Part 22
Я шла к выходу. Платье словно липло к коже, воздух стал густым, как сироп, глаза жгло от напряжения. Позади остались Уилсон, галерея, бокал вина и зыбкое ощущение, будто я только что бросила вызов не только ему — но и себе.
Но не успела я дойти до выхода, как воздух в зале сгустился.
Сначала это почувствовала кожа. Затем спина.
Он здесь.
Он не ушёл. Он не сдержался.
Алан.
— Бритни!
Я замерла.
Голос разорвал пространство, как стекло — удар кулака. Все головы в зале обернулись.
Я повернулась медленно. Он уже шёл — вышагивая между столами, в чёрной рубашке, расстёгнутой на груди, будто ему не хватало воздуха.
В его руке дрожала боковая складка пиджака — он только что вышел из машины, из кабриолета, из ада. В глазах — дикий огонь.
— Что ты творишь, чёрт возьми?! — прорычал он, подойдя ближе. — Ты думаешь, это всё просто так закончится?
— Тише, — прошипела я. — Здесь люди.
— Мне плевать на людей! — Алан шагнул ближе, и теперь я чувствовала запах его духов, вперемешку с виски, с бешенством, с безумием.
Уилсон поднялся с места, наблюдая за всем с опасной ленивостью.
— Не сейчас, — бросила я ему, не оборачиваясь.
Алан схватил меня за запястье — крепко, но не до боли.
— Мы уходим.
— Я не вещь, чтобы мной распоряжаться! — вырвала я руку. — Не кричи на меня, Алан. Не смей.
— Значит, ты с ним? — его голос стал тише. Опаснее.
— Нет. Я с собой.
— Ты предаёшь меня.
— А ты уже сделал это тысячу раз, — я шагнула ближе. — Только я теперь больше не закрываю глаза.
Он молчал.
Мгновение. Два.
И вдруг — резкий взмах руки, срывающийся в сторону...
Я не успела отреагировать — удар по щеке был быстрым, но не сильным. Не с яростью, а с отчаянием. Он сам же и отпрянул сразу, словно осознав.
— Боже... Бри... — он отступил на шаг. — Я...
— Не трогай меня! — я взревела, и зал как будто задохнулся. — Ни словом, ни пальцем!
Алан шагнул, будто хотел приблизиться.
Я отпрянула.
— Не смей.
— Я не хотел... Я клянусь, — его голос сорвался, губы дрожали. — Это была ошибка... Я... я просто...
— Ошибка? — я рассмеялась в лицо. — Нет, Алан. Это было твоё истинное лицо.
Он потянулся снова, но я уже обернулась — и ушла прочь, сквозь клуб, сквозь взгляд Уилсона, сквозь разрывы музыки и тени.
⸻
От лица Бритни
Я шла по улице, каблуки отбивали глухой ритм по плитке тротуара, как метроном на пределе. Клуб остался позади, как и Алан, как и этот вечер, пропитанный слишком многими эмоциями — слишком горячими, слишком живыми. Воздух стал прохладнее, а город, казалось, выдыхал тишину.
Когда я открыла дверь в свою старую квартиру, в меня ударила волна знакомого холода. Пахло чем-то родным — деревом, кофе и... спокойствием. Здесь всё осталось на своих местах: бледно-серые стены, книжная полка у окна, кресло, в которое я когда-то падала по вечерам, спасаясь от реальности.
Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и медленно осела на пол.
Платье соскользнуло с плеч, оставляя холод на коже.
Я прикрыла лицо руками и затаила дыхание.
План сработал.
Уилсон был зацеплен. Алан... он показал всё, что я и так давно чувствовала в глубине.
Он боится потерять. А значит — есть за что бороться.
Но я тоже боюсь. Себя. Его. Того, что может случиться, если я оступлюсь.
Я поднялась и, не включая света, прошла в спальню. Села на край кровати, молча, как будто слушала темноту. Затем открыла ящик тумбочки и достала второй телефон — тот, о котором никто, кроме меня, не знал.
Пальцы дрожали, когда я открыла сообщения.
Я выбрала контакт.
Стефани.
Передай Алану, что я не на стороне Уилсона.
Я играю. По его правилам. Но в моих рамках.
Когда придёт время — я ударю. В самое сердце.
Скажи ему, чтобы доверился. Последний раз.
Сообщение отправилось.
Я положила телефон рядом и долго смотрела в потолок.
Я не предала тебя, Алан.
Я только наконец поняла, кем стала.
⸻
Уже через десять минут пришёл ответ от Стефани. Короткий.
Он прочтёт. Но ты знаешь, каков он. Лучше бы ты сказала лично.
Я усмехнулась в темноту.
— Он бы меня не выслушал. Не сейчас.
Потом я легла на кровать, всё ещё в вечернем платье, и наконец позволила себе вздохнуть глубоко.
Я не знала, когда вернусь. Или вернусь ли вообще.
Но впервые за долгое время чувствовала, что действую сама. Не по указке. Не по чужой воле.
И не потому что должна.
А потому что выбрала.
⸻
⸻
ГЛАВА: АЛАН
Алан сидел в своём кабинете, в полумраке, под тяжелыми шторами, которые почти полностью блокировали дневной свет. На столе валялись пустые бутылки, разбросаны документы — хаос отражал его внутреннее состояние. Он смотрел на экран телефона, где мигало новое сообщение.
«Передай Алану, что я не на стороне Уилсона. Я играю. По его правилам. Но в моих рамках. Когда придёт время — я ударю. В самое сердце. Скажи ему, чтобы доверился. Последний раз.»
Он перечитал слова несколько раз. Сначала испытал злость — как она могла позволить себе что-то подобное? Играть с Уилсоном? Но тут же холодный расчёт взял верх.
«По его правилам... в моих рамках...» — повторял он про себя. Бритни была хитра, умела выстраивать собственные игры даже в плену обстоятельств.
Алан резко встал и прошёлся по комнате, взяв в руки стакан с виски. Он сделал глоток, чувствуя, как алкоголь горит по горлу, но мысли не прояснялись.
«Она пытается меня убедить. Она хочет, чтобы я доверился ей...» — холодным голосом произнёс он вслух. — «Пока я не уверен, кто здесь главный игрок...»
Его взгляд упал на фото, где мы вдвоём — она в улыбке, я с твёрдым выражением лица. Он сжал кулаки, как будто держал в них нечто ценное, что уже могло ускользнуть.
Телефон зазвонил. Это была Стефани.
— Что там у неё? — спросил он, когда она ответила.
— Она сказала, что играет на вашей стороне. Но — по своим правилам. Время будет решающим. Будь готов.
Алан глубоко выдохнул и ответил, сжимая телефон так, что ногти врезались в ладонь:
— Я не потерплю предательства. Ни от кого.
Он поставил стакан на стол и, наконец, почувствовал, как в груди вспыхнул тот самый огонь — не страх, не отчаяние, а решимость бороться до конца.
Он снова остался один.
Кабинет казался тесным, как клетка. Воздух — спертым. Даже виски больше не помогал. Он просто стоял у стола, сжимая край древесины, пока суставы не побелели. Вены на руках вздулись, будто вместе с кровью в нём бурлила злость, страх, вина.
Бритни.
Имя, от которого сжималось всё внутри. Имя, что несколько месяцев назад было просто звуком, частью сделки, частью игры...
А теперь — как наваждение.
Он видел, как она шла прочь. Видел, как её спина выпрямилась, как дрожали губы, как глаза горели болью, разочарованием и — чёрт возьми — решимостью.
И он ударил её.
Алан провёл рукой по лицу, тяжело дыша. Он не мог забыть этот момент — мгновение, когда пальцы сорвались, и он коснулся её щёки не лаской, не желанием, а гневом.
Не проступком — предательством.
Прежде всего перед самим собой.
— Какого чёрта ты творишь, Браун... — прошептал он в пустоту.
Его всегда боялись. Его уважали. Люди подчинялись, склоняли головы, ждали его решений, потому что знали: он контролирует. Он не ошибается. Он всегда на шаг впереди.
Кроме одного человека.
Бритни Миллер.
Она заходила в его мир, как огонь в амбар с сеном. Не просила разрешения. Не искала дозволения. Она просто была. Говорила в лицо. Смотрела в глаза. Молчала не из страха — из презрения. Кричала, потому что не могла иначе.
И он тянулся к этому, как к последнему живому во тьме.
Он сел в кресло и уставился в пустоту. Стены, книги, стеклянный шкаф с коллекцией дорогих часов — всё это теряло смысл.
Что он сделал с ней?
Что она сделала с ним?
Он не мог принять, что она ушла. Что она спокойно приняла решение. Не заплакала. Не пыталась убедить. Не вернулась.
Значит, всё кончено?
Нет.
Он знал, что это не конец. Не мог быть конец.
Он чувствовал, что под всей этой болью она всё ещё рядом. Где-то. Внутри.
И если она действительно играет с Уилсоном, чтобы защитить его, чтобы помочь — он должен перестать быть зверем.
Алан уткнулся лбом в ладони. Он не умел просить. Не умел каяться. Но впервые в жизни он понял, что, возможно, придётся научиться.
Потому что если Бритни уйдёт навсегда — всё остальное потеряет смысл.
Абсолютно всё.