По тропе к вечности [РЕДАКЦИЯ]

— Ты не уйдёшь! — Даша встала у двери, не выпуская меня. — Очнись,  дура! — покачала меня, — Он этого и добивается. Хочет видеть, как ты по нему убиваешься. Не доставляй ему такого удовольствия! Вытерла слезы и с поднятой головой сейчас вернулась, поняла?!

— Даш, я тебя очень прошу, отпусти...

— Хорошо, не пойдем к ним. Мы с тобой вдвоём посидим наверху, ладно? Останешься у нас сегодня. Всё, пошли.

Не знаю, что бы я сейчас делала, если бы не она. Я бы точно не смогла остаться у одна дома. Слишком много всего происходит, и все за раз. Я просто устала всё это вывозить в одиночку.

Кравченко запустила меня в комнату. Она посадила меня на кровать и села рядом. Сквозь свои слезы я кое-как смогла заметить, как они подступали и к её глазам.

— А ты то чего?

— В смысле чего? Мне тоже больно. Я не могу видеть тебя такой. Но это моя вина. Наверное не следовало звать Киру на кухню. Что между вами произошло за пять минут?

— Не спрашивай, Даш, не спрашивай. Не думала, что скажу это когда-либо, но я хочу сдохнуть, — я ложусь на спину и подушкой закрываю лицо, — Я устала от всего! Давид ненавидит меня и пытается мстить за то, что я сделала, но даже не догадывается в какой я жопе нахожусь и без его сюрпризов. Не хочу жить! Я не хочу так жить!

— Так! — поднимает меня, — Я больше никогда не услышу от тебя этих слов, понятно?! А теперь успокойся и прекрати реветь. Не подумай неправильно, но в какой-то степени я и его тоже понимаю. Ты так резко порвала с ним. Да, несомненно, он перегибает палку, но всё же и ты не мало ему наговорила. Зачем было это делать, если ты его любишь?

— Я же тебе говорила, что ничего не могу сказать по этому поводу...

— Ладно мне, а ему?

— Ему так тем более.

— Что за чертовщина происходит вокруг тебя?

— Даш, есть таблетка от головной боли?

Я скорчилась в лице и ухватилась за голову. Хотелось скорее отойти от темы. И по правде говоря, голова действительно раскалывалась.

— Ох, да, сейчас, — она чмокнула меня в лоб и покинула комнату.

В который раз убеждаюсь, что она у меня лучшая. Как жаль, что даже с ней я не могу ни с чем поделиться. Я не хочу чтобы и она в это влезала. У неё намечается свадьба, она создает семью. И пусть они живут спокойно, не имея понятия о том, кто такой Василевский.

Прошло всего-то пару секунд, как в дверь постучали. Быстро Даша. И зачем ей стучаться?

— Входи, ты чего?

Дверь осторожно и неуверенно распахнули, а я же с небольшим удивлением взглянула на девушку, которая еле шагнула вперед.

— Лин, могу я войти? — Кира посмотрела на меня каким-то подавленным взглядом.

— Что-то хочешь? — сухо спрашиваю.

— Я знаю, что пропал твой брат и...

— Слова поддержки оставь при себе. Не нуждаюсь, спасибо.

— Можно я присяду? — все ещё ожидая в дверном проёме, спросила. Голос её был тихим, чистым и ровным. А глаза были опущены вниз, словно она в чем-то провинилась.

— Да заходи уже, Боже, — ну, а что мне еще оставалось делать? Прогнать её? Я чуть подвинулась и она села рядом.

— Знаю, что для тебя это тяжелый период. Однажды я потеряла лучшую подругу и была убита морально, а здесь родной брат... Представить сложно, что ты чувствуешь.

— Кира, я не хочу говорить об этом с тобой.

— Да, понимаю... И, кстати, я знаю о вас с Давидом.

— Что?

— Вы ведь... Любите друг друга.

— Кира, если пришла наговорить мне всякой ерунды, то...

— Да я не слепая. Я же знаю и вижу как вы друг на друга смотрите. Я знаю, что совсем не нужна ему и что он никогда меня не полюбит. Я знаю что сделал отец ради того, чтобы он был моим. Я дура, это тоже знаю. Но Давид единственный человек, которого я хочу видеть рядом с собой. Сколько не пыталась, не получилось разлюбить. Я просто не могу отпустить его, понимаешь? Рядом с ним я чувствую себя счастливой, и даже когда прекрасно понимаю, что это не взаимно. Почти три года, Лина. Три. Я зависима уже, — теперь же её голос  дрожал, а к глазам подступали слезы. Я впервые вижу её такой. Не бесящей и двуличной, а полностью спокойную и нормальную. Она плачет, черт возьми. Кира заговорила со мной по душам и заплакала!

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Надоело это держать в себе. Устала. Не хочу быть у всех на глазах какой-то стервой. Знаю, как ты меня ненавидишь, и это я виновата. А если посмотреть с другой стороны, то я ведь просто люблю. Разве может быть это виной? Прости меня, пожалуйста, если сможешь. Ведь я не дала вам никакого шанса. Не знаю как долго это ещё продлится, как долго буду удерживать его, но знаю точно, что когда он уйдёт, я не переживу. И я абсолютно серьезно. Я просто не вижу смысла в своей жизни без него.

— Ну прекращай реветь уже, — я положила руку ей на плечо и стала поглаживать. Честно, я растрогалась. Ну совсем не ожидала, что та Кира, которая была внизу, лишь образ.

— Думаешь я совсем бесчувственная? Да даже когда отец привёл в дом твою маму, я несколько дней не выходила из своей комнаты. Потому что я не понимала как это возможно. Он до безумия любил маму. Он с ума по ней сходил. И был уверен, что никого больше не сможет полюбить. Он просто выбрал быть любимым, нежели любить. Ну, я по честному, только без обид, хорошо? Он не любит тетю Веронику. У него все ещё в своей комнате весят фотографии мамы.

— Так, стоп, я ничего не понимаю... О ком ты говоришь? Твоя мама...

— Она умерла еще когда я была совсем малышкой. После этого отец стал неузнаваем. Ну, так мне рассказали наши знакомые, когда я выросла. Полностью ушел в работу, стал реже появляться дома, стал очень грубым. Не ко мне, конечно, а вообще, к людям, к родственникам, к обществу, — она не удержалась и еще сильнее расплакалась, — Хоть представляешь, как она умерла? Нет? — усмехается сквозь горячие слезы, которые одна за другой стекали с щек, — А её убили. Какой-то ублюдок просто взял и прикончил её.

— Убили?! — мои глаза округлились. — За что?

— У отца на фирме были большие конкуренты, а мама помогала ему в бизнесе. В какой-то момент они просто решили от неё избавиться, а затем и сами скрылись. Это ужасно. Слишком ужасно...

— Кира... — я положила её голову к себе. — Я даже слова подобрать не могу. Мне очень жаль, что с твоей матерью так поступили...

— Да ладно, все хорошо. Я совсем не помню её. Мне ведь всего пару месяцев было. И фотографий у меня совсем нет. Всё у отца. А входить в его комнату он не позволяет. Говорит, что мне не нужно об этом всем вспоминать.

— Говоришь, что после её смерти он полностью ушел в работу и стал неузнаваем? Вот прямо после этого?

— Да... А почему ты зациклилась именно на этих словах?

— Да нет, я просто так... — мне в голову тут же проникли мысли о том, что Василевский начал возглавлять этим всем тогда, когда убили его жену. Что если он просто мстил? Как она сказала, он стал жесток сразу после этого события. И теперь я даже не сомневаюсь в том, что именно смерть его жены послужило этому всему. Сейчас даже становится понятно почему в машине он так колебался, когда я заговорила о любви.

— Прости, что я тут разревелась. Ты очень классная, я вижу это. И мне бы очень хотелось наладить с тобой отношения, но знаю, что ничего не выйдет. Как минимум из-за Давида. Просто хотела сказать, чтобы ты не сердилась на меня. Я очень слаба и ничего с собой поделать не могу. Просто не могу его отпустить. Пойми меня, пожалуйста, — она поднялась с кровати, чтобы покинуть комнату, но я не дала ей этого сделать.

Мне стало очень жаль её. Господи, сколько всего я о ней думала, а она, вроде бы, такая душка. Всё, что ей было нужно — это лишь поддержка. Ей тяжело одной справиться со своей безответной любовью. И для того, чтобы казаться сильной, был и создан этот образ противной девчушки.

— Ты тоже меня прости... Я столько всего не знала. На самом деле, ты когда не бесишь, такая милая, — мы одновременно рассмеялись и обнялись. Действительно, она кажется такой милой и простой скромняшкой. Ущипните меня, это точно она?

Давид

Я стоял на заднем дворе, докуривая последнюю сигарету. Не так давно я начал курить. С момента, как от меня отказалась Ангелина. Первое время они помогали мне отойти от мыслей и расслабиться, но потом же это просто переросло в привычку и уже не было такого эффекта. Мысли о ней были явно сильнее. Никогда не выходила из моей головы.

— Ну что, Галявиев, доволен? — на повышенных тонах стал подходить ко мне Даня.

— В чем дело, Рэмбо? — откинул окурок в сторону.

— Что за представление ты устроил? Думаешь это было круто?!

— А что не так? Я показал ей, как люди разбивают друг другу сердца. Точнее, как это делать, она и так знала. Оставалось лишь побывать на месте человека, которому разбивают.

— Да ты на себя посмотри! — ткнул в плечо, — Ты не мой дружище, с которым я всегда проводил время. Не ты это! Открой глаза и найди уже себя, черт возьми! — выкрикивает, — Девушка бросила? Ой, беда, — смеется, разводя руками, — Хорошо, может она и поступила как последняя тварь, но я уверен в том, что сделала она это не просто так. Она любила тебя и любит по-прежнему. А ты, ублюдок конченный, опустился ниже всего, чего только можно было, и причинил боль девушке! Девушке, Давид, девушке! Заканчивай свои игры! Я не собираюсь позволять тебе с ней так обращаться!

— Откуда тебе знать, что сделала она это не просто так?! Она русским языком сказала мне, что никогда не любила. На моих глазах взяла и поцеловала того парня. Что это ещё может означать?!

— Сядь, — указывает в беседку. Мы прошли к ней и расселись. — Ну неужели ты правда думаешь, что наша маленькая хрупкая Лина на такое способна?

— Бл*ть, вот только давай без этого, Я прошу тебя, — я поднялся, не желая дальше его слушать, но он обратно посадил меня.

— Да выслушай ты! Смотри, если была бы какая-то веская причина из-за которой ей пришлось это сделать, это что-то поменяло бы?

Я посмотрел другу в глаза, в то время как в голове перебирал каждое его слово. Что же он этим хочет сказать?

— Смотря какая причина.

— Отвечай. Поменяло бы или нет?

— Не знаю... Да, наверное.

— А что если это действительно так? Что если ей пришлось так сказать? Может её вынудили!

— Дань, если ты что-то знаешь, так и скажи.

— Да что я могу знать? Это лишь мои догадки, — пожал плечами.

— Мне не нужны догадки, мне нужны факты с доказательствами. У тебя они есть? — жду от него ответа. Он промолчал, глядя на меня. — Ну вот.

Не было никакого желания дальше говорить на эту тему, я просто встал и пошёл. Не хочет верить в то, что Ангелина способна на подобное, вот и
ищет различные отмазки. Это смешно.

— А если ей угрожали? — направился в мою сторону. Томно вздохнув, я закатил глаза и повернулся к парню.

— Ну что за бред?

— Всего лишь моя очередная глупая догадка, — саркастически выдал. — Ну брось, Давид. Попробуй посмотреть на ситуацию с другой стороны. Забудь о мести, о своей ненависти к ней, просто подумай зачем она могла это сделать.

— Я месяц об этом думал. Не хватит с меня?

— Плохо думал значит. Напряги мозг.

— Да прекрати ты, уже параноить начинаешь. Угрожали ей, — засмеялся. Заметив серьезный и пристальный взгляд друга на себе, перестал. — Ну хорошо, допустим. Кто и зачем? — мне вовсе не было интересно расспрашивать это, ведь я уверен, что это полнейший бред, но я просто хотел поскорее уйти отсюда.

— А это уже, дружище, ты должен знать. Ну кто с ней встречался: я или ты?

— Я, к сожалению.

— Не провоцируй меня, я же и ударить могу, — видите ли ему фраза «к сожалению» не понравилась.

— Извините, — поднял руки.

— Ну?

— Да сложно это... Откуда мне знать? У неё постоянно были свои тайны, она мне ничего не рассказывала. Все время терлась рядом с этим... Как фамилия у него... с Варламовым.

— Знакомая фамилия, — Даня отвел взгляд и почесал затылок, пытаясь вспомнить.

— Темный парень какой-то. С самого начала не доверял.

— Может Рома знает его?

— Кто?

— Ну, Рома, друг Лины, они лучшими друзьями были в Харькове. Вдруг он в курсе чего-то?

— Да знаю я его, — усмехнулся, — Тот еще клоун.

— Нормальный челик.

— Такое шоу вчера устроил. Этот, как ты говоришь, «нормальный чел», мог насильно увезти свою лучшую подругу в которую тайно влюблён все эти года, и под воздействием алкоголя натворить глупостей.

— Да ну... П*здец, вообще ничего не помним...

— Ну ладно, за вчера простительно.

— А вдруг он ей и угрожал? Он способен на это? Ну, Варламов этот.

— Возможно, но только с какой целью?

— А тут нужно думать. Если и не он, то кому ещё было бы выгодно чтобы вы с Линой расстались?

И в данную секунду по телу проскользнул холодок, я весь покрылся мурашками, как вкопанный смотря в одну точку земли. В голове неразбериха. Все мысли смешались.

— Говоришь кому было бы выгодно? — переспрашиваю, не поднимая глаз.

— Ну да. Есть кто на примете? И почему?

— Есть, есть, дружище. И сейчас ты, кажется, мне очень сильно помог. Спасибо, братан! — я похлопал его по плечу и двинулся ко входной двери, чтобы позвать Киру. Но я уже перестал слышать все то, что происходило вокруг, перестал как-либо реагировать, я был полностью погружен в мысли.

Кому это было выгодно? Действительно, кому? Кому еще, как не отцу Киры, понадобилось бы нас рассорить. Только как? Как и чем он смог ее запугать? Но ведь делать выводы пока тоже рано. Нужно всё хорошенько разузнать. И Ангелину разговорить попытаюсь, и самого Василевского.