Глава III
Охотник
Американский дождь оказался дрянью. Совсем без капель лондонского достоинства. Тот умел напоминать мне о чём-то важном... этот же беспардонно лезет под воротник и заставляет слуховой аппарат в моём правом ухе мерзко фонить. Я поморщился, шагая вдоль припаркованных машин, пока те медленно наполнялись местными «баранами». Шёл, не торопясь, перебирая кости в кармане плаща – их сухой стук помогал унять нарастающее раздражение.
Терпеть не могу похороны.
У раскрытых дверей катафалка я притормозил. Наклонил голову, рассматривая водилу единственным зрячим глазом из-под очков. Тот лихорадочно возился с рамками, путаясь в траурных лентах. А когда заметил меня через плечо, его тряхнуло так, будто он сам стоял одной ногой в могиле.
И не зря. Я почти всегда бесконечно далёк от милосердия.
Мой взгляд скользнул по портретам в его руках. Там на меня смотрело несколько лиц, несколько застывших улыбок. И ни в одном из этих «аватаров» я не нашел тех самых прозрачно-голубых глаз.
Глаз Брайана.
Водила захлопнул створки с таким рвением, будто боялся, что я сейчас запрыгну внутрь и уложу его в тот же гроб. Мотор взревел, и машина поспешно вклинилась в хвост уезжающей колонны. Я, провожая взглядом этот траурный парад лицемерия, лениво поправил вкладыш в правом ухе – дождь начал стихать, и аппарат наконец перестал фонить.
— Джакс, – я свернул на грязную тропу в обход кладбища и коснулся наушника уже в левом ухе. – Почему в этой стране от моего «Сэвил Роу» шарахаются, как от зачумленного?
Вопрос был риторическим, но мне доставляло почти физическое удовольствие лишний раз напомнить этому кипрскому любителю дредов о разнице между высокой модой и его гардеробом. В наушнике раздалось влажное чавканье, а следом – предупреждающий утробный рык. Я невольно дернул углом рта.
— НЕ ЗНАЮ! – вопль Джакса едва не выбил мне левую перепонку. – МОЖЕТ, ПОТОМУ ЧТО ЗДЕСЬ НЕ ВСЕ ФАНАТЫ «ОСТРЫХ КОЗЫРЬКОВ»?! Клянусь, твоя блохастая шайтанка сейчас сожрёт мой обед! Или меня! Зима, фу! Оставь пастрами! Харам!
Я поморщился, прикрывая глаза от его криков, но улыбка сама лезла на лицо. Хорошая девочка.
— Она просто чувствует в тебе родственную душу, Джакс. Такую же прожорливую, – отозвался я, вскользь коснувшись холодной ограды, огибая кладбище.
Едва я дошёл до угла, как замер и сделал один медленный шаг назад, скрываясь в тени мокрых туй.
— О-о... – выдохнул я, едва шевеля губами и сдвигая очки на лоб. – Подключись-ка ко мне своими штуками...
В наушнике раздался победный рык Зимы – всё-таки вырвала последний кусок мяса. Пока Джакс сдавленно матерился мне в ухо, я наслаждался по-настоящему занятным зрелищем.
— Чё, потерялся, дедуля? – пропыхтел Джакс и застучал по клавишам, – Пять секунд, и майор Бриггс разложит твой каждый чих в 3D.
Я не стал тратить силы на остроумный ответ. Я кусал губу, наблюдая за одной кошечкой, что пряталась в ветвях старой ели. Она так увлечена уезжающей колонной машин, что я мог бы протанцевать чечетку у нее за спиной – не заметила бы. Это было чертовски кстати.
— Закрепи маршрут, – бросил я и выключил наушник коротким нажатием.
Пришлось закусить костяшки пальцев, чтобы не рассмеяться и застыть за углом железобетонно тихо.
Пришла она к Лайле. Какая наглая, восхитительная ложь.
Я едва заметно качнул головой, вспоминая, как вручал ей этот чемоданчик, который она так упорно сжимала в руке. Джакс наткнулся на него в кустах, пока «проверял периметр» – а на деле просто искал дерево поудобнее. Я припомнил, как её лапки впились в ручку этого багажа, едва я передал ей его. И что-то мне зудило – вряд ли тот забит дамскими штучками.
Где это видано, чтобы на кладбище к кому бы то ни было заходили, предварительно спрятав что-то в кустах?
Разве что настоящая кошка. Что прикрывает хвостом свою самую большую тайну и надеется, что этого никто не заметит.
Она выглядела почти забавно, изображая скорбь у могилы женщины, которую – я знал на сто процентов – в глаза не видела. Я поначалу думал, что это одна из тех, кто сегодня за кругленькую сумму изобразил всё так, как было нужно на похоронах.
Но мои кости редко лгут.
А выпавшая семерка кричала о том, что эта кошечка – не из них. Кричала о том, что это совсем другая маска для сегодняшнего спектакля похорон Брайана. Эта маска гораздо глубже, запутаннее... Впрочем, сегодня каждый на этом кладбище отыграл свою роль. И я не исключение. Я лучше многих знал, как носить маску.
Даже две сразу.
Глядя на то, как колонна машин окончательно скрылась в гуще леса, я бесшумно вернул очки на переносицу, пряча мутный правый глаз за темным стеклом. Зрячий левый сощурился, изучая её фигуру дольше, чем при нашей первой встрече.
Она была точь-в-точь как одичавшая кошка. Также шипела на весь мир, готовая выпустить когти в любого, кто подойдёт слишком близко.
Вдалеке затих последний мотор, и в этот момент из динамика трубки, которую она прижимала к уху, донеслось четкое:
«Элен Баркли!».
Улыбка мгновенно стерлась с моего лица. И от неожиданности подошва моего сапога с сухим треском раздавила шишку. Я тут же скользнул под лапы низкой ели, вжимаясь торсом в шершавый ствол. Тяжелый плащ накрыл меня, стирая контуры тела в густой тени, а шляпу я прижал к груди, чтобы не выдать себя характерным силуэтом.
Затаив дыхание, я смотрел сквозь просвет между хвоей и землей. Слушал её рваные, суматошные шаги. Видел, как она пробежала мимо, едва не задев ветки моего укрытия. Я прислонился лбом к коре, давая ей фору, чтобы потом неспешно двинуться следом. Пальцы до хруста сжали фетр шляпы, и та самая улыбка сама по себе расползлась на моём лице.
Кошечка только что сэкономила мне тонну времени.
Выждав, пока её шаги окончательно затихнут, я вышел на тропу. Шляпа элегантно скользнула в гущу парика, а в кулаке уже привычно застучали кости. Я лениво перекатил их на ладонь, глядя, какую ставку выберет ироничная сука-судьба.
Две шестёрки.
— Бинго.
꧁𓆩⚁𓆪꧂
Ливень обрушился с новой силой, и в правом ухе снова взвыл ультразвук – аппарат окончательно сбоил от сырости. Но мне было чхать. Я замер на гребне холма, сверху вниз наблюдая за тем, как кошечка упрямо прет через шиповник, наверняка обдирая руки в кровь.
Мне до зуда в деснах хотелось увидеть её глаза. Проверить ту самую прозрачную синеву, которую не спутаешь ни с чем. Но пока оставалось только смотреть. Я скрестил руки на груди, подпирая подбородок кулаком, и позволил себе простое удовольствие – охоту.
В ней слишком много от Брайана.
Не того «инкогнито», которого знал весь мир американского шоу-бизнеса, а от того безумного фанатика, который в свое время заставлял парней из SAS проверять предохранители лишний раз. Я щурил зрячий глаз, видя в каждом её движении ту же страсть. Готовность идти к цели самым паршивым путем. Идти напролом, даже если дорога вымощена телами тех, кого не успели спасти.
Небо раскололось, и по лесу прокатился тяжелый грохот. Я инстинктивно вжал голову в плечи, чувствуя, как внутри всё сжимается от этого звука, а уши противно закололо. Чёртов гром.
Я снова полез к правому уху, вбивая вкладыш глубже, чтобы унять резкую боль. Статика в аппарате затихла, и руки сами скользнули в карманы фланелевых брюк. Глаза прикрылись, вызывая в памяти единственное, что еще помогало не свихнуться в этой сырой американской дыре. Куски жизни, за которую я, не раздумывая, отдал бы всё до последнего цента.
Моя работа с Брайаном.
Хотя сейчас вспомнилась и наша последняя рыбалка: зеркальная гладь озера Васт-Уотер [1] и такая плотная тишина, что можно было на короткое время почувствовать жизнь на этой земле. Я прокручивал и пытался воссоздать в памяти всё то, что было «до». До того, как Брайана Коггни решили стереть из реальности в пятьдесят восемь лет.
Я до хруста сжал кулак, вминая кости в ладонь. Раскрыл глаза, медленно наклоняя голову вбок, глядя на этот дом.
«Мы еще встретимся, старик. В этой жизни или в следующей – мне плевать. Но я верну тебе то, что ты поставил на свою "смерть"...»
Мой индиговый глаз не отрывался с входной двери, за которой скрылась эта кошечка. Ливень ритмично барабанил мне по плечам в плаще, по полям шляпы, оседал на бороде. Я смотрел до тех пор, пока шум дождя не разрезал надрывный вой мотора. Взглянул влево, замечая, как черный «Тахо» безнадежно засел в грязи.
— Майор... – прорычал я, глядя, как Джакс за рулем в бессильной злобе впечатывает кулак в руль.
Колеса впустую месят жижу, только разгоняя по лесу шум. Я с силой закусил щеку изнутри, чувствуя, как от этих звуков шрамы за ушами снова отозвались тягучей болью. И раздражением.
Ведь нам этот «Шевроле» нужен был за его безликость и чтоб забывался через пять минут. А это бесполезное, в разведке, растение сейчас рушил мой план в щепки.
Через десятую попытку Джакс всё же вырвался из грязевой лужи, и вскоре донесся лязг двери. Джакс вывалился наружу в потрёпанной экипировке SAS, невольно вызвав у меня желание закатить глаза. Со своими «пучками конопли» на голове он смотрелся как издевательство над британским уставом.
Тот едва успел хлопнуть дверью и сделать шаг, как его чуть не снесла с ног Зима, вылетевшая из салона прямо через водительское сиденье.
— Клянусь Аллахом... – прошипел он, указывая на Зиму пальцем. – В следующий раз ты едешь в багажнике!
Я вздохнул, всем видом показывая, как мало меня трогают его страдания. Впрочем, как и Зима – она махнула носом от его пальца и гордо приблизилась ко мне. Волчица ступала по раскисшей земле так легко, словно под её белыми лапами был ворс ковров Букингемского дворца. Подойдя вплотную, мокрый волчий нос властно ткнулся в мою ладонь.
— Привет, маленький, – нежно прошептал я, почесывая её за жестким ухом. – Прости, что оставил тебя наедине с этим недоразумением.
Я едва заметно качнул полями шляпы в сторону Джакса. Тот уже стоял на карачках перед передней осью, пытаясь нащупать остатки подвески. Зима обернулась, наградила его надменным взмахом хвоста и легко скрылась в чаще склона. Пришлось ещё раз прикусить щеку изнутри, но на этот раз, чтобы не рассмеяться. Моя девочка.
Джакс разогнулся, провожая волчицу тяжелым взглядом, и погрозил лесу пальцем в тактической перчатке.
— Kuss emmak... [2] – выплюнул он. – Ты с ней точно из одного чана с дерьмом вылез.
Я перевел на него взгляд поверх очков без тени недавнего веселья.
— Майор, – произнес я низко. – Не наглей.
— Дедуля, – протянул Джакс, вскинув средний палец, – Не газуй.
Я промолчал. Единственной причиной, по которой этот кипрский недомерок всё еще дышал, была наша общая миссия. Как и всегда.
Поправив воротник плаща, я снова впился взглядом в дом. Мы находились в густой тени скал и мокрого сосняка – идеальная точка, и снизу на фоне свинцового неба нас не разглядеть. А ведь кошечка наверняка нас... услышала.
Джакс, жмурясь от секущего ливня, притерся плечом рядом.
— И на чё мы пялимся? – выдохнул он, утирая лицо ладонью. – Я ради этого хлама гробил подвеску на серпантине?
Я взмахнул полами плаща и начал спуск, гася инерцию пяткой на раскисшем склоне.
— Скройся, шоколадный, – бросил я через плечо с тонкой улыбкой. – Твоя швабра на башке отсвечивает за милю.
В спину прилетел звук смачного плевка в грязь и демонстративный хлопок двери. Джакс остался караулить «Шевроле», а я уходил к дому, оставляя его в неведении. Рано ему знать, что в этой хибаре затаилась та, ради кого мы вообще сегодня появились в Колорадо.
Та единственная на всем кладбище, кто имел право стоять у той могилы. И единственная, кто станет платой за жизнь моего единственного бога.
Я заходил с тыла, втискиваясь в узкий проход между стеной и колючим шиповником. Сапоги бесшумно сминали мокрую зелень, а чавканье грязи надежно тонуло в шуме ливня. Остановившись у края террасы, я оперся на трухлявый поручень и скосил зрячий глаз на порог.
Прямо на досках валялась цепь и изуродованный замок. Я прищурился, изучая характер повреждений. Металл не был перекушен гидравликой или выбит кувалдой, что было логично. Но он все же был вскрыт, и вскрыт... чисто. Я закусил щеку изнутри, узнавая почерк Брайана.
Значит, точно его дочь.
Оттолкнувшись от перил, я засунул руки глубоко в карманы плаща и начал медленно обходить эту полуразруху. Тишину между раскатами грома разрезал мой негромкий свист. Я насвистывал любимый мотив Зимы:
Лондонский мост падает,
Падает, падает,
Лондонский мост падает,
Моя милая леди.
Я шел вдоль стен, нащупывая во внутреннем кармане пачку «Dunhill Menthol». Щелкнула зажигалка, но свист я не прекращал. Единственный зрячий глаз за линзой очков сканировал заколоченные окна, цепляясь за каждую щель в досках. Двигался я неторопливо, смакуя момент и едва заметно качая головой в такт мотиву
Я знал, что она слышит. И продолжал обход, игнорируя то, как шиповник царапается в дорогую ткань моего плаща.
Едва мои ноги снова вывели меня к террасе, губы сами собой разошлись в улыбке.
— А-а, вот ты где... – нежно пробасил я, останавливаясь у первой ступени крыльца.
Пока сигаретный огонек тлел под козырьком шляпы, из чащи бесшумно выплыла Зима. В зубах она сжимала еще теплого серого зайца.
— Хорошая девочка, – одобрил я, когда волчица опустилась к моему сапогу и с отчетливым хрустом перекусила добыче шею.
Не сводя бокового зрения с двери, я слегка наклонился и потрепал жесткую белую шкуру. Зима отозвалась утробным, предупреждающим рыком. Я глубоко затянулся и выдохнул ментоловый дым, не вынимая сигареты изо рта.
— Зи-ма-а-а... – протянул я, поучительно выпятив нижнюю губу. – Запачкаешься ведь.
Я мог бы и дальше любоваться своей маленькой хищницей, но Titan [3] в кармане брюк завибрировал, прерывая момент. Я коротко вздохнул, доставая матовый чёрный корпус, который мгновенно покрылся каплями дождя.
Джакс (MUTE): «Я щас обоссусь. Ты там долго еще?»
Поморщившись от холодной струйки, затекшей за шиворот, пальцы быстро отбили ответ на физической клавиатуре:
«Даже Зима терпеливее в засаде, чем ты. А она – девочка. Выезжай ровно через две минуты к трассе.»
Спрятав телефон, я сделал последнюю затяжку и вытолкнул дым вместе со словами:
— Ладно, развлекайся.
Маленькая даже ухом не повела. Она с чавкающим звуком рванула тушку, пачкая безупречно-белый загривок густой кровью. Я коротко усмехнулся и двинулся прочь, намеренно выбирая тот же путь, что и кошечка – прямо через примятые кусты и изломанные ветки. Шел медленно, спиной чувствуя её взгляд из-за досок.
Зиме будет слишком тесно в городе, а здесь – самое место, чтобы стать для Элен лучшим напоминанием о нашей встрече.
Надеюсь, девочки поладят.
꧁𓆩⚁𓆪꧂
Я выбрался на асфальт, оставляя на обочине куски раскисшей глины. Весь перемазанный в грязи «Тахо» застыл на фоне серых горных хребтов, уходящих в туман. Щелчком отправив окурок в кювет, я рывком распахнул тяжелую створку багажника. В нос ударил запах перегретого пластика и дешевого фастфуда из пакетов Джакса.
Руки привычно стянули промокшую шляпу и плащ, бережно укладывая их среди сплетения кабелей, глушилок и вскрытых системников. В просвете между подголовниками тут же протиснулись тёмные дреды.
— Аллах! – простонал он. – Ты там чё, заново этот дом перестраивал?!
Не торопясь, я выпрямился. Пальцы подцепили край силиконовой накладки и медленно начали отдирать густую каштановую бороду, обнажая идеально выбритую линию подбородка.
— Сходи уже в кусты, – лениво отозвался я, аккуратно укладывая «растительность» в ячейку несессера.
Джакс издал звук, средний между мычанием и рыком, и начал нервно вбивать подошву ботинка в коврик.
— Я те не облезлый пёс, чтоб метить территорию под дождём!
— Уверен? – протянул я, принимаясь за парик.
— А есть повод сомневаться?! – пафосно выдал он, хотя его колено продолжало отбивать нервную чечетку.
Я не торопился с ответом, укладывая чёрные пряди длиной до плеч вслед за бородой. Встряхнул головой, чувствуя, как кожа наконец начинает дышать после целого дня в этом синтетическом аду. Мои собственные волосы – короткие, жёсткие, темноватые – торчали колючим ёжиком. Я снял очки и с наслаждением провёл ладонью по затылку.
— Забыл, как чуть не лишился своего «стручка» в шиповнике? – негромко напомнил я.
Джакс откинул руку на спинку сиденья и широко заулыбался. В полумраке салона его зубы на фоне смуглой кожи казались слишком белыми.
— Чё, подглядывал за мной, извращенец?
Я молча выудил из бокового кармана сумки стерильный блистер – внутри раствора мелькали чёрные, как бездна, линзы. Вскрывал упаковку медленно, смакуя то, как Джакс ерзает на сиденье.
— Пс-пс-пс-с-с... – решил я позлить его еще больше, аккуратно вынимая из кармашка сумки капли для глаз.
— Ya hmar! [4] – простонал Джакс, отворачиваясь и сильнее прижимая ладонь к животу.
Я, кусая губу, закинул голову и закапал сначала оба глаза. Без сосудосуживающего я просто не выдержал бы линзы дольше часа. И лишь тогда медленно надел черные диски на оба глаза. Под крышей багажника смена маски прошла безупречно. Я уже был собой. Почти.
— Да поехали уже! – не выдержал Джакс и с коротким рыком завёл мотор.
Захлопнув багажник, я сел вперёд, на ходу выуживая кости. Едва дверь щелкнула, как Джакс впечатал педаль в пол, и «Тахо» пролетел мимо перечеркнутого указателя «Фокстон». Я расслабленно откинулся на спинку кресла в одном чёрном жилете и белой рубашке. Пальцы лениво перекатывали в ладони кости, слушая их успокаивающий стук.
— Как думаешь, кто она? – спросил я, сдерживая ту самую улыбку.
Джакс нахмурил густые тёмные брови, впиваясь взглядом в серую ленту хайвея.
— Кто?
Мне пришлось повернуть корпус целиком, чтобы поймать его лицо своим единственным зрячим глазом.
— Та девушка, из-за которой ты чуть не оставил своё хозяйство в колючках.
Джакс мимолётно мотнул в мою сторону головой, так что дреды хлестнули по воротнику тактической куртки.
— Эта? С чемоданом? – получив мой кивок, он снова вцепился в руль, выжимая из «Тахо» максимум на подъеме. – Я те чё, ходячая база Интерпола?
Он, не получив от меня никакого ответа, нервно затарабанил пальцами по ободу в такт вою мотора.
— Не знаю. С виду обычная городская сучка.
Я всё ещё сдерживал ту самую улыбку, перекатывая в ладони два чёрных кубика. Брайан бы за такое сравнение пришил ему язык к нёбу. И я бы не стал ему мешать.
— А если подумать? – я подвигал бровью, собирая морщинки на лбу. – Если есть чем?
Джакс закатил глаза и выдал длинное:
— Astaghfirullah...[5]
В отместку он резко заложил руль, входя в крутой поворот. Машину качнуло, и Джакс явно надеялся, что я приложусь виском о стекло, но я сидел как влитой.
— Тебе приглянулась эта пичуга? – тут же скривился он. – Напомню, у нас времени в обрез. И мы здесь не для твоих галантных игр с телками.
Я наклонил голову, глядя на него в упор. Либо у хакеров со временем атрофируется интуиция, либо я слишком тонко намекаю. Джакс начал коситься на меня, хмуро подрагивая своей бородкой и нервно перехватывая баранку на очередном повороте.
— Смотришь на меня, как твоя шайтанка перед прыжком.
Я ровно вздохнул, расслабляя одну пуговицу жилета, и в окончание решил не тянуть, кратко бросив кости в руке.
— Я смотрю, как человек, который не считает дочь Брайана сучкой.
Джакс вдарил по тормозам так, что шины взвизгнули. Нас швырнуло вперед, но через секунду мы впечатались в кресла обратно и замерли прямо посередине безлюдного хайвея.
— Istanna, istanna, istanna [6]... – он тряс указательным пальцем в тактической перчатке и глушил мотор, наплевав на то, что мы припаркованы в весьма неподходящем месте.
Джакс медленно повернулся ко мне, раздувая итак большие ноздри.
— Ты хочешь сказать, Пэтал зарыл Брайана в этой дыре, и мы «случайно» наткнулись на его дочь? Да кому ты впариваешь??! – выпалил он, едва срываясь на крик.
Я прищурился, разглядывая его сквозь черную линзу. Старик не зря в том анонимном интервью упомянул Фокстон как «идеальное место для финала». Пэтал похоронил его именно здесь, даже не подозревая, что Брайан всегда был на шаг впереди.
Джакс ждал ответа, вовсю развернувшись ко мне. Казалось, ещё секунда, и он решит, что я шучу – и без шуток вдарит мне. А я издевательски-медленно выдохнул, едва моя правая рука опустила один игральный кубик на приборную панель единицей вверх.
— Брайан прятал дочь, – я добавил второй кубик рядом. – Его «похоронили» в Фокстоне. И всё, что нам известно – это её имя.
Джакс переводил взгляд с кубиков на меня и обратно, цепляясь передними зубами за губу, как за остатки сомнений.
— И что? – скривился он, махнув пятерней на мои кубики. – Мало ли в Колорадо женщин с именем Элен? Дедуля, это Америка, а не закрытый клуб в Мейфэр.
— И именно сегодня, в день похорон, одна из них решила навестить это богом забытое кладбище? – я подвигал бровью. – Девушку эту зовут Элен Баркли. И давай без лишних вопросов, как я это узнал.
Джакс долго сидел неподвижно, глядя на единицу в кубике, а потом медленно опустил лоб о руль. Я лишь выше свел брови, не ожидая такой реакции и слушая его шумный выдох. Он медленно вышел из машины и замер прямо перед капотом под проливным дождем.
А затем моя рука накрыла своё лицо.
— Святые яйца! – заорал он на всё предгорье, хватаясь за дреды и приседая. – Я вернусь на Кипр!
Я выдохнул по-стариковски тяжело. Прямо как Брайан, когда разнимал нас при первой встрече.
— Ага, вот так сразу... – едва шевеля губами, бросил я в пустоту салона и оперся локтем на окно.
Через лобовое было видно, как этот «гений SAS» в полной штурмовой экипировке выдает дикую джигу прямо на разделительной полосе. Он вилял пахом и напевал что-то невнятное – видимо, осознание того, что нам не придётся прочесывать весь Колорадо, окончательно вышибло из него остатки профессионализма.
— Заканчивай, – я вяло махнул рукой, призывая его вернуться. – У нас полно дел.
Джакс в прыжке отбил чечётку подошвами кроссовок и запрыгнул за руль. На его широком темнокожем лице сиял такой ослепительный оскал, что, казалось, салон осветился ярче приборной панели.
— Каких дел?! – выпалил он с восторгом. – Разворачиваемся, пакуем её и валим! Прямо сейчас!
Он уже рванул рычаг передач, намереваясь крутануть «Тахо» на месте, но я накрыл его ладонь своей рукой.
— Действуем по плану, Джакс.
Майор замер, вцепившись в руль, и сморщил свой крупный нос. На его лбу прорезались глубокие складки, отражая полное непонимание.
— Shu halthala[7]?! Мы её уже нашли!
Я устроился поудобнее, вжимаясь лопатками в кожаное кресло и вытягивая ноги под бардачок.
— Всё не так просто. Поехали.
꧁𓆩⚁𓆪꧂
Мы медленно продирались сквозь центр Денвера. Тонированный «Тахо» неповоротливо объезжал тысячу фанатов в джерси. Я наклонял голову и щурил глаз, читая в мыслях – «Э-ве-ланш». Они заполонили всё пространство, размахивая флагами прямо перед нашим радиатором. Джакс, зажав телефон между плечом и ухом, пытался докричаться до своего бывшего сослуживца. Тот любезно одолжил нам свою берлогу в городе, а сам, окончательно обезумев от хоккея, уже мчался на другой конец штата в поисках выпивки и приключений.
— ГДЕ?! – гаркнул Джакс в трубку, яростно выкручивая руль, чтобы объехать перевернутый мусорный бак, из которого на асфальт вываливались остатки чьего-то праздничного ужина. – Какой, к черту, холм? Тут их десяток!
В этот момент на капот с победным воплем запрыгнул очередной фанат, и Джакс, не выдержав, нагнулся прямо в лобовое стекло.
— КУДА ТЫ ПРЁШЬ, МУДИЛА?!
Я сидел неподвижно, стараясь дышать ровно, хотя мой слуховой аппарат невыносимо свистел. Я морщился при каждом новом взрыве ликования за окном и переводил взгляд на этот настоящий парад безвкусицы. Безразмерные стаканы с разбавленной колой, нелепый грим на потных лицах и флаги, которые эти люди почему-то считали полноценной заменой одежде.
Фи. В Британии победы принято праздновать с достоинством.
— Ага... ага... ага... – Джакс агакал в трубку, одной рукой вцепившись в руль, а другой вбивая данные в планшет. – ГДЕ?!
Я снова прикрыл глаза, всерьез подавляя искушение приложить его лбом о клаксон, чтобы хотя бы он на секунду заткнулся.
— Ya habibi,[8]. Понял я, говорю! Разберемся! – Джакс швырнул телефон на соседнее сиденье и сдавленно зарычал.
Он резко вывернул руль, пересекая двойную сплошную прямо через гущу фанатов, которые едва успели отпрянуть от нашего бампера. Я не мог отказать себе в удовольствии немного подогреть его и без того закипающий мозг, поэтому вальяжно откинул голову на подголовник, демонстрируя полное, почти сонное спокойствие.
— Проблемы с навигацией, майор? – поинтересовался я самым невинным тоном.
— Никаких! – Джакс свернул в узкий, пропахший кислым мусором переулок. – Просто этот хоккеист-переросток – топографический кретин. Сказал «у памятника», а тут их на каждом углу по три штуки!
Я прикусил щеку изнутри, наблюдая, как он с остервенением вколачивает большим пальцем в навигатор: «Капитолийский холм».
— Твои когнитивные способности всегда давали сбой в условиях избытка тестостерона.
— Inshallah... [9] – Джакс выдал короткий, злой смешок. – Ты лучше смотри, чтобы твой аппарат не коротнул, дедуля. А то придется сдавать тебя в ремонт вместе с этим корытом.
Я отвернулся к окну, проигнорировав его встречный выпад. В узком коридоре между кирпичными стенами невыносимый визг толпы наконец сменился глухим, низким гулом, от которого перепонкам стало чуть легче.
— Может, соизволишь объяснить, зачем мы притащились сюда вместо того, чтобы жрать оливки на берегу Лимассола?
Я медленно качнул головой из стороны в сторону, слушая сухой хруст собственных шейных позвонков.
— Со временем поймёшь. Как всегда.
Майор цыкнул языком и впечатал педаль газа в пол, вжимая нас в кресла. Следующие пятнадцать минут, пока мы петляли по вонючим задворкам Денвера, он то и дело тяжело вздыхал – Джакс органически не переносил тишины. А я, глядя на пролетающие мимо огни, по-настоящему завидовал Зиме. Она сейчас там, в сыром покое Фокстона, наверняка вдыхает запах паники моей кошечки.
Я сказал «моей»? Вам показалось.
Мы притормозили у восьмиэтажной высотки из закопченного кирпича. Через тонированное стекло я окинул брезгливым взглядом облупленные карнизы, ржавые пожарные лестницы и окна, которые, кажется, не мыли со времен Великой депрессии. Типичный американский «дешестрой» с нелепой претензией на историю.
— И это всё? – спросил я, выбираясь из машины. – Ничего приличнее в этом городе не нашлось?
Двери хлопнули почти синхронно. Джакс, направляясь к багажнику, бросил через плечо дежурное:
— Не нравится – кати в свой Лондон.
Я промолчал, сделав пару шагов к обшарпанному входу. Дождь давно прекратился, оставив после себя лишь запах мокрого асфальта и тяжелую духоту. Рука в кармане фланелевых брюк привычно перебирала кости. Что ж, выбирать не приходилось, только терпеть.
— Жрать хочу, — снова донеслось сзади.
Джакс с грохотом распахнул багажник. Судя по звукам, он сначала долго разгребал наваленный внутри бардак и только потом принялся выуживать свои сумки, набитые вещами и цифровыми приблудами. Я скривил угол рта, так и не обернувшись.
— Не удивлен. С твоим метаболизмом у тебя вместо рта промышленный шредер, который в принципе не закрывается.
— Уи-уи-уи! – Джакс перебрал ногами и склонился к самому моему лицу, обнимая свои две огромные сумки. – Иди, выгребай свое барахло сам. Я тебе не нанятая прислуга, чтобы таскать твои костюмчики.
Он освободил руку и с коротким замахом швырнул мне ключи. Я перехватил их у самого лица, даже не моргнув. Джакс, пафосно покачивая плечами под весом сумок, двинулся ко входу в подъезд, а я лишь молча покачал головой.
Интересно, о чем вообще думал Брайан, когда решал, что из нас получится отличная команда?
Я достал из багажника кофр с самым необходимым, оставив сумку с «масками» внутри. Тяжелая створка захлопнулась с глухим звуком, я мазнул пальцем по сенсору сигналки и направился к входу. Шел нарочито медленно, смакуя то, как Джакс нетерпеливо подпирает спиной обшарпанную дверь подъезда. Внутри предсказуемо не оказалось консьержа, зато густо тянуло дешевой марихуаной.
— У меня пузырь не железный! – рыкнул он, когда я наконец соизволил войти в холл и принялся лениво осматривать углы, перекатывая в руке кости.
— Да? А я был уверен, что ты обделался еще на въезде, когда нас прижали из-за твоего боевого раскраса, – я кивнул через плечо на его экипировку.
Джакс фыркнул и протаранил меня плечом, прорываясь к лифту.
— Kuss emmak... – выплюнул он под нос.
Я растянул ту самую улыбку, провел кончиком языка по губе и зашел вслед за ним в дребезжащую кабину. По-хозяйски облокотился на стенку, пока Джакс вколачивал пальцем «восьмерку» и сверлил взглядом табло.
— Надо было оставить тебя в лесу, вместе с твоей шайтанкой, – он обернулся и язвительно раздул ноздри, тряхнув дредами. – К слову, в этом тусклом свете ты вылитый Пеннивайз. Только шарика не хватает.
Я беззлобно, но увесисто ткнул его локтем под дых. Вот чего не стоило делать, так это сравнивать меня со Скарсгардом. Джакс захехекал, сгибаясь и пытаясь увернуться от следующего выпада моего локтя.
— Чё, дедуля, правда глаза колет?
Моя спина надменно выпрямилась, преграждая ему выход как раз в тот момент, когда двери с лязгом разошлись на восьмом этаже.
— Твое счастье, Джакс, что я не мараю сталь о что попало, – бросил я через плечо, первым выходя в коридор.
Джакс, шумно сопя мне в затылок, явно вознамерился отвесить «дружеский» пендаль, но я, не оборачиваясь, сместил центр тяжести и резко ушел влево. Замер у стены с самым скучающим видом, небрежно скрестив лодыжки. Джакс, не ожидавший такой маневренности от «дедули», по инерции пролетел мимо. Он едва не вписался плечом в косяк, чудом удержав свои баулы от падения. Выпрямился он мгновенно, пытаясь сохранить лицо, и зыркнул на меня исподлобья.
— Псих косоглазый, – буркнул он, наклоняясь к порогу нужной квартиры.
Он приподнял край засаленного коврика, выудил ключ и с третьей попытки попал в замок. Я не удержался:
— Гены – упрямая штука, тянут на дно... Стоило ли пересекать океан, чтобы снова ковыряться в мусоре под дверью?
Джакс дернулся в мою сторону, но, скованный весом сумок, лишь беспомощно качнулся, едва не завалившись на бок. Я от души посмеялся – видеть его в таком бессилии было истинным наслаждением. Не дожидаясь приглашения, первым проскользнул в квартиру, на ходу скидывая сапоги.
Пока за спиной Джакс ворчал, вымещая злость на входной двери, я осматривал студию, в которой нам предстоит некоторое время контоваться. Зрелище было удручающим: брошенный прямо на бетон матрас, голые стены с пятнами сырости и целая батарея пустых банок из-под пива под огромным телевизором. Типичная конура бывшего спецназовца, у которого теперь из ценностей в жизни — только логотип «Эвеланш».
— Да-а... – протянул я, морщась от густого запаха дешевого хмеля.
И замер посреди комнаты, не решаясь пристроить кофр на пол. Моя сумка казалась здесь чище, чем вся эта чертова страна вместе взятая.
— Больше я не доверю тебе выбор укрытия, Джакс. Уж лучше бы мы сняли номер в мотеле для дальнобойщиков.
Джакс прошел мимо, намеренно прижался к моему плечу, и на мгновение его лицо оказалось в дюйме от моего виска. Он с коротким усилием вбросил прямо в раковину моего правого уха горячий воздух, перешедший в издевательски-сладострастный стон:
— А-АХ-Х!
Я зажмурился, чувствуя, как внутри черепа отозвался звон. Не стал поднимать руки, чтобы ударить его или прижать ладонь к уху – любая реакция выдала бы мою слабость. Джакс сбросил всё свое добро на матрас, рухнул на колени и принялся лихорадочно потрошить сумки.
— Так похоже на мотель? – едко протянул он, не оборачиваясь.
Я медленно выдохнул, подходя к окну без штор. Едва заметно потерся правым ухом о плечо, унимая зудящий гул. Поставил кофр на пыльный подоконник, положил рядом кости и засунул руки в карманы брюк, глядя на безвкусные огни Денвера.
— Короче... раз дочь Брайана сама попала нам в руки, меняем план, – бросил я, не оборачиваясь к комнате.
За спиной послышался сухой шелест кабелей. В мутном отражении окна я видел, как Джакс извлекает из защитного кейса свой «Тафбук» и щелкает тумблерами, оживляя железо. Он выдал какое-то нечленораздельное «угу», и я продолжил:
— Пробей, на кого оформлена земля в конце моего маршрута. Мне нужно знать всё о владельце – где работает, чем дышит. А я пока... – я потянулся, слушая, как хрустят затекшие позвонки, и щелкнул замками кофра. – Схожу в душ.
— Зашибись! – Джакс с силой вткнул кабель в разъем, едва не выломав гнездо с мясом. – Дедуля принимает ванны, а я паши?
Ноги неспешно повели меня к единственной двери, рядом с которой стояла корзина, полная гнилых спортивных гетр. Уже взявшись за ручку, я обернулся:
— Пашут, майор, за еду. А я, как твой благодетель, прослежу, чтобы ужин сегодня был за мой счет.
Я прикрыл дверь прежде, чем в нее успел прилететь какой-нибудь заношенный кроссовок. Хлипкий замок щелкнул, отрезая меня от его ворчания за стеной. Разумеется, я бы не рискнул коснуться этого кафельного дерьма голым телом, не заставив Джакса предварительно выдраить здесь каждый сантиметр хлоркой. Поэтому я просто создал видимость для следующего часа. Вывернул краны, позволяя воде с грохотом биться о желтое дно ванны.
Я присел на холодный край чугунного борта, зажав кофр между коленями. Из потайного отделения достал блокнот в грубой коричневой коже и мягкий графитовый карандаш. Пальцы, еще минуту назад готовые ломать хрящи, теперь двигались с осторожной нежностью. Штрих за штрихом на бумаге проступал изломанный, чертовски упрямый силуэт.
— Кошечка... – прошептал я, выводя линию ее плеча, – Скоро ты покажешь мне, что прячется под маской Элен Баркли.
꧁𓆩⚁𓆪꧂
Спустя час замок тихо щелкнул. Я поправил жилет и в последний раз провел ладонью по штанине, разглаживая упрямую складку. Выключил свет в ванной и прошел по голому бетону в одних носках, чувствуя каждый бугорок. Остановился, привалившись плечом к углу стены, глядя на спину Джакса в белой борцовке.
Тот сидел, ссутулившись на матрасе, и даже не шелохнулся. Из его огромных наушников, плотно прижатых к дредам, вырывался глухой бас:
I thought that we were meant to be...
You took my heart and left it bleedin'...
Джакс меня не замечал, бездумно прокручивая в пальцах серебряный полумесяц на цепочке. Я смотрел на его затылок и думал о том, что Брайан всегда умел находить сломанных людей.
Он вытянул руку и ткнул пальцем в клавиатуру, запуская песню по кругу. Тяжелые слова снова пронеслись по комнате, и я прислонил висок к шершавой бетонной стене. Джакс замер на секунду, а потом нажал на клавишу, и центральный дисплей моргнул, разворачивая зернистый снимок.
Я прищурил глаз на выцветшие края, шум матрицы и ломаные пиксели. Это было старое фото, качество которого он явно вытягивал через нейросети не один час. На снимке маленькая девочка с озорными афрокудрями и той самой цепочкой висела на шее у подростка, увлеченно пытаясь заплести его первые дреды. На фоне обшарпанной кирпичной стены и горы ржавого хлама тот парень на фото – еще просто испуганный пацан – нелепо улыбался в объектив.
Мой клык неспешно потерся о нижние зубы. Я всегда гадал, как в нем уживаются эти крайности. Правоверный мусульманин, который не притрагивается к спиртному, но при этом может спокойно справить нужду под ближайшим деревом, не заботясь об этикете. Но глядя на это захолустье на фото, я понимал... дело не только в религии.
Из плотно прижатых к его ушам амбушюр донеслось надрывное:
Your love is suicidal...
For me, your love is suicidal...
Джакс медленно подался вперед, почти касаясь лбом стекла монитора. Он замер, прижавшись лицом к пиксельному лицу девочки, словно пытался через пластик и ток вдохнуть её запах. Я сглотнул, чувствуя, как в горле встает ком. Это фото пахло для него чем-то, известным только ему одному. Но дыры, подобные той, что была на снимке, пахнут всегда иначе.
И только теперь я до конца понял истинную причину его трезвости. Эти запахи могли в секунду швырнуть его обратно, заставив снова потерять ту, что ему не удалось спасти.
Я бесшумно отступил к двери ванной и на этот раз хлопнул ею по-настоящему громко. Мои медлительные шаги по бетону дали Джаксу те несколько секунд, которые были ему необходимы, чтобы вынырнуть из своего прошлого. Когда я завернул за угол, он уже листал какие-то фотки с бразильскими красотками, нервным рывком сбрасывая наушники на шею.
— Ты чё, дрочил там целый час?! – рявкнул он, вскакивая с матраса.
Джакс пронесся мимо, намеренно задев меня плечом. Я крепче перехватил ручку кофра, слушая, как за моей спиной с грохотом захлопывается дверь, а затем следует типичный для санузла звук.
— Твоя толерантность, Джакс, заслуживает отдельного места в аду, – бросил я, делая вид, что не заметил, как минуту назад он пытался обнять пиксельный призрак.
— Ой, какие мы нежные! – донеслось под аккомпанемент сливного бачка. – Между прочим, я уже заказал гору гироса и литры дзадзики. Готовь баксы, дедуля!
Я прошел вглубь студии и оставил кофр на подоконнике. Дождался, пока Джакс, на ходу затягивая шнурок на камуфляжных джоггерах, по-турецки устроится на матрасе перед терминалами. И лениво перекатил кубики в ладони, кивнув.
— Показывай, что нарыл. И я подумаю, стоит ли твой гирос потраченных денег.
— Стоит... – Джакс кивнул и с силой чмокнул свой кулон.
Раньше, работая с Брайаном, я видел этот жест сотни раз и списывал его на обычную набожность. Теперь я знал, что этот серебряный полумесяц – единственное, что связывает его с той девочкой на фото.
Пафосным жестом он ударил по клавише и откинулся назад, закинув руки за голову и подминая под себя дреды.
— На, изучай, Шерлок.
Я замер, слегка склонив голову набок. Мой зрячий глаз сначала задержался на лице Джакса, пытаясь считать его настрой, а затем вернулся к строчкам на мониторе.
Адрес объекта: Фокстон-Роуд, 14, сектор «Теневой пик».
Мой клык тёрся о клык, и я чувствовал, как шрамы за ушами неприятно зудят.
— Настоящая дыра в Скалистых горах, – пробасил я, изучая карту. – До ближайшего соседа три мили глухого леса. Пролистай вниз.
Джакс безымянным пальцем провел по тачпаду. Я наклонился почти к самому экрану, так что синий свет выделил каждую крапинку раздражения от бритья на моем лице.
— Хм... но свет, газ и вода работают исправно.
Зрачок впился в дату последней транзакции: 25 июня 2022 года.
— Найди мне, с какого счета ушли деньги, – я ткнул пальцем в экран. – Брайан официально «умер» сегодня утром. Кто, черт возьми, оплатил счета за воду?
Джакс зевнул, решив блеснуть очевидным:
— Дочь, разве нет?
Я медленно повернул голову к нему, ловя его лицо своим рабочим глазом.
— Я видел его дочь на кладбище, Джакс. Поверь мне на слово, это не её рук дело.
— А я не верю, – Джакс отрезал это без привычного паясничанья, даже не повернув головы. – Заканчивай уже играть в ищейку, Кейл. Нахрена тебе копать под неё, если мы и так знаем, что это дочь Брайана?
Я долго разглядывал его профиль, медленно стуча клыком о клык. Я мог бы напомнить ему, что он такой же человек с прошлым, как и она. Я любил ковырять старые болячки, но сейчас, после увиденного, почему-то промолчал.
— И как ты себе это представляешь? – я выдохнул, почесав двумя пальцами переносицу. – Подкатим к ней на обочину и скажем: «Привет, мы тут работали с твоим отцом, поехали с нами, пока на тебя не вышел Пэтал»?
Джакс уставился в серый бетонный потолок, лениво запуская пятерню в густые дреды. Я же отвернул голову к окну, чувствуя, как на мгновение участилось дыхание, сбивая привычный ритм. Джакс в своей простоте был прав – нам нужно было просто найти её.
Но не мне. И задолго до прибытия в Колорадо я перетасовывал грани кубиков. И тасовал их сейчас так, чтобы майор ни о чем не догадался.
— Не вижу никакой проблемы, – отозвался Джакс совершенно спокойно. – Расскажем ей всё как есть, упакуем в самолет и через двенадцать часов будем валяться в Лимассоле, глядя на закат.
Я медленно опустил подбородок, чувствуя, как под натянутой тканью жилета напряглись мышцы плеч.
— Люди так не работают, Джакс. А женщины, особенно такие, как она, и подавно.
Он закатил свои вечно воспаленные от мониторов карие глаза, в которых сейчас отражался синий свет терминалов.
— Ах да, совсем забыл... В тебе же всегда просыпается эстет Ави, когда дело касается симпатичной девки.
Я с тихой ухмылкой подбросил кости. Они со стуком упали на его импровизированный стол из фанерных паллет, заваленный переходниками и жесткими дисками.
Две единицы. Две маски, смотрящие в упор.
— Я бы не называл Элен девкой, – покачал головой я, глядя на черные грани кубиков с их слепяще-белыми точками. – Девки обычно ищут принца на белом коне. А эта кошечка спасает себя сама.
Джакс издевательски заулюлюкал, кривя губы в усмешке.
— Ко-о-ошечка... – выдал он, качая головой. – Кейл, завязывай с лирикой, пока я не блеванул прямо на клавиатуру.
Я отошел к окну, на ходу расстегивая пуговицы черного жилета. Ткань неохотно скользнула с плеч, открывая белизну рубашки. Я сложил его, аккуратно перекинув через крышку кофра, и замер у самого стекла.
— По крайней мере, я не коллекционирую порно с бразильскими попками, – бросил я через плечо. – В отличие от некоторых.
В меня тут же полетела пустая жестяная банка. Я поймал её за спиной, даже не оборачиваясь, и коротко рассмеялся, откинув голову назад. В отражении окна я видел свои шрамы – две уродливые, бардовые дуги, идущие от мочек ушей вниз к шее. Джакс на мгновение замер, уставившись на них своим тяжелым взглядом, но быстро взял себя в руки и снова забарабанил по клавишам.
— Ладно, дедуля, всё равно без меня ты бы до сих пор гуглил, как включить модем, – пробормотал он, не глядя на меня. – Сейчас вскроем этот кошелёк...
Я прикусил щеку изнутри. Было паршиво от того, что я втягивал Джакса в дерьмо, из которого он давно вылез.
— Только вот что тебе это даст? – добавил он, лениво вытягивая кабель из одного разъема и вставляя его в другой. – Если уж мы с тобой узнали о ней в самый последний момент, Брайан наверняка стёр из сети всё, что с ней связано.
Ноги неспеша поднесли меня ближе к его мониторам, и я иронично выпятил нижнюю губу.
— Неожиданно. Твои дреды начали пропускать кислород к мозгу, майор?
Джакс, не отрываясь от монитора, показал мне средний палец прямо через подмышку своей борцовки. Я усмехнулся и подцепил с его паллетного стола свои кости, глядя на бегущие по экрану бесконечные строки кода и какие-то сине-зелёные графики.
— Я и без тебя знаю, что никакой Элен Коггни не существует в природе, – негромко произнес я. – Есть только Элен Баркли. Вот под неё мы и начнем копать.
Джакс коротко хохотнул, оперся локтем о столешницу и задумчиво закусил костяшку указательного пальца.
— Не-а. Не угадал.
Я медленно наклонил голову набок. Ненавижу момент, когда я чувствую себя ископаемым на фоне его цифровых фокусов. Все эти прыгающие цифры на мониторе для меня были китайской грамотой.
— Что ты имеешь в виду?
Мой единственный глаз в черной линзе буквально сверлил его затылок, но Джакс только отмахнулся, еще глубже уходя в свои алгоритмы. Я нетерпеливо подбросил кубики в кулаке и разжал пальцы прямо на край его стола.
Один и два. Тройка.
Я замер, глядя на кости, но резкий, бесцеремонный стук в дверь заставил нас обоих синхронно дернуться. Мы повернули головы ко входу одновременно.
— Доставка! – проорал за дверью голос, перемежая английский бодрым испанским матом и нетерпеливо барабаня в косяк.
— Наконец-то! – Джакс подскочил на месте. – Где твой кошель, дедуля?
Я даже не повернул головы, впившись взглядом в издевательски медленную полоску загрузки на мониторе. Она ползла по миллиметру, словно испытывая мой лимит терпения.
— В тачке остался. Оплати со своих, позже сочтемся, – бросил я, чувствуя, как шрам за ухом начинает зудеть от напряжения. Я не удержался и почесал его гранью кубика.
Джакс недовольно цыкнул, шурша одеждой в прихожей. Я мельком взглянул, как он натягивает серое худи, поглубже нахлобучивая капюшон – радует, что у него хватило мозгов догадаться не светить лицом даже перед курьерами.
— Вот так всегда! – ворчал он, с остервенением затягивая шнурки на шее. – Твоя шайтанка обрывает мне весь кайф с едой, ты вечно со своим «потом, потом»...
Он замер у самой двери, на мгновение перестав бороться с завязками, и обернулся ко мне:
— Кстати, нахрена ты её там вообще оставил? Нет, не то чтобы я скучал по ней, но всё же...
Я даже не шелохнулся. Мой единственный зрячий глаз застыл на синем свечении экрана, игнорируя всё, что находилось за пределами пикселей. Я просто лениво отмахнулся от него рукой:
— Так надо, майор. Иди уже.
Он скорчил рожу, беззвучно передразнивая мой тон, и спустя секунду входная дверь захлопнулась с тихим хлопком. В пустой бетонной студии стало тихо, и всё моё внимание сузилось до этой чертовой полоски загрузки.
И она наконец доползла до края.
Экран моргнул, выплевывая имя владельца счета, с которого сегодня ушли тридцать два доллара в адрес «Xcel Energy» – главного поставщика электричества и газа в Фокстоне. И в графе плательщика значилась вовсе не моя кошечка.
Я медленно перевел взгляд на кубики, растягивая ту самую улыбку на лице. Тройка.
Кто-то третий влез в нашу партию, пока мы считали себя главными игроками.
⊱━━━━━━━━━━━━━━━━⊰
YNW Melly, Juice WRLD - Suicidal Remix
[1] Васт-Уотер (англ. Wast Water) – ледниковое озеро в национальном парке Лейк-Дистрикт. Окружено крутыми осыпями и высочайшими вершинами Англии.
[2] Грубое арабское ругательство (буквально – оскорбление матери).
[3] Titan Pocket – компактный защищенный телефон.
[4] Осел!
[5] Исламская формула покаяния.
[6] Погоди, погоди, погоди...
[7] Арабское восклицание, выражающее жалобы на невыносимую ситуацию.
[8] Фамильярное обращение «дорогой мой».
[9] Inshallah (араб.) – «Если на то будет воля Божья». В данном контексте используется как ироничное «Ну-ну, надейся»