Глава 32
— Ты всё просрал, мудак! А твои хвалёные «коммандос», якобы побывавшие в «горячих точках» и способные прикончить любого врага, полегли в обычной перестрелке с копами и этим ублюдком Райденом, этой грёбаной падлой!
— Заткни пасть, сука! — огрызнулся снайпер, глядя на коротышку. Они находились на заброшенном складе, на котором ещё недавно члены мафиозного клана Ферелли проводили сделки с колумбийской наркомафией. Полиция и ФБР потеряла к этому объекту интерес после недавней кровавой бани, случившейся во время очередной сделки и унёсшей жизни как самого Джузеппе Ферелли, так и его «бизнес-партнёров» Алонсо Вергары, бывшего серийного убийцы и сутенёра, и Рико Моралеса, недобитого полевого командира АУК, старого врага, а позже — союзника Гектора Ортиза из Революционной Армии Колумбии. Тела уже давно были увезены и похоронены, гильзы, оружие и наркотики собраны, и о перестрелке напоминали лишь бурые пятна засохшей крови, встречавшиеся тут и там.
Коротышка, глядя на снайпера и стоявшего рядом с ним командира наёмников, продолжал: — Думаю, вы и так понимаете, что денег вам за эту акцию не видать. Разве что небольшую компенсацию за гибель ваших друзей.
Командир больше не существовавшего отряда наёмников презрительно усмехнулся. Коротышке стало не по себе при виде этого крепко сбитого и накачанного молодого парня с короткими чёрными волосами, чьё лицо можно было бы назвать красивым, если бы не его глаза. Это были глаза убийцы. Глаза человека, который убивал других людей, сначала сражаясь за свою страну, а позже — за Бенджамина Франклина, изображённого на банкнотах номиналом в сто долларов. Такой взгляд коротышка уже видел прежде. Только это были не карие глаза незнакомца, назвавшегося Бушем то ли в честь одного из экс-президентов США, то ли потому, что это была его настоящая фамилия. Это были серо-голубые, как оружейная сталь, глаза Дэмиена Райдена.
— Ты, должно быть, издеваешься! — прохрипел Буш, — девчонку мы схватили, Райден обязательно придёт за ней, и тут мы его и прикончим. Одного из его дружков схватили ваши головорезы и передали русской мафии, уладив таким образом конфликт между русскими и итальянцами в городе, это тоже здорово упрощает задачу. Так что деньги мы отработаем сполна. И не забудь, что винить ты должен, в первую очередь, себя. Ты сам мне сказал, что позволил Райдену уйти в первый раз, предупредив его обо всём по телефону.
— Я... я... — коротышка облизал губы, судорожно пытаясь подобрать подходящие слова, — я надеялся, что он послушается моего совета и уберётся из города. Слышишь, я думал, что он успокоится! А вместо этого он принялся убивать. Убивать и ещё раз убивать. Больной ублюдок...
— Ну, а чего ещё ты ожидал от него? — рассмеялся снайпер, — людей нашего с ним типа невозможно испугать. Они будут сражаться с любым врагом и пойдут до конца. Я на его месте поступил бы точно так же. Особенно, если бы убили моего кузена.
— Видимо, не стоило вас нанимать. Наёмники — просто позёры. Умеют только бахвалиться, дерзить и... — коротышка резко замолчал, увидев страшное чёрное дуло «Дезерт Игла», направленное ему в лоб.
— А мафиози слишком высокого о себе мнения. Умеют только командовать и мешать с дерьмом тех, кто честно старается отработать свои деньги. Не забывай, ублюдок, что твою идею натравить на Райдена легавых и федералов реализовал именно я. Кто ещё в этом задроченном городишке может стрелять из триста тридцать восьмого калибра с такой же точностью, как и сам Райден? Только я. Это не ты, а я подставил этого недоноска. Если ему пустит пулю в голову при встрече какой-нибудь федеральный агент, это будет моя заслуга. Ты меня понял, сучий потрох, мать твою?
— Слышишь, я... — пролепетал коротышка, но снайпер не дал ему договорить — выстрел из «Дезерт Игла» оставил его без верхней части головы, и мёртвое тело повалилось на пол из гофрированного железа, заливая его серой жижей, в которую превратился мозг, и кровью. Свежая кровь, растекаясь по полу, смешивалась с уже запёкшейся, принадлежавшей, возможно, самому Джузеппе Ферелли или кому-то из его приближённых. Так окончил свой жизненный путь Эван Граймз, один из лучших людей Ферелли, сохранивший верность своему дону даже после смерти последнего. С ненавистью плюнув на труп, снайпер убрал крупнокалиберный пистолет обратно в кобуру. Затем повернулся к командиру: — Он мне сразу не понравился, Буш. Будь моя воля, прикончил бы его раньше.
— Кому какое дело? — улыбнулся Буш, — что сделано, то сделано. Ладно, открой его кейс и подсчитай, сколько там деньжат. А я пока позвоню Красавчику Митчу и узнаю, поладил ли он с заложницей, — противно заржав, Буш удалился. И, чем дальше он отходил от своего нового напарника, снайпера, скрывавшего своё настоящее имя и прошлое, тем больше угасала его самодовольная улыбка, уступая место глубокой печали, которая и заставила его встать на путь зла. На путь насилия и кровопролития, идя по которому, он стал жрецом, приносящим человеческие жизни в жертву Золотому Тельцу. Он вытащил из кармана чёрного кителя кожаный бумажник, недорогой и довольно потрёпанный. В бумажнике была цветная фотография, такая же потрёпанная, но каждый раз, глядя на неё, Буш чувствовал, как теплело на душе. На ней были изображены двое, мужчина и красивая девушка модельной внешности, страстно целовавшиеся на берегу моря на закате. Банально до невозможности, у почти каждой влюблённой пары есть десятки фотографий, абсолютно идентичных этой. Но это фото было невероятно дорого Бушу. И он многое бы отдал за то, чтобы вернуть тот вечер...
***
Всё, чем я был вооружён — это «Вальтер», вытащенный из кобуры мёртвого наёмника. Конечно, этого было недостаточно для того, что могло ожидать меня в квартире Эшли. Тем более, что к нему у меня был всего один запасной магазин, который я предусмотрительно вытащил из кармана всё того же наёмника, которому ни этот «Вальтер», ни любое другое оружие уже никогда не пригодятся. Четырнадцать патронов, по семь в каждом магазине — это не совсем то, что нужно, когда ты противостоишь такому врагу, как мафия. Однако выбора не оставалось, и я отправился к Эшли, вооружённый только пистолетом и ножом. О том, чтобы поискать моё оружие, которое я спрятал недалеко от своей покинутой квартиры, и речи быть не могло — Эшли была в опасности, и в этой ситуации дорога была каждая минута, даже каждая одна десятая секунды. Сумев вскрыть дверцу какого-то неприметного автомобиля серого цвета, я проник внутрь, зачистил с помощью ножа провода и соединил их, потом завёл автомобиль без ключей и помчался на встречу с неизведанным. Неприятное ощущение, название которого я не знал, выворачивало меня наизнанку. Кружилась голова, внутри всё словно сжалось, а сердце стучало с невероятной скоростью, готовое выпрыгнуть из груди и помчаться со скоростью света на другой конец Вселенной. Я зажёг сигарету «Кэмела», парой пачек которого разжился, обыскивая трупы наёмников, глубоко затянулся и выпустил дым через нос. Немного полегчало. Главная проблема курящего человека не в том, что он слишком слабохарактерен и безволен, чтобы бросить. Главная проблема в том, что порой только хорошая затяжка позволяет ему успокоиться и снять накопившееся напряжение. Безусловно, есть великое множество других способов расслабиться, но если ты попался на никотиновый крючок, то только сигарета станет твоим спасательным кругом в любой сложной ситуации, а всё другое покажется малоэффективным. Правда, в моей ситуации одной лишь сигареты было мало. Нужно было действовать максимально быстро, но осторожно, используя весь мой боевой опыт и любые подручные средства. Особенно важна была информация. Мне не было известно, находится ли Эшли до сих пор в своей квартире, жива ли она вообще, и если её держат в её же доме, то сколько человек её охраняют, чем вооружены и насколько хорошо обучены. Всё, чем я располагал — это планом квартиры Эшли. Я успел запомнить, где какая комната, где удобнее устроить ловушку, но в ситуации, аналогичной моей, эти знания были более, чем недостаточными. Я, наконец, понял, что за чувство не давало мне покоя всё время, что я ехал к дому Эшли. Это был страх. Страх не того, что меня могут убить или покалечить. Страх того, что что-то случится или уже случилось с Эшли. Да, я, человек, который никогда не знал подлинной любви, разрывался между двумя женщинами, но и Джанин, и Эшли одинаково много значили для меня. И я панически боялся потерять хотя бы одну из них. Каждый раз, когда я видел Эшли или Джанин, разговаривал с ними, занимался с ними любовью, я чувствовал, что между нами существовала какая-то сильная связь, что-то такое, что мистическим образом притягивало нас друг к другу. Это было сравнимо с силой притяжения. Подобно тому, как она удерживала на земной поверхности всё существующее, не давая живым существам улететь в открытый космос и погибнуть в бесконечной бездне звёзд, притягивавшая нас друг к другу сила не позволяла погибнуть мне, а точнее — моей душе. Любовь? Возможно, это и была она. Пусть это и любовь к двум женщинам, а не к одной. В любом случае, именно это чувство позволяло мне оставаться человеком, а не бездушной машиной смерти, умеющей только смотреть в прицел, нажимать спусковой крючок и убивать одним выстрелом. Сейчас меня мучило другое чувство, не менее сильное, с которым я был обязан справиться, если хотел победить в этой битве. Страх потерять Эшли. Да и какая разница, боялся ли я потерять Эшли, или же меня пугала перспектива погибнуть сегодня? В любом случае, каким бы этот страх ни был, его суть всегда одна — либо он тебя спасает, либо же губит. В данном случае, и я в этом не сомневался, неспособность справиться со страхом означала поражение и смерть.
Я докурил, выбросил сигарету в окно и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Улица, на которой находился дом Эшли, была за углом.
НЕ ТЕРЯЙ ГОЛОВЫ, ДЭМИЕН. СПОКОЙНО! БУДЬ НАЧЕКУ.
Остановив угнанную машину, я медленно вышел из неё и, оглядевшись, медленно стал приближаться к дому.
***
— О чём ты думаешь, Мэтью?
Форсайта, сидящего на капоте служебного автомобиля, похлопал по плечу кто-то из его людей. Ему не потребовалось поворачиваться — он узнал специального агента Брайана Фоллонсби по голосу.
— О чём я могу думать, Брайан? В самом деле? Убиты тридцать два полицейских и семь федеральных агентов! Раненых ещё не закончили считать. Кто-то решил поиграть в войнушку в центре города, средь бела дня! И тут снова появляется Райден, как грёбаный Супермен! Я не знаю, кто этот человек, и чего он хочет, но, мать твою, пока он не покинет город или не умрёт, тихо здесь не станет. Иногда, — Форсайт выдержал паузу, прикуривая сигарету и выпуская дым, — иногда я всерьёз думаю о том, чтобы изловить ублюдка, отдать лично в руки мафии и уйти, чтобы они, наконец, прикончили его и успокоились. Сколько ещё людей должно умереть прежде, чем это закончится?
Фоллонсби ничего не ответил. Он встал рядом, смотря куда-то перед собой. Наконец, он заговорил: — Не думаю, что после смерти Райдена что-нибудь изменится. Люди всегда будут убивать. Такова человеческая природа. Каким бы развитым человечество ни казалось в наш век информационных технологий, космических исследований и журнала «Пентхауз», хе-хе, живёт оно до сих пор первобытными инстинктами. Кстати, как там твоя молодая напарница, Эшли? — Фоллонсби заговорщицки подмигнул Форсайту. Тот лишь отмахнулся: — Неприступная, как скала, я это понял после первой же попытки. С того момента у нас строго служебные отношения. Правда, без разногласий не обошлось. Мне кажется, она симпатизирует этому Райдену... Так. Погоди. В ту ночь, когда случилась перестрелка на складе оружия и наркотиков... в этот же день она ушла на больничный. И с того дня от Райдена не было никакой активности. Совпадение?
Но Фоллонсби не интересовали умозаключения его коллеги. Он о чём-то переговаривался по рации, затем, увидев, как агент Форсайт прыгнул в свой автомобиль и завёл его, отключил рацию и сказал: — Я возвращаюсь. Кто-то позвонил в полицию, попросил проверить одну из квартир в доме, в котором Райден затеял перестрелку с Сантосом и Дельгадо. Туда отправили группу полицейского спецназа, и они повязали шайку каких-то панков. Говорят, у них там оружие, целый сраный арсенал, и наркота — в основном, травка. С ними был ещё один, но он выскочил в окно. Высота — три этажа, он бы разбился нахрен, но тело возле дома не валяется. Странно. Ладно, пойду проверю, кого там скрутили копы. А ты куда собрался?
— Поеду проведаю Эш. Не нравится мне вся эта история, — выпалил скороговоркой Форсайт и принялся разворачивать автомобиль. Фоллонсби пожал плечами и побежал к крыльцу дома, откуда полицейские спецназовцы выводили группу людей со скованными наручниками руками.
— К чёрту полицию! На хер полицию! — кричал один из них, явно пребывавший под действием дурмана, который в большом количестве хранился в его квартире. Арестованных одного за другим погрузили в бронированный фургон и, как только группа вооружённых до зубов агентов ФБР погрузилась следом за ними, фургон тронулся.
— Что там у нас? — спросил Фоллонсби у Кеннета Лоуренса, который о чём-то переговаривался возле подъезда с Марком Уэйджером и ещё двумя полицейскими, попивая кофе из бумажных стаканчиков.
— Крупный улов у нас, вот что! — отозвался Лоуренс, — четверо арестованных, пятый сиганул в окно и как сквозь землю провалился. Хозяин квартиры, некто Николас Клейнбах, в хлам обкуренный, другие — более-менее адекватные. Но хранят дома запрещённое автоматическое оружие — три пистолета-пулемёта, переделанная для стрельбы очередями гражданская модификация AR-15 и автоматический карабин OA-93. О последнем я даже никогда и не слышал, один парень просто в оружии шарит, он и сказал мне, что это за штука. И где они только такую экзотику достали? Пистолетов у них там и вовсе была целая гора. А травы столько, что весь Китай накурить можно, ещё и японцам с корейцами на пару затяжек хватит!
— Хмм... — Фоллонсби задумался, — а как вы додумались заглянуть в эту квартиру? Кстати, не исключено, что это сообщники Райдена. Что ещё он мог тут делать?
— Да позвонила какая-то девка, сказала, что в квартире триста два по этому адресу творится что-то неладное. Вот мы и заявились туда. А там такое представление, — Лоуренс переглянулся с Уэйджером.
— Всё ясно. Если они сообщат что-то важное — дайте мне знать, — Фоллонсби протянул темнокожему полицейскому визитную карточку и зашагал к своей машине.
***
Двери лифта с шумом открылись, и я оказался на нужном этаже. Правая рука лежала на рукоятке «Вальтера» в кармане кожанки, левая сжимала нож в другом кармане. Напустив на себя беспечный вид, чтобы не вызывать подозрений в случае, если кто-то появится на лестничной клетке, я подошёл к двери квартиры и позвонил. Никто не открывал. Тогда я позвонил ещё два раза и прислушался. Тишина.
БОЖЕ, ТОЛЬКО БЫ ВСЁ БЫЛО ХОРОШО! БОЖЕ!
Вскоре я услышал, как скрипнул пол под чьей-то поступью. Кто бы это ни был, он подкрадывался к двери, но не смог сделать это бесшумно.
ЧТО ЗА ХЕРНЯ ЗДЕСЬ ТВОРИТСЯ?
Дверь внезапно распахнулась у меня перед носом. На пороге стоял высокий парень в дорогом спортивном костюме и рэперской кепке, не гора мышц, но достаточно подтянутый и накачанный, со смазливой мордашкой. Наивные девушки называли таких красавчиками, я же считал их просто педиками. Но, как бы то ни было, этот «педик» был исключением из правил, и его внешность слащавого модника была обманчива. Это подтверждала нацеленная мне в грудь «Беретта», которую парень держал обеими руками.
— О, вы, наверное, мистер Райден! — ухмыльнулся он, внимательно меня разглядывая, — что ж, милости прошу, входите! Мы как раз вас заждались.
Я не пошевелился.
— Заходи! — прошипел парень. От его напускной любезности не осталось и следа.
— Пошёл ты! — рявкнул я.
— Руки за голову. Не дёргайся, — он помахал пистолетом, давая мне понять, что за неподчинение приказу он пристрелит меня на месте.
— Ты не станешь стрелять, недоделок! — презрительно усмехнулся я, — мы в многоквартирном доме. Кто-нибудь услышит выстрел и вызовет копов.
«Модник» слегка наклонил голову и несколько секунд молчал, словно я сделал ему какое-то предложение, и он взвешивал все «за» и «против» прежде, чем согласиться. Воспользовавшись этой заминкой, я шагнул вперёд, левой рукой увёл обе его руки с пистолетом в сторону, правой нанёс сокрушительный удар в челюсть, а затем сделал подсечку ногой, и он повалился на пол, увлекая меня за собой. «Беретта» упала на пол, и я рукой оттолкнул её подальше в угол. Вытащить свой «Вальтер» я не успел, да это и не имело смысла — мне не хотелось привлекать лишнее внимание стрельбой. Моим козырем в данной ситуации был нож. Но и до него ещё надо было добраться, в чём мне помешал опомнившийся противник. Он взмахнул рукой, пытаясь пальцами добраться до моих глаз, и я рефлекторно отвернулся. Это была непростительная ошибка. Он ударил меня кулаком достаточно сильно, чтобы я на пару секунд выпал из реальности, затем мы оба вскочили на ноги и с ещё большей яростью бросились друг на друга. Входная дверь захлопнулась ещё когда я влетел в квартиру, и шум драки вряд ли было слышно во всём подъезде. Я и мой противник обменивались ударами руками и ногами. Стоило одному из нас замешкаться на секунду, чтобы перевести дух после полученного удара, как второй тотчас принимался осыпать его новыми ударами, не давая опомниться. По лицу «модника» текла струйка крови из рассечённой брови, я в пылу схватки прикусил нижнюю губу. Несколько секунд мы буравили друг друга взглядом, полным ненависти, одновременно пытаясь собраться с силами для новой атаки. Наконец, мой враг ринулся в бой первым, взмахнув рукой для мощного удара, но я наклонился вбок, уворачиваясь, присел и что есть силы двинул коленом в пах противника. Охнув от боли, тот согнулся пополам, но уже через пару секунд крепко вцепился в меня обеими руками и швырнул меня в шкаф с одеждой, затем врезался в меня сам. Шкаф был не таким уж огромным, и под натиском двух тел зашатался, а затем рухнул на пол, распахнувшись при падении, и вешалки с платьями, куртками и пальто Эшли повалились следом. А через пару секунд на шкаф полетел я, сбитый с ног ударом кулака в печень. «Модник» уже бросился ко мне, готовясь прыгнуть сверху и придавить меня своим весом, но я вовремя сгруппировался и обе мои ноги, обутые в тяжёлые армейские ботинки, встретили его в шаге от меня. Удар пришёлся в солнечное сплетение, парня отбросило назад, и он с громким грохотом повалился на пол, увлекая за собой ещё одну вешалку с одеждой. Некоторое время он лежал, погребённый под грудой курток, пальто, платьев и джемперов, ловя ртом воздух и корчась. Отдышавшись и вытерев кровь с губы и подбородка, я подошёл к нему, схватил за горло и рывком поднял на ноги, затем отвесил жёсткую оплеуху, от которой он отшатнулся назад. Но этого было мало. Я развернулся на левой ноге и правой ударил его в живот. Закашлявшись, парень упал на одно колено, и я свёл руки в замок и обрушил их на его шею, довершив разгром врага. Его красно-чёрная кепка с логотипом «Чикаго Буллс» слетела с головы, и я мог увидеть короткие чёрные волосы парня. Но его внешние данные меня совершенно не волновали. Намного важнее было то, жива ли Эшли, и где её искать. Вытащив из кармана куртки перочинный нож, чьё холодное лезвие сегодня уже вкусило человеческой крови, я приставил его к горлу парня, зайдя ему за спину, и сказал: — Говори, где девушка, ублюдок, или перережу глотку как свинье!
— Она...в гостиной... — он сплюнул кровавую слюну. Видимо, прикусил язык.
— Сколько вас здесь?
ГЛУПЫЙ ВОПРОС. БУДЬ С НИМ КТО-ТО ЕЩЁ, РАЗВЕ ОНИ НЕ ВМЕШАЛИСЬ БЫ В СХВАТКУ? НЕ УСЛЫШАТЬ ШУМ, ВЫЗВАННЫЙ ТАКОЙ ПОТАСОВКОЙ, ПРОСТО НЕВОЗМОЖНО!
— Я один! — с этими словами наёмник вскочил, резко схватив мою руку обеими своими. Он оказался намного сильнее, чем я думал, и я лично убедился в этом, когда он перебросил меня через себя, схватив за руку. Больно ударившись спиной об пол, я вовремя перекатился вправо, когда он замахнулся какой-то железной палкой, которая ударила в пол прямо рядом с моим лицом. Через долю секунды до меня дошло, что это был обломок тяжёлой вешалки. Со звериным рёвом парень снова замахнулся своей импровизированной дубинкой, но моя реакция меня не подвела — схватив вешалку одной рукой, я резко рванул её на себя, и её обладатель рухнул на пол следом за ней. Он ещё не успел коснуться пола, когда я быстро перевернулся на бок и ударил его в грудь своим ножом. Дёрнувшись, он посмотрел на меня бешеными глазами, затем таким же взглядом посмотрел на рану, из которой медленно текла алая кровь. Но и эта рана его не остановила. Не давая ему опомниться, я схватил кусок вешалки и начал наносить ему удар за ударом, разбивая голову и уродуя лицо. Кровь брызгала из ссадин, заливая ему глаза и мешая видеть, нижняя челюсть превратилась в месиво. Он всё ещё был на ногах, но по тому, как он пошатывался, было видно, что полученные увечья его ослабили. Я схватил свой нож и угрожающе выставил его перед собой, ожидая контратаки. И она не заставила себя долго ждать. С диким воплем «Сдохни, сука!» наёмник бросился на меня, словно японский самурай. В его правой руке блеснул острый спецназовский нож, который он всё это время прятал под одеждой. Казалось бы, ещё немного — и острое зазубренное лезвие вонзится мне в горло. Но я успел вовремя отреагировать на выпад — перехватив руку парня буквально за миг до того, как нож чуть не впился в моё горло, я отвёл её в сторону, и в это же мгновение мой собственный нож по рукоятку вонзился в шею наёмника. Пошатнувшись, он выплюнул струю крови и рухнул на пол лицом вниз. Примерно минуту он бился в предсмертной агонии, затём резко дёрнулся, затих и больше не шевелился. Перешагнув через тело, я вошёл в гостиную. Зрелище, которое предстало перед моими глазами, шокировало меня не меньше, чем схватка с безумцем, который остался лежать мёртвый в прихожей. Эшли лежала на диване, связанная чёрной изолентой. Она была полностью раздета, обе руки связаны за спиной, ноги раздвинуты и привязаны к ножкам двух стульев. По каплям мутной белой субстанции на её бёдрах и животе несложно было догадаться, что с ней сделал убитый мной бандит. На шее девушки темнели кровоподтёки, какие обычно бывают при удушении, обе груди были покрыты синяками. Глядя на меня широко вытаращенными от ужаса глазами, распухшими от слёз, она пыталась что-то сказать, но кляп, которым был заткнут её рот, мешал ей это сделать. Чувствуя, как во мне закипает гнев, сопряжённый с бессилием от того, что сотворивший с ней это ублюдок уже мёртв, и я не могу убить его ещё раз, я подошёл к дивану и вынул кляп изо рта девушки, а затем принялся осторожно, чтобы не причинить ей боль, сдирать с её кожи изоленту, служившую путами. Когда с этим было покончено, я прижал её к себе. Эшли обняла меня и расплакалась, силясь что-то сказать, но каждая её попытка произнести хоть слово заканчивалась рыданиями. У неё начиналась истерика. Взяв её лицо в свои ладони, я нежно поцеловал её в губы, пытаясь успокоить, и прошептал: — Эш, всё позади! Я убил его! Он мёртв. Возьми себя в руки. Что он сделал с тобой? Он тебя насиловал?
— Этот ублюдок... — она всхлипнула, — он любит душить жертву во время...
— Успокойся! — я погладил её по плечу. Вытирая слёзы, она продолжала: — Он...увлёкся. Если бы ты не позвонил...
Стараясь сдержать свою ярость, я принялся целовать девушку, нежно поглаживая её плечи.
— Что тут произошло, Эш? — спросил я. Ответом послужил тычок в спину. Я сразу догадался, что это было.
— Поднял руки и не дёргайся, недоносок!
Голос показался мне до боли знакомым.
— А ты здесь какого чёрта делаешь, Джанин? — я принялся дрожать. Не от страха, не от холода. Скорее всего, что-то на нервной почве.
— Думаешь, можно просто так отнять у человека самое дорогое и избежать возмездия? Вставай. Медленно повернись ко мне.
Я повиновался. Джанин стояла передо мной, направив на меня «Беретту». Трудно было сказать, был ли это её пистолет, или она забрала его у зарезанного мной бандита в прихожей, да это и не имело особого значения. Главным было то, что пистолет был нацелен на меня, всё остальное было неважно. Джанин была одета в джинсы в облипку и чёрную футболку. Её зелёные глаза смотрели на меня с ненавистью.
— Надеюсь, ты не против того, что Красавчик Митч немного поразвлёкся с твоей подружкой, герой-любовник! Честно скажу, было интересно посмотреть, как он стискивал её сиськи плоскогубцами. Развлекаться он умел, мне будет его не хватать. Но и ты был не промах. Если ты не заметил, ты разбил ему голову ещё до того, как добил ножом. Я удивилась тому, насколько он был живуч, но что тут такого — наркота творит чудеса!
— Ах ты грязная сука! — прошипел я, — кто ты, мать твою, такая на самом деле, шлюха ты чёртова?
Джанин нервно засмеялась. Её бегающие глаза выдавали в ней психически неустойчивого человека, но одновременно с безумием в её взгляде на секунду промелькнул страх.
ИЛИ МНЕ ЭТО ТОЛЬКО ПОКАЗАЛОСЬ?
В любом случае, даже несмотря на свою злобу и на то, что она держала меня на мушке, я находил её привлекательной в этот момент. Джанин промолвила: — Шлюха? Да что ты вообще можешь знать о моей жизни? Ты ни хрена обо мне не знаешь! — она сорвалась на визг и расплакалась. Это был плач сумасшедшей, периодически перерастающий в смех. Наконец, она с усмешкой произнесла: — Твоим друзьям понравится в тюрьме. Для каждого найдётся камера, где каждый день его будут трахать толпой ниггеры! Да и твоя подружка сегодня пострадала. А ради кого? Ради такого недоношенного ублюдка, как ты? Дура. Эй, Эшли! — ехидно обратилась она к дрожащей от холода сотруднице ФБР, смотревшей на неё с ужасом, — а ты знала, что перед тем, как начать трахать тебя, этот сучий потрох клялся мне в вечной любви? А ведь мы даже не знали друг друга толком, просто трахались! Сколько у тебя ещё таких, как я или Эшли, а, Дэмиен? Какой же ты мужчина, ты просто дерьмо! Грош цена твоему слову!
— Что ты имела в виду? О каких моих друзьях идёт речь? — с недоумением спросил я, пропустив мимо ушей тираду Джанин о моих «недостойных мужчины поступках».
— Сними куртку! — потребовала она в ответ.
— Чего?
— Сними куртку. Положи её на пол. Только медленно.
Подчинившись, я присел на диван рядом с Эшли, не сводя глаз с безумной проститутки, державшей пистолет. Джанин наклонилась и засунула руку во внутренний карман куртки. Скоро она извлекла наружу металлический предмет размером не больше напёрстка.
— Это радиомаячок, — объяснила она, — я подбросила его в карман твоей куртки в отеле «Гринвуд Пэлэс», в ту ночь, когда мафия и ФБР явились по твою душу. Так я получила возможность отслеживать твои перемещения и вышла на твоих друзей, которых и сдала полиции. Дельгадо и Сантос, убитые в сегодняшней перестрелке, шли за тобой по моей наводке, но не справились. Наёмники, одним из которых был Митч, тоже просрали это дело. Но всему приходит конец. Я с огромным удовольствием выпустила бы кишки тебе и твоей сучке прямо здесь и сейчас, но не могу. Есть одна причина, по которой мне придётся отсрочить твою смерть. Так что до встречи, подонок! — она обхватила меня за голову и крепко и страстно поцеловала взасос, затем, плюнув мне в лицо, вышла из комнаты. Я не мог пошевелиться, ошеломлённый столь неожиданным поворотом событий. В реальный мир меня вернул голос Эшли: — Господи, что это всё значит? Во что ты влез?
— Я знаю не больше, чем ты, Эш, — прошептал я, вытирая плевок, — но если я получу ответ на этот вопрос, то всё тебе расскажу. А пока сходи прими душ, чтобы успокоиться, а я соберу вещи. Нужно уходить отсюда, пока ещё кто-нибудь не явился, — я поднял с пола радиомаяк, при помощи которого за мной следили, осмотрел его, бросил на пол и раздавил ботинком. Затем помог Эшли, которая до сих пор шаталась и дрожала от пережитого шока, добраться до ванной, а сам собрался было вернуться в гостиную и начать собирать вещи, как вдруг услышал звонок в дверь. Резко пригнувшись, я наклонился к трупу наёмника, лежавшему возле двери, вытащил из ещё тёплых пальцев острый армейский нож и встал возле двери. Она начала открываться.
— Эшли! Ты дома? У тебя было незаперто, и я подумал, что... Господи Иисусе! — неожиданный гость влетел в прихожую, держа в вытянутых перед собой руках пистолет. Я подошёл к нему сзади и прижал лезвие ножа к его горлу: — Не дёргайся и не пытайся сопротивляться, иначе отправишься следом за этим ублюдком. Кто ты такой?
— Специальный агент ФБР Форсайт! — тяжело дыша, ответил человек с пистолетом, — а вы, должно быть, Дэмиен Райден? Смертоносец, как вас окрестили в средствах массовой информации. Согласитесь, звучит, а? — его голос дрожал от волнения и страха. Я снова заговорил: — Не пытайтесь меня заболтать, агент Форсайт. Бросьте пушку и пройдите в гостиную. Когда Эшли выйдет из ванной, она вам сама всё объяснит и даст пищу для размышлений.
Форсайт только кивнул и разжал пальцы, бросив пистолет на пол.
— Хороший мальчик! — хмыкнул я.
Примечания:Прототип специального агента ФБР Брайана Фоллонсби - актёр Кори Фельдман. Саундтрек к сцене рукопашной схватки Дэмиена и Красавчика Митча - Disturbed - Stricken.
https://youtu.be/VVLAnjtpXeM