По тропе к вечности [РЕДАКЦИЯ]

Ангелина

Мы едем уже около десяти минут. За всё это время ни один из нас не проронил ни слова. Я чувствовала такое неприятное напряжение. Представьте, вы сидите с главным мафиози, который управляет целой организацией киллеров и наркоторговцев. Так ещё и этот человек совсем скоро может стать твоим отчимом. Представили? А мне и представлять не надо. Мне было противно не то, что сидеть наедине с этим человеком в машине, мне было противно дышать с ним одним воздухом, жить под одним небом.

— Тимофей не умеет держать язык за зубами, — нарушил он тишину.

— Что ты имеешь в виду? — даже не взглянула на него.

— Быстро он рассказал тебе обо мне. А я думал ещё посмеяться.

Лишь бы не слышать его больше, я промолчала. Да вот жаль, что до него дошло и он продолжил:

— Я рад, что вы наладили отношения с Тимофеем, — он поворачивает голову на меня, и увидев, что я не желаю смотреть в ответ, снова переводит взгляд на дорогу. — И что ухудшились с Давидом, — улыбается, — Я надеюсь, ты не держишь на меня зла. Я просто делаю всё для своей дочери. Разве отдам я тебе её счастье?

Как же я не хотела это всё слушать, как мне было противно. Такого сильного отвращения я ещё ни к кому не чувствовала.

— Давид не любит Киру. Ты думаешь у них получится что-то?

— Пока моя дочь любит его, я буду делать всё для того, чтобы они были вместе.

— А мама?

— А что мама?

— Зачем она тебе? Ты разрушил всю нашу семью, всю мою жизнь, жизнь Тимофея и многих других. Как тебе спится спокойно?

— Мир итак прогнил. Мы лишь убираем тех, кто нам мешает. Я сплю крепче, чем ты, зайка, не переживай за мой режим.

— Почему ты просто не отстанешь от Тимофея? У тебя таких полно, да и будет ещё, уверена.

— Ошибаешься. Таких, как он — у меня нет. Таких сильных, умных, смелых. Будь он как все, я бы давно его прикончил за всё, что он творил. Я понимаю, что тебе больно за него, но его жизнь уже никогда не станет прежней, как бы он не старался.

— Ты когда-то чувствовал счастье? — внезапно перескочила с темы.

— Что? — он усмехнулся, посмотрев на меня. Его пустые глаза, в которых не было ни малейшего света, заставляли кожу покрываться мурашками.

— Ты был счастливым?

— У меня есть всё. Так почему нет?

— Ты сам веришь в свои слова? Эти огромные дома, грязные деньги, твоя работа, это делает тебя счастливым? Хорошо, может быть, но я сейчас не об этом. Ты любил когда-то по-настоящему?

— По-моему тебе нужно найти собеседника для любовных тем получше, чем я.

— Ну почему? Ты так и не ответил.

— Заканчивай, — он явно напрягся, это было видно по его бледному лицу, которое стало на тона светлее.

Он поправил галстук и внимательно смотрел за дорогой. Неужто я взяла его за больное? Серьёзно?

— Любил, — утверждаю я, и ухмыляясь, смотрю на него. Теперь-то он не хотел смотреть на меня. Видимо, я и вправду затронула неприятную ему тему.

— Любви нет, вы ещё не поняли? Всё в этом мире фальшь. Но ты ещё очень молода, многого в жизни не поведала.

— Я как раз многое поведать успела. С твоей помощью, кстати, спасибо. Почему нет любви?

— Закрой уже эту тему, — произносит он грубо, потирая свой висок.

И снова тишина. Я молчу и поворачиваю голову к окну, полностью погружаясь в свои мысли. На самом деле, я зациклилась на его словах.

— Пожалуйста, не делай больно маме. Делай со мной что хочешь, но перестань трогать родных мне людей, — от накопившихся слёз голос задрожал, а я всё так же смотрела в окно, наблюдая за деревьями, что так быстро терялись из виду.

— Ты теперь член моей семьи, разве я могу, солнце? — он положил свою мерзкую ладонь на мою руку. — Кстати, не хочешь рассказать, как так вышло, что ты напала на полицейского?

В ответ последовал мой очередной игнор. Я только наблюдала за дорогой, с желанием поскорее приехать домой и больше не видеть это чудовище.

* * *

— До скорой встречи, Ангелина! — говорит мне в спину, когда я выхожу из машины.

— Надеюсь, нет.

— У тебя же день рождения скоро, верно? У меня для тебя есть один маленький, скромный подарочек.

— Я сожгу его в ту же секунду, как получу, имей в виду.

— Думаю, тебе и не придётся! — смеется, смотря на себя в зеркало, поправляя уложенные волосы.

Его тон был наигранным, словно это животное что-то задумало. Что бы ни было, я уже дома, а значит пришел мой покой. С грохотом закрывая дверь, направляюсь к своему подъезду. Уже в квартире через окно убедилась в том, что он уехал, и расслабилась. Свобода. С ним я чувствовала себя словно заточенной в клетке со зверем.

Во мне заиграла обида. Обида на мать. Она попросила приехать за мной этого человека, зная, как я к нему отношусь. Почему не папу? Или она думала, что мы с Василевским сблизимся и найдём общий язык? Как же глупо. Я ведь даже винить её не могу толком, потому ей ничего о нем не известно.

Пока ванна наполнялась, я решила написать Даше в соц.сети, так как номер её я не помню. И на удивление она была в сети, ведь её почти невозможно поймать за онлайн. Мы созвонились.

— Ура, Лина! Я так обрадовалась, когда увидела твое сообщение. У тебя был выключен телефон, я так волновалась, что ты натворишь глупостей! — она говорила это так быстро, что я с трудом разбирала все слова.

Даша чересчур переживает за то, что я захочу сделать с собой что-то от душераздирающей тоски к Давиду. И, возможно, не зря. Я молчала в трубку, пока её голос не заставил выбраться из своих мыслей:

— Лина?

— Да, я тут. Я в порядке, просто телефон утопила. Это мой новый номер, запиши ero.

— Хорошо. Рассказывай, как твои дела. Я по тебе очень соскучилась. Даже Даня мне все мозги проел, спрашивает как ты, не нужно ли ничего.

— Даш, у меня всё прекрасно. Хватит, пожалуйста.

— Ладно. У меня для тебя есть одна новость, но это не по телефону! Только при встрече.

— Не знаю даже... Ну намекни теперь хоть, я же не успокоюсь.

— А вот и нет. Приедешь завтра после часа, узнаешь. И не смей говорить, что у тебя дела!

— Умеешь ты заинтриговывать, поэтому ладно, приду!

— Замечательно! — радостно воскликнула подруга. — В таком случае, я побежала, завтра мы с тобой поговорим обо всем

— Нет, Давид, это очень важно! — доносится в трубке голос ее парня.

Кажется, он ходил рядом и тоже говорил по телефону. Имя, которое он произнес, заставило заколоть все мои внутренности всего за одну секунду.

— До завтра, — тихо бросаю я.

Поверить не могу, что даже от лучшей подруги мне приходится скрывать всё. А так хотелось бы раскрыться кому-нибудь, поделиться, излить душу. Я могу это сделать только с Тимофеем, но мне уже просто неловко. Когда у него и без меня много проблем, я лезу со своими слезами.

Интересно, что Даша такого важного хочет мне рассказать, если даже по телефону не может. Я рада, что мы наконец-то встретимся. Это единственное, что заставит нас увидеться спустя такое долгое время.

Я залезла в горячую ванную прямо в одежде и мое тело сразу стало неподвижным. Я просто лежала и наслаждалась тишиной. И как я только пыталась ни о чем не думать, всё было бесполезно, в голове был только Галявиев. Даже после всех тех странностей, которые произошли сегодня, я думаю о нем. Как он, где он, что ест, что пьет? Жив ли, в конце концов? Это когда-нибудь прекратится? Я когда-нибудь заживу так, как нормальные люди? А ведь именно он оказался тем, кто понял меня с полуслова. Первый день нашего переезда. Первый день нашего знакомства. Он не прошёл мимо. Он остался и провёл меня до дома в ливень, когда мог наплевать на незнакомку и добежать скорее до своей крыши. Казалось бы, мы созданы друг для друга, те самые родственные души, те самые неразлучные, но окружающим удалось нас разделить. Мы отныне никто друг другу. Не пара, не друзья и теперь даже знакомыми называть себя больно. Да, мне не в первые с этими чувствами. Я уже ощущала это в Харькове. Но я вижу и понимаю, что моя любовь к Давиду сильнее, чем когда-то была к Тимофею. Поэтому так невыносимо. Настолько, что хочется ломать всё вокруг, кричать, царапать себя, резать, лишь бы на время утихомирить эту душевную боль.

Ты слабая, Лина, очень слабая.

Ванная была полностью в пару из-за горячей воды. Стекла запотели, становилось душно. Я задыхалась и захлебывались собственными слезами. Мне было катастрофически тяжело дышать, словно мое горло сжимали с диким желанием задушить, да так, что без шансов на жизнь.

Я просто хочу вновь услышать твой голос... Ещё разочек.

Веки тяжелеют, я скатываюсь вниз. Темнота чарует: в ней сплошной черный цвет, без проблесков.

Быть может, я снова увижу тебя?