Напиши мою Смерть (Редактируется)

Это бы могло бы стать моей жизнью. Пышные приемы гостей, переливы классической музыки, которую исполняет настоящий оркестр. Яркий свет огромных люстр, что отбрасывают радужным цветом веселые блики на дорогой, вылизанный до блеска паркет. Изысканная еда, приготовленная знаменитыми поварами - рай для гурмана. Дорогие вина из только что открытых бочек - амброзия для настоящих ценителей старины. Непринужденная беседа с именитыми гостями, знающими толк в красивой жизни - услада для ушей, уставших от банальных тем офисных работников. Меня ведь этому учили, готовили к этому почти с рождения. Я впитала в себя эту атмосферу, как говориться с молоком матери. Правда, тогда я была лишь ребенком, и мое общение с гостями представляло собой одностороннюю, скупую коммуникацию. Они хвалили мою внешность, рост, ум, талант - да что угодно. На что хватало их воображения. У человека, который пытается вам польстить, на самом деле не так уж много вариантов, что можно сказать. Каждому возрасту свои заготовленные фразы, своя схема и правила. Если человек достаточно наловчился в области лести, заготовки принимаются на ура, и на их повторения из года в год внимания уже не обращают. В свою очередь, мне надлежало молча улыбаться и как можно вежливее благодарить собеседника в перерывах между этими комплиментами.

В остальном весь разговор велся лишь моими родителями. Отец, в основном, предпочитал отмалчиваться, но мама была настоящей светской львицей. Королева, которую не затмить ни чужой молодостью, ни высоким титулом, ни красотой и ни большими деньгами. Редкий дар, унаследованный только Дамианом. Люди этой породы привлекают заинтересованные взгляды. Мы же с отцом были скромными домоседами, чужое пристальное внимание для нас не желательно. Потому-то это была идеальная комбинация. Яркий свет, излучаемый аурой моего брата, отбрасывал такую уютную тень, в которой я могла комфортно укрыться от чужого колючего взгляда. Возможно, отец чувствовал то же самое, раз женился на маме. К сожалению, моя спокойная жизнь в тени таланта Дамиана длилась не долго. Только до того момента, когда братца забрали в больницу. После этого постоянные праздники превратились в мучительную ярмарку тщеславия. Теккерей знал о чем писать, жизнь и правда стала напоминать один большой кукольный театр. И вот спустя столько лет, я снова стала частью этого действа.

Однако сегодня все было иначе. Этот праздник больше не казался мне таким абсурдным. Похоже, с исчезновением магии Лауры, исчезла вся карикатурность и фальшивость, коими был пропитан праздник в моем изменившемся будущем. И надо сказать это радикальное изменения было мне очень по душе. Гости больше не казались мне охмелевшей толпой, перед глазами не маячила постоянная опасность, что дом О'Браунов согласно пророчеству будет объят пламенем. Будто само присутствие Лауры, ее немой фантом, сулящий лишь беды и горе, исчез из этого мира. Это было немного странно. Наверное, все, как и говорила Маргарет. Лаура решила придумать другой план, требовавший больше времени и, надеюсь, более длительной подготовки, так что пока мы были в безопасности. Настроение улучшалось с каждым мгновением. С чувством выполненного долга, я придавалась тихому веселью, которого не испытывала довольно давно.

Надо сказать, муляж ребенка созданный Марго, не вызвал никаких подозрений. Даже Аврора, такая же веселая и беззаботная, и, что немаловажно, живая и счастливая, не заметила подмены. Представив его гостям, она долго умилялась и рассказывала каждому, кто был готов ее слушать, обо всем мельчайших подробностях из жизни малыша. Так как жизнь ребенка разнообразием не отличалась, толпа постепенно редела, а те, кто продолжал ее слушать, вероятно, и сами имели детей или внуков, и прекрасно понимали восторги тетушки. Марго временами подходила ко мне, чтобы убедиться, что я веселюсь и ни в чем не нуждаюсь.

После телепортации ребенка и фамильяра я долгое время чувствовала слабость, и скромно сидела за одним из столов, наслаждаясь закусками и вином. Сестра и сама была бы не прочь провести со мной весь вечер, но как хозяйка вечера, пусть и для ненастоящего ребенка, она должна была играть свою роль, надев маску идеальной матери. Наблюдая за ней, я изумлялась ее силе духа. Мало где найдешь таких женщин, готовых отправить младенца в другое измерение и при этом весело отмечать его день рождения с толпой незнакомцев. Как он сейчас? В какой момент в книге он умудрился попасть?

Моя рука машинально потянулась к кулону на шее. Гладкий камешек превратился в прекрасное украшение для вечера. Малахит красиво гармонировал с зеленым платьем, и надежно держался в специальном крепеже. Таким образом, я могла быть уверена, что он никуда не денется, и я в любой момент смогу вернуть Соню и Симона обратно в наш мир. Хотя с возвращением все-таки придется пока повременить, едва ли я сейчас хотя бы встать смогу, не то, что применять магию.

Вино согревало меня изнутри. Решив, что на сегодня мне вина пока достаточно, я отложила тяжелый бокал на очень тонкой ножке, и снова начала осматривать толпу. Где же тетя Агнесса? В прошлый раз она сама сумела меня найти, но прошло уже несколько часов, а блондинки в белом платье, с опасным разрезом, все нигде не наблюдалось. Что могло пойти не так? Это новый виток времени, в котором Бог знает, сколько всего уже изменилось. Так что ее внезапное отсутствие меня очень сильно пугало. Связано ли это с Лаурой и стоило ли что-нибудь предпринять? Интуиция подсказывала, что что-то тут не чисто. Как только внутренние часы Маргарет отбили необходимость очередной проверки моего столика, я решила озвучить ей свои опасения.

- Думаешь, есть повод для беспокойства? - без особого волнения спросила она.

- Это же тетя Агнесса, когда она пропускала вечеринки? И потом это такой важный день для твоей матери и тебя, она ни за что бы его не пропустила.

- Я всегда думала, что у них какая-то не здоровая конкуренция между собой. Может быть, она не захотела присутствовать во время триумфа мамы?

- Глупости, когда Лаура ее застрелила...

Брови Маргарет удивленно начали подниматься, не такая уж сильная реакция для такой новости, но вполне очевидно, что ее истинные эмоции сквозь маску не пройдут.

- Даже так? Малышка Лаура, значит, любит пострелять?

- Не суть. Хоть ваши мамы и сохраняют видимость вражды между собой, но они заботятся друг о друге. Тетя Агнесса доказала это, когда первой подбежала к твоей матери, когда ее застрелила Лаура. Она буквально пыталась закрыть рану голыми руками. Она очень любит ее, хоть и не всегда способна это показывать.

Маргарет лишь пожала плечами.

- Они же сестры. Ты знала, что в детстве мама чуть не убила ее своей силой? После этого она все еще боится использовать свой дар. Считает это что-то дьявольское, запретное. По иронии судьбы, тетя Агнесса вообще не может его использовать, но сильно этого желает. Это породило брешь в их отношениях. Иногда у меня закрадывалась мысль, что они могут быть и не родными сестрами. Больно уж разница в возрасте была велика. Я думала, она дочь от первого брака бабушки или что-то в этом роде.

- И что, до этой недели я тоже не знала о даре. Хочешь сказать, что по твоей логике, и я приемная?

Маргарет искренне засмеялась.

- Нет, тут сомнений как раз никогда не было. Одного взгляда на вас с Дамианом будет достаточно, чтобы сказать, что вы родня. Но, раз пошла такая тема признаний, про тебя у меня был целый букет теорий и мыслей, каждая невероятнее другой.

- Оу, спасибо. Я всегда знала, что занимаю особое место в твоем сердце, - скептически пробурчала я, снова взяв в руки свой бокал с недопитым вином. Неловко получилось. А чего я собственно ожидала? Не пробудись во мне сила, стала бы очередной тетей Агнессой.

- Это на самом деле так, Грей. Но мы живем в семье, где каждый всегда был сам за себя. Наши родители всю свою жизнь были окружены тайнами и магией, которая постоянно толкала их в разные стороны. Им приходилось узнавать все самим, учиться на своих ошибках и стараться уберечь нас от их повторения. Моя мама старалась слишком рьяно, на мой вкус. А как насчет твоих? Начинают проясняться мотивы их прошлых поступков?

Хороший вопрос. Теперь, когда не нужно было спешить всех спасать, я могла наконец-то спокойно обо всем подумать. Глубоко вздохнув, я вновь почувствовала замедление времени. Все как обычно при использовании моей силы, только в этот раз ее использование мной вовсе не контролировалось. Праздничный зал исчез, а вместо него появилась белая комната. Здесь все то же, что и в кабинете отца, но только потерявшее цвет и потускневшее. Я сижу за белоснежным столом, и наблюдаю за тем, как по стенам бегущей строкой мечутся буквы. Буквы соединяются в слова, слова в предложения. Немой шепот декламирует этот бессвязный текст, и я понимаю, что в этой комнате заключено мое прошлое.

Вот оно. Все здесь, прямо передо мной. Как раскрытая книга, заново раскрывающая для меня самые главные, грустные и непонятные моменты моей жизни. Словно я случайно узнала концовку таинственной истории, и вернулась в начало, чтобы заново перечитать те моменты, на которые раньше не обращала внимания. Серые воспоминания наполнились красками, там где раньше зияла пустота проявилось забытое содержание. Порванные нити памяти соединились воедино, превращаясь в единое полотно образов. И среди этого потока сознания, появилось перечеркнутое имя. Сердце болезненно сжалось, но я понятия не имела, что это означало. Одно было предельно ясным. Кто-то проник в мое сознание и насильно его оттуда вычеркнул. Зачем, с какой целью?

- Грей? Тебе плохо?- холодная ладонь Маргарет сжимает мою и вытягивает из комнаты-памяти. Мне совсем не хочется, чтобы она до меня дотрагивалась. Я все еще слышу, как бесстрастный голос шепчет мне правду, от которой в ушах стоит шум, сравнимый по громкости с колокольным звоном. Мне все здесь кажется не правильным, чужим. Или же это я вдруг стала чужой? Как это возможно? Всего за пару секунд?

- Он стер его. Мое воспоминание, - глухо шепчу я, пряча свое лицо, чтобы больше не видеть эту комнату.

- Кто?

Я открываю глаза, в последний раз глядя на перечеркнутое имя. Оно написано настолько неразборчиво, что, даже вспомнив о том, что этот человек был когда-то в моей жизни, я не могу его прочитать. Не могу прикоснуться к нему. В абсолютно белой комнате, полной черных букв, это имя перечеркнуто красным.

- Я не понимаю. Не могу понять, - шепчу я, по лицу стекают слезы. Что этот человек значил для меня? Не могу вспомнить, хоть и очень хочу. Эта белая комната - точная копия кабинета моего отца. Его рабочая комната, в которой он создал практически все свои произведения. Мне нужно его увидеть, нужно встретиться с отцом и все выяснить.

Заиграла быстрая музыка. Как персонажи с праздничной открытки, гости забыли обо всех насущных заботах и начали кружиться в праздничном вальсе.

- Грей, пожалуйста, ты меня пугаешь.

Я и сама себя пугала. Кажется, я схожу с ума. Я сама решила отправиться к отцу? Неужели я решусь вернуться назад после всего того, что случилось? Поверить не могу, что хочу этого, но мое желание вернуть себе это перечеркнутое имя, намного сильнее той боли, ожидающей меня там.

- Все нормально, - вру я, и вкладываю в эти два слова все свои актерские таланты. Маргарет смотрит на меня и не верит ни слову, но расспрашивать дальше не решается, - Марго, ты можешь попытаться связаться с тетей Агнессой? У меня не спокойно на душе из-за ее отсутствия.

- Хорошо, никуда не уходи. Грей, обещай мне!

Марго видит меня насквозь, но в этом ослабшем состоянии я вряд ли далеко уйду. Разве что меня отсюда кто-то унесет, при чем на руках, но у меня здесь нет таких близких знакомых. Я молча киваю, понимая, что и в самом деле никуда отсюда не денусь. Тайне перечеркнутого имени придется подождать, пока я не окрепну.

- Я скоро вернусь, - обещает Марго и спешно идет на поиски телефона.

Я наблюдаю за танцующими гостями. Слезы давно высохли, но на губах все еще остался их солоноватый вкус. Мне совсем не хочется ехать домой. Моим домом уже давно стала та маленькая, дешевая квартирка, в которой я жила эти несколько лет. Иногда, очень редко, но все же, туда приезжал Дамиан, чтобы меня навестить. Я заказывала туда пиццу и другой фастфуд, приходила туда, уставшая после работы, и ощущала настоящее счастье. Там я написала свой первый рассказ, там же я впервые попробовала алкоголь, пусть этим-то гордиться не стоило, но я пробовала его у СЕБЯ дома.

Дом моих родителей был для меня чужим. Даже мысль о нем причиняла мне жгучую боль.

Гости все танцевали, их беззаботное веселье не доходило до моего стола. Казалось, что между нами была настоящая пропасть. Их мир и мой. Нас разделяла огненная полоса, через которую им никогда не прорваться. Гаррет был прав. Мир всегда делился на две половины. На ту, где находимся мы, и на ту, где находились все остальные. И они никогда не пересекутся, не найдут общих точек соприкосновения.

И тут среди этих пестрых, незнакомых лиц, я увидела одно знакомое. Этого человека здесь быть точно не могло, потому я впала в настоящий ступор. Что происходит? Почему он здесь?

Среди празднично одетых гостей, в своем неизменном синем костюме стоял Даниэль О'Лири.