По тропе к вечности [РЕДАКЦИЯ]

— Ну привет, Ангелина.

Голос заставил покрыться тело мурашками, а сердце забиться с таким ритмом, что казалось, они оба его слышали.

— Что, даже не обнимемся как старые добрые? — он улыбнулся и расправил руки, ожидая от девушки взаимности. Но она не могла оторваться от его глаз, его улыбки, голоса, а ещё больше перестать прокручивать в голове эту фразу: «старые добрые знакомые».

Как же больно слышать это от самого близкого тебе человека на свете. И через пару секунд девушка всё же обнимает парня. Это было самое простое объятие; парень прижал её к себе лишь одной рукой, а она обхватила его обеими. И пока был шанс, она вдыхала его запах и медленно сходила с ума. Как бы она хотела крепче прижать его, поцеловать, и просто сказать как сильно она скучала по нему. Он отстранился первым, всё так же с улыбкой глядя на неё.

— Мы тут застряли, — указывает на дверь, а после падает на кровать, продолжая испепелять шатенку своим жгучим взглядом.

Нет, Ангелина не так представляла их встречу. Вернее, Лина вообще не верила, что она ещё когда-либо будет, но воображать ей никто не мешал. К тому же, она ожидала совершенно другой реакции от него. Она ждала, что он будет смотреть на неё с ненавистью, с гневом, но с его лица так и не сходит улыбка. Может он пьян?

Что сейчас говорить — Лина не имела понятия. Как себя вести — она не понимала. Сейчас они абсолютно одни, и не известно сколько ещё так пробудут, пока Даня не вспомнит о подруге, которую здесь закрыл.

— Привет, Давид, — тихо произнося имя парня, словно боясь его, она села в кресло, в котором ранее сидел Галявиев. Она опустила глаза на свои пальцы, которые заигрались, перебирая друг друга, а затем и вовсе начала ковырять свой совсем свежий маникюр.

Между ними повисла тишина. Лине казалось, что она даже перестала слышать музыку, настолько угнетенная была обстановка между двоими. Она прекрасно чувствовала, как он не сводит с неё свой пронзительный взгляд. А пока она смотрела вниз, в голове играл его образ: он совсем не изменился за такое долгое время. Всё тот же родной Давид. Всё тот же приятный с хрипотой голос, всё те же мягкие волосы, что прядями падали на его лоб, те же губы, которые чертовски манили, красивые глаза, в которых она не обнаружила важного и привычного: той самой искорки. Он не смотрел на неё так, как обычно, с любовью. Глаза были какими-то пустыми. И Ангелине так не хотелось в это верить. Он остыл к ней?

— Прекрати так смотреть, пожалуйста, — всё ещё не поднимая голову, выдала.

— Я мешаю?

— Нет, вовсе нет, — нервная усмешка, а сама Лина уже сжала себе все пальцы.

— Тогда буду смотреть, — он расположился на кровати ещё удобнее.

— Мне не совсем приятно.

— А почему ты не смотришь на меня? — спустя какие-то секунды, он поднялся и стал медленно направляться к Ангелине. Её руки сжались с ещё большим давлением. Он сел на край кровати, рядом с её креслом. — Или тебе стыдно?

Ангелина

Я решаюсь поднять голову и тут же жалею. Я была не в силах что-либо говорить, да и не знала, но прятать от него глаза — тоже плохая идея.

— Да, Давид, мне стыдно, мне очень стыдно. Ты хотел это услышать? — поднявшись, я встала перед ним и посмотрела прямо в глаза, чтобы не показаться неуверенной. Тогда он тоже встал и снова оказался выше меня на целую голову.

— Да, это. Тебя мучает совесть? — сократил между нами расстояние.

— Что? — усмехаюсь.

— Я задал простой логичный вопрос. Тебя мучает совесть?

— Нет. Нет, меня не мучает совесть.

— А меня мучает. И мне хочется избавиться от неё. Иногда она мешает поступать с людьми так же, как они поступают с тобой.

— Что ты этим хочешь сказать? — продолжаю смотреть в глаза. Он приблизился ко мне еще плотнее.

— Я стал ненавидеть улицы, где мы всегда гуляли, Ангелина. Я стал ненавидеть людей с твоим именем.

Слёзы скопились на глазах и, знаете, сдерживать я их не хотела. Наоборот, это то, что мне сейчас нужно. Эти слова добили меня, взяв за самое больное. Но слёзы еще не скатились по щекам.

— Мне жаль, — единственное, что была в силах вымолвить. Я не хотела больше ничего слышать. Но он, как я поняла, наоборот хотел сделать мне больно на словах. Вот, вот что было ожидаемо для меня. Но я не думала, что это будет настолько тяжело.

Он наконец отстранился от меня и стал что-то печатать в телефоне. Он перестал на меня смотреть, ходя по комнате, словно ожидая от кого-то ответа. А я следила за каждым его действием, и когда он кидал на меня короткие взгляды, я уводила глаза. И здесь меня накрыло ужасное ощущение. Нет... Нет, нет, нет, только не это! Я поняла, что меня сейчас вырвет и быстро встаю с кресла, не имея представления что вообще делать, ведь в уборную не убежать. Другого выбора нет, если только окно. Ужас. Как сейчас стыдно. Ну почему именно перед ним? Всё, что я успела выпить и съесть, вырвалось наружу со второго этажа. У мальчиков снизу отличный видок из окна получился.

Закончив свое дело, схватила со стола бутылку виски. Вылив немного себе в руки, я прошлась по лицу в зоне рта и носа, чтобы избавиться от противного запаха. Меня начало клонить в сон, а ноги еле стояли на ровном полу.

— Знаешь, — начала я, а глаза уже автоматически закрывались. — Бывают такие сны, после которых, проснувшись, ты ещё долго лежишь с закрытыми глазами в надежде удержать эти моменты. Тебе это знакомо? — я тихо рассмеялась, плюхнувшись на кровать. — Так вот это были моменты с тобой, — молчание, — Зачем ты приехал? — смотрю в потолок, а затем перевожу серьезный взгляд на парня, который облокотился о комод в углу комнаты и тоже смотрел на меня. — Я только стала привыкать к одиночеству, а ты вернулся.

— Вот только не пытайся вызвать к себе жалость. Не выйдет.

— Я не нуждаюсь в твоей жалости.

— Кстати, я узнал о случае с лестницей. Извини, что заранее не пожелал тебе скорейшего выздоровления, — так быстро и резко он сменил тему для разговора.

Он шутит? Я не вижу ни капли серьезности в его словах и меня это начинает выносить из себя.

— Ничего, всё в порядке, — улыбаясь, отвечаю.

— Нет проблем?

— Нет! — мой тон повысился, я не выдержала, молодец. А парень издал лишь лёгкий смешок.

Меня по-прежнему жутко клонило в сон, но я держалась до последнего. Я закрою глаза, усну, и неизвестно что со мной будет, где я проснусь завтра. Мне нужно домой, или хотя бы к девочкам.

— Может сыграем в вопрос-ответ?

— Издеваешься? — поднимаю на него глаза. Я выглядела очень измученной после всего этого вечера, а парень наоборот, в расцвете сил.

— Никто сейчас нас не выпустит. Я уже позвонил и написал, бесполезно. Но и не сидеть же нам так? Скучно.

Есть ли у меня выбор? Наверное, нет. Но если и согласиться, то мне страшно представить какими-то будут его вопросы. А что задавать мне? Ладно. Была не была. Может и спать расхочется.

— Задавай, — томно вздохнув, я немного привстала и облокотилась о спинку кровати.

— Что ты делала в доме моей бабушки?

Твою мать, так сразу? Спи, Лина, спи. Плевать, что будет, просто усни. Стыдно... Я без спроса пошла туда, а Артём всё же ему рассказал. Хотя, кто бы мог сомневаться, они же друзья, а я ему кто? Интересно, про Тимофея он тоже рассказал? У Артёма может ещё нет никаких сомнений насчет него, но вот у Давида могут быть, если он узнает, что его машину застали на камерах неподалёку от места происшествия.

— Прости, я не должна была туда идти. Но я ничего не делала, если ты думаешь...

— Мне интересна причина, Ангелина.

«Ангелина». За всё время он ни разу не назвал меня Линой. Настолько...

— Просто захотелось.

— Мне сделать вид, что я поверил, или ты всё-таки найдешь в себе смелость сказать правду? А, точно, извини, я забыл, что ты у нас очень скрытная.

— Хочешь поговорить об этом?

— Да нет, — усмехнулся, — Твой вопрос?

Если честно, меня интересует много чего. Например, где он был, с кем. Но открыто спросить этого я не могу, это покажется слишком странным. А какие у него отношения с Кирой? Так же ли всё? Судя по Василевскому, у них всё прекрасно.

Я решила задать вопрос, который интересовал меня не меньше задуманных мной предыдущих. И догадываясь, каков будет его ответ, я немного колебалась, нужно ли вообще его задавать.

— Будь у тебя шанс изменить прошлое, что бы ты поменял? — нервно сглотнула слюну. Парень стал надвигаться ко мне, затем сел на кровать, облокотился руками назад и задумчиво наклонил голову в бок. А внутри меня все переворачивалось, я ждала его слов

— Я бы в наш первый день просто развернулся и ушёл, — поднимает на меня глаза, ожидая моей реакции. Одного коротенького предложения хватило, чтобы понять, что он имеет в виду. Всего одна фраза «развернулся бы и ушел», а имеет такое большое для нас значение.

— Да, лучше бы тогда не обратил на меня внимания и пошел дальше. Лучше бы не проводил до дома, — я смотрела в одну точку, а на глазах медленно образовывалась пелена. Я хочу кричать. Передо мной сидит самый близкий и родной человек, а я даже не могу сказать ему, как люблю его, не могу обнять. Это ужасное чувство.

— Мой черед. Каково играть с чувствами человека и за его спиной встречаться с другим?

— Давид, это уже лишнее, — я встаю с кровати, что делает и он, закрывая мне проход.

— Что такое? Эта правда так сильно пожирает тебя? Не так было разве? Разве не ты сказала, что не любила меня? Не ты ли за моей спиной все свое время проводила с бывшим? И это я перегибаю палку? — он говорил это очень спокойно, моментами усмехаясь.

— Ужасно.

— Что?

— Ужасно. Ответ на твой вопрос. Доволен?

— Более чем, — обратно усаживается.

— Всё ещё нагло врешь Кире?

— Я не вру ей. Я понял, что уделял ей слишком мало внимания, когда она была и остается единственным человеком, который всегда рядом и ничего от меня никогда не скрывает. Кира стала мне очень родной. Спасибо тебе, ты открыла мне на это глаза.

«Я не вру ей». Это что, прямой намёк на то, что он её любит?

Я слабо усмехнулась, когда на самом деле мне хотелось рыдать. Каждый раз его слова бьют по новому. Я незаметно сжимала в руке подушку, чтобы хоть как-то удержать в себе все эти эмоции.

— Я думаю достаточно, — не желаю продолжать в этом участвовать.

— Так быстро? А веселье только начиналось.

— Ты теперь будешь специально это
делать, да? Назло мне?

— О чем это ты?

— Будешь напоминать мне об этом.

— Нет, Линочка, ты что? — смеётся, подсаживаясь ко мне ближе. — На самом деле мне плевать. Просто посмеяться хотел.

— Просто посмеяться?

— Да. Я не злюсь на тебя. За что? — пожимает плечами. Он задерживает свой взгляд на мне. — Я тебя ненавижу, — широко улыбается, продолжая смотреть мне в глаза.

Я не узнаю его. Совсем не узнаю. Теперь я поняла, что это далеко не старый Давид. У этого были бешеные глаза, полные ненависти и, я бы сказала, жестокости.

— Так сильно?

— Так сильно, — кивает.

В этот момент дверь в комнате резко открылась, и мы видим в проеме Дашу с Даней, которые тем временем ошарашено смотрели на нас. Господи, спасибо! Даша терла глаза и пыталась как-то сфокусироваться. Скорее всего думала, что ей кажется, и это не мы.

— Ну ничего себе... Галявиев, а я че вас вместе тут закрыл? — смеётся парень, прижимая Дарию за талию, чтобы та не упала.

— Ничего. Зато мы отлично поболтали, — Давид встает с кровати и смотрит на меня. — Был рад пообщаться. — подмигивает, а после проскальзывает между пары и покидает комнату.

— Лин... — Даша подсаживается ко мне, прикасаясь к моему плечу. — Не молчи...

— Ты знала?

— Знала что?

— Ты же знала, что он здесь будет, и не сказала мне.

— Да, знала, не буду врать. Но мы не
могли не пригласить его!

— Не позвали бы меня тогда!

— Но как? Ты для меня очень дорогой человек. Я не говорила про Давида, потому что думала, что вы не пересечетесь. Ну прости меня, правда. Ли-и-ин! — она обвивает мои плечи своими руками, а я встаю и просто ухожу. Не то, что я обиделась на неё, я просто зла. И чтобы не наговорить лишнего, я решила просто выйти. Мне нужно ещё выпить.