Part 23
ГЛАВА: УИЛСОН
В кабинете было прохладно, несмотря на душное лето. Густые шторы, кожаные кресла, отблески стекла и металла. Он сидел за массивным столом, перебирая папки, но с каждой секундой его губы всё отчётливее изгибались в ту самую хищную ухмылку.
— Она согласилась, — проговорил Эван Уилсон вслух, будто смакуя сам факт. — Наша маленькая «Огонёк» вошла в игру.
Он откинулся в кресле, сцепив пальцы перед собой. На безымянном пальце поблескивало кольцо с гербом — напоминание о том, откуда он вышел и что поставлено на кон.
Бритни Миллер.
Он помнил её ещё тогда, когда она впервые появилась рядом с Брауном. Слишком живая, слишком тонкая, слишком настоящая — раздражающе неподходящая для того мира, в который её затащили. И тем не менее — она выстояла.
А теперь — пришла сама.
Конечно, он знал, что она лжёт.
В её взгляде, в изгибе губ, в задержке дыхания было слишком много намеренности.
Она не сломалась. Не перешла.
Но...
Она треснула.
А это уже путь к нужному результату.
— Что скажешь, Маркус? — бросил он, не оборачиваясь.
Позади, в тени, стоял его помощник — молчаливый, опасный. В прошлом — спецслужбы. В настоящем — личный призрак Уилсона.
— Она опасна. И умна. Если сломать — вы потеряете её как инструмент.
Уилсон усмехнулся.
— Я не хочу её ломать. Я хочу, чтобы она решила. Что быть со мной — это выбор, не принуждение. А Браун... — он откинул голову назад. — Браун сорвался. Он больше не игрок. Он — зверь на цепи.
Маркус медленно кивнул, будто соглашаясь.
— У неё двойное дно, — добавил он. — Она играет, но играет всерьёз. Возможно, даже не на вашу сторону.
— Это делает её ещё ценнее, — прошептал Уилсон. — Люди без страха и боли не представляют интереса. А она... Она пылает.
Он встал и прошёлся по кабинету. Взял бокал с белым вином и сделал глоток. Затем подошёл к стене, на которой висела старая карта города. С десятками пометок, нитей, соединений.
— Мы ждём. Пока она не подойдёт ближе. Пока не увидит, кто из нас — реальный враг. Пока не решит, кого предать.
Маркус шагнул ближе:
— И что потом?
— Потом? — Эван усмехнулся. — Тогда я предложу ей сделку, от которой не отказываются.
Либо... — его голос стал ледяным, — я заставлю её выбрать боль.
⸻
Бритни.
Я проснулась с мыслями о сегодняшнем вечере. Мне стоит быть подготовленной ко всему, особенно к Эвану. Я приняла не мало важное решение для себя, мне нужно научиться стрелять, чтоб быть подготовленной к будущей стычке со своим врагом.
Я достала второй телефон и выбрала контакт «Бэлла»
—Ало?
—Бэлл, срочно нужна твоя помощь. Встречаемся через час в старом парке у фонтана, есть дело
—Принято.
Я сбросила трубку и стала собираться на встречу. параллельно звоня Ви.
12:00. Я стояла в парке и ждала Беллу. Она подошла сзади и я не заметила её. В руках она держала два фреша.
—Привет, милая, это тебе. — она протянула мне стаканчик с фрешем — И так, рассказывай, что за дело было у тебя?
—Ты же профессиональный стрелок, ведь так?
—Так, а что за вопрос? — мы стали медленно двигаться в сторону конца парка, параллельно ведя разговор.
—Ты должна научить меня стрелять.
Бэлла резко остановилась и повернулась ко мне.
— Что? — в её голосе не было испуга — только удивление, тонкая, едва заметная настороженность. — Ты серьёзно?
Я кивнула, вглядываясь в её глаза.
— Более чем.
— Это не просто баловство на полигоне, Бри. Это другая грань. Другой ты.
— Я уже на той грани, Бэлл. Просто ещё не выстрелила.
Мы пошли дальше. По дорожке с шорохом листьев под ногами, между разросшимися кустами и старым металлическим фонарём, на котором всё ещё кто-то лет десять назад нацарапал «Живи быстро».
— Кто твоя цель? — спросила она прямо.
Я глотнула фреш и прикрыла глаза от солнца.
— Пока не знаю. Но когда узнаю — хочу быть готова. Чтобы никто не поймал меня голой, безоружной.
Бэлла кивнула.
— Тогда начнём сегодня вечером. У меня есть доступ к старому закрытому ангару за городом. Там не спросят, зачем мы там. И не подслушают.
— Спасибо, — прошептала я, вдруг почувствовав, как сердце резко сорвалось с высоты и ударилось о рёбра.
— Не благодари. Просто будь готова, Бри. После первого выстрела назад дороги нет.
•
14:00. Кафе «Север»
Я уже сидела за столиком у окна, крутя в пальцах ложечку. Барни опоздал на семь минут — значит, нервничал. Он всегда опаздывает, когда в голове слишком много ходов.
Он вошёл, держа телефон и морщась. Пахло дорогим парфюмом и сигаретным дымом — раздражающим, редким, но всегда за ним. Барни присел, не глядя на меня, и только после первого глотка кофе поднял глаза.
— Я поговорил с ним.
— И?
— Браун разбит. Твой отъезд был для него не просто ударом — ты его обнулила.
Я опустила взгляд.
— Я не хотела... нет. Не так. Я не могла иначе.
— Знаю. И он знает. Но знаешь, что он сделал? Убрал всех, кто тебя пас. Даже с камер в доме стерли последние сутки. Полный хаос. Думаю, он сам боится того, что натворил.
Молчание. Несколько секунд. Потом Барни наклонился ближе.
— Я не сказал ему про Уилсона. Пока.
Я подняла на него взгляд. Он продолжил:
— Но я кое-что придумал. Уилсон хочет тебя. Хочет, чтобы ты «перешла». Так и сделай. Перейди. Только не к нему — в него. Глубже. Узнай всё. Зайди так далеко, как сможешь, а потом...
— Ударить, — закончила я за него.
— Да. По самому уязвимому месту.
— Алан согласится на это?
Барни пожал плечами.
— Сейчас — нет. Он боится снова потерять контроль. Но если ты докажешь, что играешь в его пользу — тогда он поверит.
— Я играю в свою пользу, Барни, — сказала я, сжав пальцы в кулак. — Но это не значит, что я позволю Эвану выиграть.
•
18:30. Ангар за городом
Пахло пылью, железом и чем-то резким, давно забытым. Бэлла расстелила чёрную ткань, на которой лежали три пистолета. Разные. По весу, форме, отдаче.
— Начнём с лёгкого. Он не поднимет тебе руку, но отдача будет. Никаких гламурных поз. Только контроль и фокус.
Я кивнула. Взяла оружие. Пальцы дрожали едва заметно.
— Мишень — воображаемый страх. Выстрели в него. Раз за разом.
Выстрел.
Глухой хлопок.
Сердце сорвалось с места, как будто не я нажимала курок.
Я сделала ещё один выстрел. Ещё.
И вдруг — каждый звук начал звучать не как страх, а как освобождение.
— Молодец, — тихо сказала Бэлла. — Но запомни — однажды ты выстрелишь не в дерево.
Я молча кивнула.
Я знала.
Однажды я выстрелю — и попаду.
И больше никто не тронет меня. Ни Эван. Ни Алан. Ни их проклятые игры.
АНГАР.
20:14.
Стены дрожали от звука выстрелов. Один. Второй. Третий. Внутри ангар наполнялся резонансом — гулким, почти священным. Бритни стояла с оружием в руках, лицо сосредоточено, как будто это был не просто тренинг, а экзамен, который она обязана сдать.
— Ещё раз, — сказала Бэлла, — и—
Но фраза так и повисла в воздухе.
Снаружи взревел мотор.
Резко. Грубо.
Как будто волк влетел в лисью нору.
Бритни обернулась, пальцы сжались на пистолете.
Металлическая дверь ангара вылетела с оглушающим скрежетом. В проёме, словно вырезанный из ночи, стоял он.
Алан Браун.
Без охраны. Без плана. В чёрной кожаной куртке, с растрёпанными волосами и взглядом, от которого хотелось либо упасть в обморок, либо бежать. Но Бритни осталась на месте. Пистолет в руке. Ровная спина. Линия прицеливания прямо на него.
— Привет, Вандалка, — прорычал он, глядя на неё, словно в последний раз. — Ты что, тренируешься стрелять в меня?
Она не опустила оружие.
— Я тренируюсь, чтобы больше никто не контролировал мою жизнь.
— Ты не отвечала на звонки. Не писала. Исчезла. А теперь я узнаю, что ты в каком-то сарае с пистолетом в руке. Ты спятила, Бри?
Он сделал шаг вперёд.
Бэлла инстинктивно закрыла собой Бритни, но та мягко отодвинула её в сторону.
— Он не тронет меня. Пока не сорвётся, — сказала она тихо.
— Ты всё ещё не понимаешь, во что вляпалась, — процедил Алан, останавливаясь в метре от неё. — Уилсон... он просто ждёт. Когда ты оступишься. Когда я не успею.
— Он не мой союзник, — прошипела она. — Но и ты — не мой якорь. Больше нет.
Он дернулся. В его глазах — злость, страх, боль. Всё вперемешку.
— Ты оставила меня, Бритни.
— Я оставила монстра, который ударил меня. Который держал меня в клетке и называл это заботой. Я не твоя собственность.
— Ты не знаешь, что он с тобой сделает.
— Я знаю, — спокойно сказала она. — Но я тоже умею делать больно. И теперь ты знаешь это.
Молчание. Только дыхание. Только расстояние между двумя людьми, которое когда-то казалось незаметным, а теперь было шире любой пропасти.
Алан посмотрел на пистолет в её руке.
— Ты бы выстрелила?
Она молча смотрела в ответ.
— Ответь, Бритни.
— Только если бы ты подошёл ближе.
Он сделал шаг.
— Я всё ещё хочу тебя.
— А я всё ещё умею нажимать на курок.
Алан сжал кулаки. На лице — ярость, но под ней, едва различимая — боль. Глубокая, честная, раздирающая.
— Тогда стреляй, — прошептал он.
Она подняла руку. Навела ствол чуть выше сердца. Мгновение — вечность.
Потом — резкий вздох, рука опустилась.
— Уходи, Алан, — сказала она. — Пока я не изменила мнение.
Он смотрел. Смотрел долго. Потом медленно отступил. Его тень потянулась по полу, как рваное покрывало за спиной раненого зверя.
Он не сказал ни слова. Просто ушёл.
Металл заскрипел. Двигатель взревел.
И через минуту — ангар вновь был тишиной.
Бэлла подошла, но не спросила ни о чём.
Бритни стояла посреди бетонного пола, с опущенным пистолетом. Внутри всё дрожало, как после землетрясения.
Она знала, что теперь пути назад нет.
Когда за Аланом захлопнулась дверь ангара, я не сразу смогла двинуться. В голове гудело. Словно каждый нерв сжимался, как струна, натянутая до предела. Он был здесь. Смотрел на меня. Говорил всё то, что когда-то имело значение. Но внутри меня уже не осталось той, кто дрожала от каждого его прикосновения.
Я всё ещё любила — возможно.
Но больше не подчинялась.
Спустя два часа я стояла у своей квартиры с коробкой в руках. Не с чемоданом. Не с сумкой. С коробкой — почти по-детски, почти по-новому. В ней — только самое важное: документы, запасной телефон, револьвер, серьги от мамы и записка, которую я не решалась сжечь. Ванная встречала меня сыростью, кухня — тишиной.
А потом пришло осознание:
Я не останусь здесь.
Не сегодня. Не теперь.
И я набрала номер, который ещё неделю назад стёрла бы с яростью.
— Алло?
— Это я, — коротко сказала я. — Мы можем встретиться?
⸻
Резиденция Уилсона
21:32
Огромный холл встретил меня запахом дорогого табака и воска. Полированный мрамор, ступени, уходящие в полумрак, приглушённый свет и стражи у каждой двери. Один из них, высокий и угрюмый, молча скользнул вперёд:
— Господин Уилсон ждёт вас в библиотеке.
Словно шахматист.
Он всегда выстраивал фигуры заранее.
Я вошла. Он сидел у камина, спиной ко мне, в белой рубашке, без пиджака. Рука лежала на подлокотнике кресла. Рядом — бокал красного вина, тускло светящийся в отблеске огня.
— Ты пришла, — без удивления сказал он. — Я знал, что это случится.
— Я не пришла просить убежище. Не строй себе иллюзий.
Он повернул голову — и взгляд, в котором было больше принятия, чем триумфа, немного сбил меня с толку.
— Тогда зачем ты здесь?
Я подошла ближе, опустила коробку на стол, словно оставляя на алтаре что-то большее, чем просто вещи.
— Потому что хочу закончить эту игру. По-своему.
— Значит, ты всё-таки играешь?
— Да.
Я посмотрела прямо на него.
— Но мои правила. Моя доска. Мои ходы. И когда придёт момент — я сделаю выбор. Не ты. Не Алан. Я.
Он встал. Подошёл ближе. Остановился на расстоянии вытянутой руки.
— Это звучит почти как... союз.
— Это не союз. Это контроль.
Молчание. Огонь потрескивал в камине.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Считай, что я согласен. До тех пор, пока ты не обернёшь шахматную доску — мы будем на одной стороне. Но ты должна понимать: Браун не забудет. Он не простит.
— А я не прошу.
Я сделала шаг ближе. В глазах у нас пылало разное: у него — расчет, у меня — вызов.
— Ты говоришь, что он зверь. Но ты не лучше. И я не собираюсь быть ничьей жертвой. Ни твоей, ни его.
Он усмехнулся.
— Вот за это я тебя и выбрал, Огонёк.
Я развернулась к двери.
— Отведи меня в гостевую комнату. Завтра будет длинный день.
— Завтра всё изменится, Бритни.
— Оно уже меняется, — ответила я.
И вышла.
За дверью коридор был долгим и тихим, как выдох. Но в груди впервые за всё это время было не страшно. Не спокойно. Но...
своё.