Боишься, боишься, боишься!
От лица Мии:
Сегодня я впервые рассмеялась.
Не натянуто. Не вежливо.
А по-настоящему - как в детстве.
Со слезами на глазах.
С неожиданным щемящим теплом внутри.
Потому что он...
Он умудрился сжечь тосты.
Они задымились, как грозовое облако на кухне, вспыхнув резким запахом угля, а он в панике начал махать полотенцем, отгоняя дым, будто сражался с демоном.
- Ты же... глава мафии, - вырвалось у меня сквозь смех, не подумав. - Как ты можешь бояться тостера?
Я смеялась и в то же время уже кусала губу.
Зачем я это сказала?..
Он замер.
Резко.
Как будто в него кинули нож.
Я почувствовала, как тишина между нами натянулась, как струна.
Он медленно выпрямился.
В глазах - вопрос.
И тревога.
- Откуда ты... - он не договорил.
- Я... - я отвела взгляд. - Я знала.
Он нахмурился.
- С самого начала?
Я кивнула.
- С того дня... когда ты... когда была Арина. И... потом. Я просто... молчала.
Он подошёл ближе.
Медленно.
Тяжело дыша.
- Почему ты не ушла?
Я вздрогнула.
Но не от страха - от честности в его голосе.
- Я не знаю... - прошептала я. - Наверное... я просто ждала, когда ты станешь чудовищем. До конца. А ты всё не становился.
Он посмотрел на меня так, будто впервые видел.
Как будто мои слова открыли ему что-то, чего он сам в себе не понимал.
- Я не боюсь, - вдруг сказал он глухо, как будто продолжая мою шутку.
- Боишься, - я улыбнулась, тихо. - Боишься!
- Мия... - голос у него дрогнул.
- Боишься, боишься, боишься! - почти по-детски, я наклонилась к нему, словно дразня.
Он сделал шаг вперёд.
Потом ещё один.
И вдруг, не сказав ни слова, взял мою ладонь.
Молча прижал её к своей груди.
Под кожей - ритм сердца.
Сильный. Но... тревожный.
- Хочешь знать, чего я на самом деле боюсь?
Я замерла.
Он смотрел прямо в меня.
Без защиты. Без маски.
- Я боюсь потерять тебя.
Мир замер.
Не было дыма.
Не было слов.
Не было моей боли, моего страха, прошлого.
Была только его рука.
Моё сердце.
И тёплое пульсирующее "тук-тук-тук" под моими пальцами.
В этот момент я поняла.
Он - не тот Саша, что холодно смотрел на меня в детстве.
Не тот, кто поставил меня перед алтарём без любви.
Он - просто мужчина.
Одинокий. Сломанный.
Но настоящий.
Мужчина, который...
...любит меня.
И, что самое страшное - я больше не хотела бежать.
От лица Саши:
Когда она произнесла слово «мафия», я замер.
Не потому, что это секрет.
А потому, что это часть меня, от которой я всю жизнь пытался оградить её.
Она знала.
Молчала.
Жила рядом - и молчала.
Это было не просто доверие.
Это было... принятие.
Я смотрел на неё - такую смешную, растрёпанную, в моём огромном халате, со следами смеха на щеках - и чувствовал, как внутри что-то хрупкое, давно забытое, начинает таять.
Она уже не смотрела на меня, как на чужого.
Не дрожала, когда я приближался.
И я вдруг понял:
Она смеётся.
Она дразнит.
Она не боится.
И тогда - впервые - я осмелился быть с ней честным.
Без ролей.
Без титулов.
Без прошлого.
Только я.
Только она.
Только страх потерять её - самый настоящий, мужской, живой.
И если ради этого страха я должен каждый день гореть тосты,
пережаривать яичницу
и бормотать что-то про «план Б на случай апокалипсиса на кухне» -
То пусть.
Лишь бы она улыбалась.