Глава 3. "Дневник Громова".
Краев разбирал фотографии с места преступления, когда дверь резко распахнулась. Семёнов стоял на пороге, его лицо было бледным, а в руках он держал прозрачный пакет с уликами.
—Виктор Николаевич, вы должны это увидеть... Мы нашли это в спальне Громовых. За шкафом..
Он положил на стол пакет. Внутри лежала тряпичная кукла размером с младенца. Она была сшита из кусочков разной кожи - бледной, смуглой, с родинками. Ларина включила ультрафиолетовую лампу:
- Рыжие волосы, явно человеческие, пришиты к голове
- Ногти, 5 штук, разного размера, вшиты в ладони
- Лоскут кожи с желтым пятном на правой щеке
- Фрагмент ожогового рубца на шее
- Свежие ресницы приклеены к векам
— Волосы - Вельская. Ногти - Лопатин. Кожа - Швец. Рубец - Гущин. А эти..." Он указал на ресницы, ...только что добавлены. Громов. — Семёнов зачитал результаты экспертизы.
Краев аккуратно взял пакет с куклой и стал крутить его в руках. Его лицо побледнело.
"Что за больные ублюдки?" — мужчину затошнило. Ларина включила проектор, следователю пришлось отвлечься:
— 8 колотых ран в живот. Расположены в форме восьмилучевой звезды. Первый удар - смертельный, остальные нанесены посмертно. — Женщина перелистывала слайды, показывая каждую рану ближе.
Краев сжал кулаки:
— Они издевались над ним...
—Хуже, — продолжила Ларина, — в каждой ране найден восковой шарик. Состав идентичен материалу куклы.
Семёнов разложил фотографии:
1. Вельская - найдена только правая кисть (пришита к кукле)
2. Лопатин - отсутствуют кисти (ногти вшиты в куклу)
3. Швец - вырезан правый глаз (кожа с пятном на кукле)
4. Гущин - ампутированы ноги (рубец на кукле)
5. Громов - отрезана кисть + ресницы (уже на кукле)
— Они собирают идеальное тело, — прошептал Краев. — Из частей своих жертв.
Вдруг Краев резко встал:
—Первая жертва... Вельская. Мы нашли только руку. Где остальное тело?
Ларина побледнела:
— Вы думаете... оно стало основой для куклы?
Семёнов медленно повернул куклу спиной. На затылке был вытатуирован номер: "5/8".
— Значит... осталось еще трое, — сказал Краев, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
В этот момент погас свет. Когда аварийное освещение включилось, на столе уже не было зловещей куклы. Следователи быстро переглянулись.
— Окно! — Крикнул Краев, показывая пальцем на открытое окно, которое было закрыто до выключения света, — Всех зовите! Поймать!
Ларина и Семёнов поспешно выбежали, сообщая что-то по рациям. Краев закрыл окно и опустился в кресло.
Краев остался один.
Дверь закрыта. Шторы задёрнуты. На столе — фотографии жертв, исчезнувшая кукла с ресницами Громова, пустая кофейная кружка.
Он сидит, уставившись в стену.
"Пять из восьми. Пять из восьми. Пять из восьми."
Его пальцы бессознательно стучат по столу — быстрый, нервный ритм.
Он вдруг замечает, что держит в руках фотографию Громова.
— Кирилл. Ты же знал, что умрёшь. Ты же видел, что они делают. Почему не предупредил?
Голос в голове отвечает:
— А если предупредил? Если оставил тебе знак, а ты не заметил?
Краев резко швыряет фото на стол. Оно скользит, падает на пол. Он делает глубокий вдох.
"Соберись. Разбери улики. Найди связь."
Но когда он смотрит на доску с фотографиями, лица жертв сливаются в одно.
Вельская. Лопатин. Швец. Гущин. Громов.
"Все мертвы. И ты не смог их спасти."
Его дыхание сбивается.
"Кто вы? Что вам нужно? Почему я не могу вас остановить?"
— Чёрт... — он хрипит, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Левый глаз начинает дёргаться. В висках — тупая, пульсирующая боль. Он резко встаёт, опрокидывая стул.
"Надо выйти. Надо подышать."
Дверь кабинета открывается. В коридоре — дежурный офицер.
— Всё в порядке, Виктор Николаевич? Семёнов был таким бледным, вызвал все патрули на поиски кого-то..
Краев делает лицо каменным.
— В порядке. Идёмте, проверим новые данные. — Его голос звучит ровно.
Никто не видит, как его рука в кармане сжата в кулак так, что ногти впиваются в ладонь.
"Я не могу сломаться. Не сейчас. Они убьют ещё двоих. И если я не остановлю это... их кровь будет на мне."
Он выходит в коридор. Снаружи — обычный следователь. Внутри — тихая, безумная истерика, которая вот-вот взорвётся. Впервые Краева одолел животный страх — не за себя, а за следующих жертв
Квартира Краева тонула в полумраке. Лампочка под потолком мигнула в последний раз и погасла, оставив его в сизом свете уличных фонарей. Он даже не крякнул — привык. Дождь бил в окно, будто просился внутрь, но следователь не обращал внимания. Его пальцы, шершавые от холода, медленно перелистывали страницы дневника Громова. Первая запись от 31 января гласила:
"Сегодня я задержался на работе – сложная операция, еле спасли пациента. Лиза ушла в поход в лес. Мы увиделись только ночью.
Она была… возбуждённой. Глаза блестели, как у ребёнка, который нашёл клад. Рассказала, что заблудилась и наткнулась на старую церковь в чаще.
"Там были такие добрые люди, Кир. Они накормили меня, дали чаю. Говорят, что мир скоро изменится, и только чистые души спасутся."
Я засмеялся, думал – сектанты какие-то. Но Лиза вдруг стала серьёзной:
"Ты бы послушал, что они говорят. Там всё по-другому."
Странно. Она никогда не верила в эту ерунду."
Почерк Громова был ровным и чётким, несмотря на стереотипы о врачебной почерке. Краев потянулся за стаканом, но вместо виски на дне болталась мутная вода. Плюнул, поставил обратно. В раковине громоздилась гора немытой посуды — вчерашняя пицца засохла на тарелке коркой.
Запись от 5 февраля:
"Лиза уговорила меня сходить с ней на их "вечерний круг". Церковь выглядела… неестественно. Слишком чистой для заброшенного здания. Внутри – люди в белом, свечи, тихие песни.
Меня не тронули. Никаких видений, никакого "просветления". Но Лиза…
Она изменилась.
Стояла с закрытыми глазами, улыбалась, ловила каждое слово их "старца". А когда мы уходили, прошептала:
"Я хочу быть с ними."
Я спросил — Что это значит?
Она только покачала головой: "Ты ещё не готов." "
Он сжал страницы так, что бумага затрещала. Где-то в подъезде хлопнула дверь, и он вздрогнул, хотя сам не боялся никого. Странно. В груди кольнуло — не страх, а что-то другое.
Радио, бубнившее про клёв карася, вдруг замолчало. Краев поднял голову. Тишина. Только часы на стене отсчитывали секунды.
Он потянулся за сигаретами — пачка была пуста. Сжал её в кулаке, почувствовав, как фольга впивается в ладонь.
Вспомнилось:
— Виктор, если что — беги. Не оглядывайся.
Громов тогда улыбался. В белом халате, с капельницей в руке. Теперь его не было.
Следователь перелистнул несколько страниц. Следующая запись была от 7 апреля:
"Вчера она виделась с неким "Братом Солнцем" в нашем дачном доме. Я не видел его, но на столе появились 8 грибов мухомора.. Что за бред?! Я не понимаю, что происходит! Что с моей женой?!
Вечером устроил громкий скандал. Когда я кричал, она повторила мои слова с задержкой в 3 секунды, как эхо. Она сошла с ума.. Определённо сошла с ума.
Это не просто церковь. Это секта. Я был прав. ЭТО ЧЁРТОВА СЕКТА!!!
Во сне она встала и показала на меня пальцем:
"Ты будешь пятым. Потому что любил. Это больно - любить."
Я просто хочу вернуть свою жену назад.."
Краев швырнул пустую пачку в угол, достал запасную из ящика. Зажигалку пришлось чиркать три раза — дрожали пальцы. Первая затяжка обожгла лёгкие.
На последней странице дневника — пятно. Кофе? Кровь? Неважно. Краев закрыл блокнот и отложил на край стола. Усталость свалилась тяжёлой ношей. Глаза болели из-за долгого отсутствия сна, живот болел от недоедания, голова гудела. Мужчина вытер лицо ладонями. Слишком много странностей. Слишком. Мысли путались.
— Кирилл, прости меня.. Как я мог?.. — Краев злился на свою беспомощность. Конечно, они были близкими друзьями, росли вместе, Виктор всегда мог обратиться к Громову за помощью, спросить совета, как и он у него. Краев помнил счастливые глаза друга, когда тот сообщал ему о своей помолвке с Лизой. Они были прекрасной семьёй. Но даже здесь судьба была против него. Жена Громова пропала. Мало того, она была напрямую связана с сектой, которая убила её мужа.
Мужчина громко выдохнул. Голова болела, усталость поборола силу воли. Краев уснул, положив голову на стол. Рука соскльзнула, уронив блокнот, из которого выпала небольшая бумажка. Записка. Она упала около ног следователя.
"Доктор Громов, ваша жена умерла 19 марта. То, что живёт в вашем доме — не она. БЕГИТЕ! — Т.И"
Дверь шкафа позади медленно открылась. Высокая фигура в белом плаще осторожно подошла к спящему следователю.
— Сестра Луна ждёт тебя. Ты - восьмой, — шёпот нарушил воцарившуюся тишину. Незнакомец достал из сумки маленькую баночку и открыл крышку. Запах железа, ударил в нос. Аккуратно налив содержимое банки в стакан Краева, фигура скрылась, не оставив после себя ничего, кроме неприятного запаха железа и тухлых яблок.