Глава 32
Когда враги успели стать друзьями, а друзья - врагами?
*********
-
Тебе конец, Доминик Пирс!
Сегодня день начался не с кофе, без моего любимого двойного эспрессо, и без просмотра новостной ленты в Фейсбуке, наверное именно поэтому всё пошло наперекосяк до самого вечера; сейчас в моей голове сотни мыслей, в основном они плохие, до краёв пессимистичные, ну а другие настойчивы, усердно говорящие спасти всех и спастись самой.
За такие мысли стоящий передо мной зеленоглазый мускулистый мужчина, давно бы заставил пожалеть за сказанные слова. Но он, к сожалению видит перед собой ту же картину, что и я: куча людей, много орудий для убийства, бронированные машины черного цвета. Разве у меня есть выбор?
Господи, Пирс не простит мне эти мысли, а возможно даже накажет, что не думаю о близких, которые непременно будут волноваться.
Но если не я, то кто должен его спасти, чтобы выжить самой? Таков закон равновесия.
Делаю резкий выпад вперёд и с силой отталкиваю ошарашенного Доминика назад.
- Джошуа, послушай!...
За десять часов до этого
В те редкие для Манхеттена мгновения, когда солнце уже достаточно сильно прогревало землю и люди спешили поскорее занять места в центральном парке, дабы впитать себя витамин D - я, одетая в совсем лёгкий, но как и гласил заключённой договор, брендовый белый сарафан ручной работы, стояла перед входом в больницу.
Утром же, как и ожидалось, я проснулась в гордом одиночестве, и лишь тепло вчерашнего алкоголя согревало моё тело. Спасибо матери Доминика, она позволила попросить у дворецкого (не знаю где он смог достать)«Кровавую Мэри» со стебельком сельдерея и оливками. Лучшее средство от похмелья и не придумаешь.
И сейчас мне было прекрасно, если не считать, что на душе становилось грустно при виде белых отделений больницы, ведь мои пальцы жаждали взять в руки скальпель, я ещё не была готова так быстро заканчивать свою профессиональную деятельность.
От воспоминаний голова закружилась.
Сегодня мне удалось выехать за пределы особняка, покинуть место, в котором меня встречали с ненавистью или сожалением в глазах и все это, опять же таки, благодаря матери Доминика, она оказалась на удивление приятной женщиной, к тому же умной и щедрой. После отъезда мужчин из семьи Пирсов, по своим абсолютно секретным делам, в которые меня конечно же никто не посвящал, женщина не колеблясь ни минуты позволила навестить моего маленького пациента и пострадавшего от моей неосторожности Калеба. Оба к счастью шли на поправку, а Кларисса, поглощённая своим женихом, не отходила от него, и даже отказывалась сходить со мной по магазинам, боясь оставить его одного.
Калеб даже осмелился пропустить несколько шуточек о "Прилипале Клэр" и её повышенном внимание.
Казалось, что всё шло монотонно, если не считать недавнюю выходку Джошуа: он приехал пьяным и разгромил половину особняка, желая высказать своё независимое мнение в сторону Доминика, о том какая он дрянь и что заслуживает гнить в тюрьме.
Мне было трудно не согласиться с Джошем, к тому же этого желала моя душа. Но кроме обиды на брата, в тот момент я видела в глазах бывшего возлюбленного обречённость и слышала невероятную злость в голосе, а когда ловила на себе взгляды мужчины, клянусь, готова была провалиться сквозь землю, дабы не причинять ему боль ещё и своим присутствием.
Вздыхаю. В моей голове сейчас слишком большой поток мыслей, которые, как бы мне того не хотелось, не смогу остановить даже если найду в своей голове хоть толику положительных эмоций.
Что-то всё же беспокоило меня, словно должно произойти нечто плохое...
Подобное чувство дежавю у меня было и раньше, когда напали на машину Доминика, и его подстрелили. Ничего хорошего не предвещало это состояние.
Грустно уставившись на небо, я так и продолжила дальше сидеть на ступеньках возле озера, где неоднократно бывала, когда хотела остаться наедине с собой, дабы подумать. Может из этого что-то да и выйдет, ведь в прошлый раз меня это свело с комиссаром Миллером. И, у счастью, до сих пор он старается мне помочь, дабы засадить семейку Пирсов.
Поскорее бы...
- Элли? - Такое знакомое прозвище дал мне один человек, и до сих пор это имя использовалось только им.
Я выпрямилась и сразу же обернулась лицом к Джошуа.
- Привет.
Я немного прищурилась, не в силах узнать в лице молодого человека того мужчину, которого я встретила полгода назад.
- Что с тобой случилось? - изо рта вырывается нервный "ох", а глаза покосились на его ссадины на лице.
- Эллен, я так скучал. - Делает шаг на встречу.
Джошуа, казалось, изменился не только внешне, но и внутренне: волосы коротко подстрижены, огромные синие мешки под глазами, красные глаза, а ещё потрепанные старые джинсы, совсем неприятно пахнущая клетчатая рубашка и такие суженные зрачки. Он принимал что-то?
Стало страшно.
- Джошуа, - глотаю слюну. - Скажи мне, что произошло? Почему на тебе рваная одежда, почему ты ходишь в каких-то лохмотьях? Где ты был столько времени?
Но он молчит, лишь крепко обнимает меня за плечи, бубня что-то непонятное мне в шею.
Повисает гробовая тишина. Полностью пугающая сознание тишина, которая не предвещает ничего хорошего.
Я прочищаю горло, но тело ненароком напрягается.
- Ты боишься меня? - он отстраняется.
Не успеваю я прикрыть глаза, как сильный удар приходится по моей щеке, заставляя упасть, а голову склониться в правую сторону, заслонив волосами лицо, и громко вскрикнуть от боли.
Ахаю. Он ударил меня? Как это возможно, чёрт побери!? Как же сильно печет.
- Никогда! - рык этого человека эхом раздаётся прямо над моим ухом. Он хватает двумя пальцами мою челюсть, и вовсе не зная пощады, с силой давит на скулы. - Никогда не смей закатывать глаза, когда я говорю с тобой!
И снова откидывает голову в сторону.
От страха казалось мой язык приклеился к небу. Я же продолжаю ощущать на себе его зловещие взгляды, даже не глядя туда.
- Боишься? - хохочет. - Шлюха.
Окружённая со всех сторон деревьями и кустами, где практически никогда не ходят люди, мне кажется, что даже бессмысленно будет звать кого-то на помощь. Я уже готова была молить его о пощаде, ведь бороться с ним в этих невыгодных для меня условиях приравнивалось катастрофической ошибкой. Вместо этого я осмелилась полностью упасть белоснежным платьем в грязь возле озера, и даже подползти к мусорному баку, дабы опереться о него спиной.
- Что ты хочешь от меня? - шепчу, чувствую, как губа печёт. Получила рассечение.
- Наконец-то правильные вопросы, - улыбается и подходит ближе, заставляя вжиматься в пластмассовую стену.
Мужчина хватает подол моего платья и рукой проводит по икрам, дотягиваясь к бёдрам.
Я от страха сжимаю ноги. Нужно что-то делать.
- Когда-то ты наслаждалась моими прикосновениями, - облизывает своим ужасным языком мою припухшую губу. - А теперь ты принадлежишь моему брату, и с любовью обнимаешь его...
В нем говорила дикая обида и злость, и хотя он не знал, что произошло на самом деле, я вижу как наркотики уничтожили в нем того человека, которого я любила.
Любила...
В голове моментально созревает глупейший план, который может погубить меня, но который также является единственным спасением в данной ситуации.
Нужно надавить на больное:
- Поцелуй меня, - произношу тихо. Это мой шанс.
Он с нескрываемым удивлением смотрим на меня, но то ли не замечая моего презрение, то ли ему всё равно. Но он страстно целует свою когда-то возлюбленную блондинку.
Губы его вовсе не такие, как были раньше, они потресканные и чувствуется явный вкус алкоголя. Вот и шанс.
Замахиваюсь. Мои зубы с силой кусают губу обидчика, а нога беспощадно встречается с его половым органом.
Вскакиваю на ноги. Пульсация в голове усиливается.
Прости меня за всё...
Джошуа, хватаясь за покалеченные части своего тела, валится с ног и падает на то же место, где только что сидела я.
Далее все как во сне: я бегу прочь из леса, по пути набирая номер Мейсона Миллера, желая всем сердцем, чтобы тот поднял трубку, но он как назло не отвечает.
Деревья не прекращаются, пейзаж будто вовсе не меняется перед глазами, да и я перестала узнавать местность, ощущая как сила покидает меня.
Слёзы вырываются наружу, сердце бешено стучит. Я бегу так быстро, как только мне позволяет моё платье. Щека болит, а любое воспоминание о исцарапанном лице Джошуа, о его грубых пальцах и таком злом лице, которое больше не выражало ничего хорошего, а только отрицательные эмоции - приносило мне невероятную боль.
Внезапно я вылетаю из парка и тут же впечатываюсь лицом в чью-то грудь.
- Помогите, пожалуйста, там... - стараюсь обратить на себя внимание прохожего.
- Эллен, что с тобой? - наши взгляды встречаются, я вижу безумное беспокойство за себя, чувствую крепкие руки на своей талии, которая не позволяет мне свалиться на землю.
- Там... - тыкаю пальцем в лес.
Но он не даёт договорить, лишь помогает поправить платье, скрывая обнажённое бедро.
- Брайен! - кричит мой зелёноглазый муж, и тут же подхватывает меня на руки.
- Да, сэр... - я не вижу их лиц, ведь моё собственное закрывает густая шевелюра на голове.
- Джошуа нашёл её первым, срочно уходим, здесь небезопасно! - его приторный запах лавандового кофе и шоколадного печенья стали тем, что я чувствовала на протяжении многих месяцев, глупо отрицать, он стал родным мне. Готова поклясться, что никогда не думала о таком Доминике, который будет меня спасать от Джошуа, а не наоборот. Как же всё-таки непостоянен этот мир.
- ДОМИНИК! - пугающий бас и такой злой голос. Никогда мне больше не спутать его не с чем.
- Джошуа, - спокойно говорит Пирс старший, но я, находясь у него на руках, слышу как колотиться стальное мужское сердце.
- На этот раз ты никуда не уйдёшь, я не позволю!
Когда из-за углов нас начинают окружать машины, кажется тогда мы начали понимать весь масштаб происходящего.
Больше нам так не повезёт, как в первый раз.