слова. А что если следующий артефакт это именно перо? Но какое перо сумеет выдержать срок в несколько столетий и не распасться?

В виске опять начало неимоверно стрелять. Устало вздохнув, Китти отбросила ненужные мысли и постаралась сконцентрироваться на основной задаче. Как же дать жизненных сил дедушке и при этом ненароком ему не навредить? Китти заглянула в чернильницу и испуганно заметила, что осталась лишь пара капель, остальное засохло и превратилось в сухой черный порошок.

Что же делать? Может разбавить их водой, совсем немного, лишь для увеличения их количества?

В вазе была свежая вода. Аккуратно вылив небольшое количество в чернильницу, Китти стала ждать. Больших изменений она не почувствовала, но вода стала черной. Девочка надеялась, что ей можно было что-то написать, но если все-таки она только навредит? Нужен был подопытный кролик, на котором можно было бы их испытать. Кто-то, кого будет не жалко.

В голове всплыл тот неприятный медбрат, смотревший на нее недобрым взглядом. Всю дорогу до палаты, Китти старалась идти на приемлемом расстоянии от него.

- К твоему дедушке подключена куча дорогостоящего оборудования, поэтому убедительная просьба ничего там не трогать, - сказал он, ведя ее по стеклянному павильону в сторону северного крыла, - Хоть, ты, наверное, и думаешь, что твоя семья сумеет возместить нам все убытки, не забывай, что некоторые из них все-таки поддерживают в нем жизнь.

Не получив от Китти какой-либо реакции, ее провожатый, Вальтер Горкский, начал что-то насвистывать себе под нос, немного ускоряя свой шаг, отчего и без того уставшей девочке не оставалось ничего другого, как практически бежать за ним. Будто чувствуя ее антипатию, он отвечал ей холодным безразличием, смешанным с чем-то еще. Это непонятное чувство и отталкивало ее. Ей мерещилось, что он искоса смотрит на нее, когда думает, что она не замечает. Стоило им подойти к какому-нибудь повороту, как он грубо хватал ее за тонкий локоть, направляя ее в нужную сторону и вновь отпуская. Ее штормило от одного лишь касания, но она старалась не подавать виду, что что-то не так.

- Эй, малышка, ты разговаривать-то умеешь?

Опять прозвучал этот вопрос, за которым следуют лишь издевательства. Редкие друзья Лауры, с которыми ей приходилось пересекаться на каком-нибудь праздничном событии сестры, постоянно пытались ее запугать внезапными вопросами. Будто чувствуя ее неловкость, они не отступали, пока не добивались от девочки приступа панической атаки. Иногда ей казалось, что это сама Лаура управляла нападками ее друзей, будто нарочно доводя Китти до истерики, но какая ей от этого польза?

Чем старше она становилась, тем реже посещала семейные праздники, притворяясь больной и проводя время за более интересными и безопасными занятиями. Читая книги, например. Каждая прочитанная книга расширяла миры, существовавшие в ее голове, и позволяла ей скрыться от проблем. Но теперь ей приходится за это платить.

Вальтер Горский был неприятным странным типом, от которого у Китти шли мурашки по коже. И он вполне подходил на роль ее жертвенной свиньи. Да... Он подходит... Китти опять перестала чувствовать эмоции. Темная сущность в ее сердце пробудилась под стрессом и согласно предлагала различные варианты ее мести.

Больше не будет издевательств...

Больше не будет насмешек...

Только справедливое наказание...
Обмакнув стебель в разбавленные чернила, Китти принялась медленно писать на газете неаккуратные буквы. Чернила быстро расползались по тонкой бумаге, но в целом текст был читабельным.

Жизнь в глазах Вальтера Горкского, медленно начала угасать, ведь всего пару минут назад он случайно откусил себе язык...

Наваждение прошло. Придя в себя, Китти непонимающе уставилась на газету. Нет, она вовсе не хотела ему вредить. Она не хотела, чтобы лилась чья-то кровь, что на нее нашло? Она написала смерть человека. Девочка испугано посмотрела на дверь в ожидании, что кто-то войдет сюда, зная, что она наделала, но никто не пришел. Китти начала рвать газету в надежде, что это отменит действие этой надписи. И как это проверить?

В клинике стояла пугающая тишина. В северном крыле был всего один пациент, поэтому отсутствие людей не должно быть таким шокирующим фактором, но для Китти это было похоже на конец света. Нужно идти. Нужно любыми путями добраться до основного корпуса и понять, что же там произошло. Память услужливо прокладывала ей верный маршрут через мало знакомые коридоры и лестничные пролеты, людей все еще не было, однако это еще ничего не значило. По сути, она действовала, руководствуясь только своим чутьем, следуя за невидимой нитью ведущей ее к цели. Неслыханная смелость в ее представлении.

И вот, послышался пронзительный женский крик. И Китти начала бежать на встречу источнику этого крика, совсем не думая об опасности. Она заглянула за поворот и увидела страшное создание, сплошь состоявшее из почерневших, пропитанных черным вязким веществом, перьев. Оно разрывало на части одну из медсестер, покрывая коридор фонтаном из ее крови. Женщина перестала кричать, ее голова повисла на тонком куске кожи, а ее правая рука и часть живота были оторваны.

Это он. Она не знала почему, но была уверена, что это тот самый медбрат. Создание, образовавшееся из испорченных чернил, было похоже на помесь паука и птицы. У него было множество рук, а из спины торчали уродливые отростки, будто его крылья были оторваны. Его лицо вытянулось в подобие клюва, но в отличие от птиц у него были и клыки. Множество острых мелких зубов, разрывавших плоть, как бумагу.

Разбавленные чернила не убили его, но превратили в монстра пожирающего людей. Страшно представить, что могло произойти с дедушкой, если бы она не решилась проверить чернила на ком-то другом.

Китти недоуменно замерла от этой мысли, ее пугал не сам монстр и то, что он убивал, а лишь то, что она могла навредить своему дедушке? С ней что-то не так. Что-то происходило с ее разумом, заставляя мыслить по-другому, более безразлично в отношении, тех, кто ее обижал.

Внезапно она замерла, услышав звук шагов рядом с собой. Девочка медленно подняла голову и уставилась монстру, глядевшему на нее из поворота, в его мертвенно-серые глаза.