Кукла из плоти

Городская больница №3, 4 этаж, кабинет 214 
Время: 8:54 

Краев стоял перед дверью с табличкой "Др. Громов К.В.", поправляя мокрый шерстяной шарф. После ледяного дождя его черное пальто отдавало сыростью, а капли воды с воротника стекали за шиворот, вызывая неприятный озноб. Он провел ладонью по лицу, смахивая влагу с ресниц, и глубоко вдохнул - воздух пахнет хлоркой, лекарствами и... чем-то сладковатым, как испорченный мед.

Дверь скрипнула под его рукой, открывшись слишком легко.  

Комната встретила его гробовой тишиной. Краев медленно переступил порог, ощущая, как по спине пробегают мурашки. Мужчина нащупал выключатель. Холодный свет заполнил небольшое помещение.

Комната выглядела слишком стерильной для рабочего места хирурга. Стол, стоящий недалеко, был идеально чистый, без единой бумажки. Стул отодвинут, как будто кто-то вскочил с него в спешке. На столе стояла фотография в рамке - Лиза в белом платье на фоне леса. Но стекло треснуто, а ее лицо перечеркнуто красным маркером. Книжная полка была усыпана учебниками по кардиологии, расставленными в алфавитном порядке.

"Слишком чисто..." — мелькнуло у него в голове. 

Краев снял перчатку и провел пальцем по столу - ни пылинки. "Кто-то убрался здесь. Недавно."

Краев решительно подошёл ближе и открыл верхний ящик стола.
Его пальцы, дрожащие от холода или напряжения, наткнулись на папки. Это были истории болезней - аккуратные, но... Страницы за последний месяц вырваны. В остальных ящиках было то же самое.

Увидев небольшой шкаф, Виктор подошёл к нему. Белые халаты висели как призраки. Один карман вывернут наизнанку. Внутри другого - холодный металлический ключ с биркой "Склад №2". 

"Почему спрятан?" — Краев внимательно осмотрел ключ со всех сторон.
 
"Анатомия сердца" — слишком новая для больничной библиотеки книга привлекла внимание мужчины. Виктор взял её в руки.

"Тяжелее, чем кажется"

Краев осторожно открыл книгу и замер. Среди страниц был вырезан небольшой прямоугольник, внутри которого оказался спрятан черный кожаный дневник. Он аккуратно открыл его и пролистал в самый конец:

Запись от 10 марта
"Лиза снова ушла "на прогулку". Говорит, что ей нужно "очиститься". Но сегодня я видел, как она разговаривает с тем стариком у больницы. У него глаза... Боже, его глаза! Как у мертвого карпа - мутные, не моргающие. Она не замечает, как он шепчет ей что-то, а ее губы повторяют слова. Я должен..."
(Далее текст зачеркнут) 

Запись от 19 марта
"Они уже здесь. Сегодня ночью я услышал, как кто-то СТУЧИТ ИЗ СТЕНЫ. Лиза спала, но... ее губы шевелились. Она повторяла: "Семя прорастет в темноте". Я спрятал этот дневник. Если со мной что-то случится - ищи в колодце. Там, где мы с Лизой..." 
(Остальное вырвано) 

Дверь внезапно заскрипела. Краев резко обернулся, сердце колотилось так, что слышал стук в висках. 

В дверях стояла медсестра имя на бейдже: Т.И. Волкова. Тёмные круги под глазами создавали чёткий контраст с бледной, почти белой кожей. На тонкой шее виделось то, что выбивалось из безжизненной серо-белой картины - красная нить..

— Вы не должны были этого находить, — прошептала она и выключила свет. 

В последний момент Краев заметил - ее зрачки не расширились в темноте. Как у кошки... Как у того старика из дневника... 

11:47. Дачный дом Громовых. 

Сладковато-гнилостный запах был невыносимым, словно в доме сдохла стая собак. Краев закрыл нос, достал носовой платок и приложил его к лицу, борясь с рвотным рефлексом. Было тихо. Очень тихо. Дом казался заброшенным: по полу раскиданы вещи, пыль лежала толстым слоем, окна были закрыты. Крав осторожно шёл вперёд, половицы скрипели, словно оповещая о каждом новом шаге.

Следователь оказался на кухне. Осколки разбитой посуды разбросаны по полу, цветочные горшки, раньше стоявшие на подоконниках, были сбиты. Следов борьбы не было видно.

"Он не сопротивлялся. Значит, его убили со спины?" — Мужчина оглянулся вокруг. Было слишком много крови. Кухня буквально была ею залита. —"Нет.. Скорее всего удары были в живот, слишком много крови.."

Аккуратно перешагивая кровавые следы, он подошёл к духовке, где красовалась огромная лужа засохшей крови.

"Тело было здесь, но.. его перетащили," — Краев глазами проследил за толстым коричневым следом, —" перетащили... в ванную? Но кто? Неужели, это... Лиза?" — он потряс головой. —"Такая хрупкая женщина никогда не смогла бы поднять его тело. Или.."

Запах становился всё сильнее. Глаза слезились. Краев уже насквозь пропитался им.

Фонарь выхватывал из темноты ванную комнату кусочек за кусочком, будто проявляя фотографию в красной лаборатории. Сперва – потрескавшуюся ручку двери с засохшим красным пятном на фарфоровой кнопке. Потом – пол, усыпанный осколками зеркала, в каждом из которых отражался искаженный фрагмент трупа. Наконец – саму ванну. Краев был прав. Он здесь. Тело Кирилла Громова находилось в ванной.

Эмаль, когда-то белая, теперь напоминала старую зубную коронку – желтоватую, с черными прожилками ржавчины вокруг слива. Вода была мутной, цвета слабого чая, но сквозь нее просвечивало...

Громов лежал, запрокинув голову так, что свет падал на его полуоткрытый рот. Кухонный нож, тот самый, который Краев подарил паре на годовщину свадьбы, был вонзён в тело Кирилла. Рядом с ванной лежала записка с кривым, резким почерком: "Сестра Луна, не плачь. Кисть взяли для Посева. Ждём у колодца."

Следователь с ужасом снова поднял глаза на тело. Правой кисти не было. Краева затошнило. Мужчина зажал рот руками, судорожно вдыхая гнилой запах разлагающегося трупа через нос.

Три капли упали с потолка. Первая – на лоб трупа. Вторая – на ободок ванны. Третья – прямо в зрачок Громова. 

И тогда глаз зашевелился.

Краев отпрянул, ударившись спиной о дверной косяк. Сердце колотилось так, что боль отдавала в челюсть. 

– Не может быть, – прошептал он, и тут же услышал "ответ". 

Бульк.

Из глубины ванны поднялся пузырь воздуха. 

Бульк. Бульк. Два сразу. 

Вода забурлила, как в кипящем чайнике. Из слива выползла красная нить – точь-в-точь как та, что нашли в кукле. Она извивалась, будто живая, обвивая запястье Громова. 

За спиной хрустнула половица. Краев медленно повернулся. 

В дверном проеме стоял мальчик лет восьми. Его рубашка – размером явно на взрослого – была мокрой насквозь. Вода стекала с рукавов, образуя на полу узоры: сначала цветок, потом восьмиконечную звезду, потом... 

– Ты не должен был это видеть, – сказал ребенок. 

Его голос звучал "неправильно" – как если бы десяток людей говорили в унисон, с легким эхом. 

Краев потянулся к кобуре, но мальчик уже растворялся в темноте коридора. Лишь последняя капля с его рукава упала на пол. Красная.

Следователь наклонился, коснулся пальцем. 

Кровь.

— Что за чертовщина?! — Виктор достал пистолет и направил его на дверной проём, где только что стоял ребёнок. — Хватит шуток! Выходи по хорошему!

В доме стояла глухая тишина, которую перебивало прерывистое дыхание следователя. Виктор был напуган. Его сердце бешено кололитось, а руки предательски дрожали. Мужчина быстро достал телефон из кармана:

— Михалыч, я нашёл тело Кирилла Громова. Вызывай помощь.

Синие мигалки «ГАЗели» криминалистов разрезали тишину дачного посёлка. Краев стоял на крыльце, куря третью сигарету подряд. Руки дрожали так, что зажигалку пришлось зажимать между ладоней. 

"Как объяснить им, что это не просто убийство? Что мы все теперь часть какого-то безумного ритуала?"

Первым вышел старший криминалист Семёнов — грузный мужчина с вечно усталыми глазами. 

— Виктор Николаевич, вы хоть дверь закрыли? А то пока ехали, мне ворон на дороге перебежал — дурная примета. 

Краев молча кивнул на приоткрытую дверь. 

Ванная комната была залита мертвенным светом от лампы криминалистов. Тело Кирилла Громова всё ещё лежало в ванне, но теперь выглядело чужеродно — как медицинский экспонат. 

— Господи... — Семёнов присвистнул, увидев отсутствующую кисть. — Да у вас тут, Виктор Николаевич, целый мясокомбинат. Краев стиснул зубы.

— Странно, — криминалистка Ларина осматривала изъятый нож из тела.  — Здесь не одни отпечатки, не три, а... — Женщина задумалась, внимательно осматривая предмет. — Их здесь около пяти. Я проверю каждый.

— Неудивительно. — пробормотал Краев. Ларина посмотрела на него с недоумением. 

"Они не понимают. Они видят труп, а не послание. Не часть ритуала."

В углу ванной криминалист нашёл: женский рыжий волос и следы неизвестной чёрной жидкости.

Когда тело Кирилла начали упаковывать в чёрный мешок, Краеву вдруг показалось, что пальцы трупа дёрнулись. 

"Это невозможно. Ты не спал нормально за последние трое суток. Галлюцинации." 

Но когда мешок застегнули, он не смог сдержаться: 

— Осторожнее с ним! 

Все обернулись. 

— Он же... — голос Краева сорвался. — Он был моим другом. 

Дождь закончился и на смену ему вышло тёплое весеннее солнце, словно не раздяляя чувства Краева. Он стоял под крышей, наблюдая, как тело грузят в машину.   

Краев кивнул. 

Когда «ГАЗель» уехала, он остался один.