По тропе к вечности [РЕДАКЦИЯ]

— Ангел... — раздался жутко знакомый голос, от которого каждая частичка её тела покрылась мурашками, а сама она, закусив губу, тихо пустила слезу.

Девушка ещё не решалась посмотреть на этого человека, но внутри всё оживилось от его голоса. Она была рада вновь услышать это приятное «ангел». Но приятным было слышать это слово только из уст Тимофея. Крепкие руки хватают её за плечи и поднимают с грязной земли.

— Ну что ты делаешь? Ты заболеть хочешь?

Лина подняла голову, встретившись с его глазами. Они все те же, красивые и родные. Шатенка принялась осматривать каждый миллиметр его выразительного лица, в буквальном смысле, находясь в полном ужасе.

— Кто так с тобой? — она хотела прикоснуться его разбитой губы, и уже было потянула руку, но тут же опустила её обратно.

Они стояли очень близко. Дождь усиливался. Он громко постукивал по крышам домов, оконным стеклам. Сверкнула молния, а через несколько секунд невдалеке пророкотал гром.
Юноша вместе с когда-то своей девушкой промокли до ниточек, но каждому на это было сейчас плевать. Они оба были безумно рады друг друга видеть, хоть и скрывали эти эмоции.

— Это не так важно, — как-то безразлично выпалил.

— Не так важно?! — она вот-вот собирается выплеснуть все на молодого парня. — То есть тебе нормально вставать передо мной спустя три дня, когда от тебя не было слышно абсолютно ничего? Ты где-то ходил, читал мои сообщения и игнорировал их, получается? Для чего? Чтобы окончательно меня добить?! Ты хоть понимаешь, что заставил меня волноваться?! Никогда, слышишь, не смей никогда так делать больше! — она толкала его назад, ударяя в твёрдую грудь своими маленькими кулачками. Он даже не пытался её остановить, но она заметила, как он корчился в лице после каждого её удара. Девушка тут же поняла, что он избит, и у него, понятное дело, ныло всё тело. — Прости...

— Не ты должна просить прощения.

— Это Василевский так с тобой?

* * *

Тимофей

В очередной раз убедился, какой я ничтожный. Лина только стала мне вновь доверять, а я как всегда взял и испортил всё. Не знаю как с собой быть. Препараты мне помогают, но в тот момент я снова потерял над собой контроль, рассудок. Мое желание быть с ней намного выше. Моя ревность выше. И я хорошо понимаю, что так её только потеряю.

Я только открыл спиртное, как послышался звон. Нехотя плетясь в прихожую, я угадывал, кто мог прийти в такое время. Стоило распахнуть дверь, как мне тут же заливают глаза перцовкой. Я не успел даже увидеть лица этих людей, но прекрасно догадывался кто они. Следует удар в живот и я падаю на колени. Двое хватают меня и выносят из дома. Только доведя до самой машины, меня бьют чем-то тяжелым по голове.

Я очнулся в очень знакомом мне бункере. Не сразу разглядел человека, сидящего передо мной. Перед глазами темная пелена, я моргал часто, дабы привести свое зрение в норму. Но еще даже не четко видя, я понял, кто сидел рядом, листая страницы дорогого журнала. Я стоял на ногах, а руки были связаны над головой.

— Рад тебя видеть, Тимофей, — весёлый голос заставил прекратить играть в моргалки и я смотрю прямо на него.

— Я уж было подумал, что ты совсем обо мне забыл, — усмехнулся. Теперь я прекрасно видел его удивленную физиономию. С ним на «ты» не разговаривает никто. — Руки не развяжешь? Неудобно очень.

Он поднялся со стула и стал двигаться ко мне. Шаги были медленные. Остановился сбоку от меня.

— Ты слишком много берешь на себя, Варламов. Ты никто здесь.

— Ошибаешься. Это ты без меня никто, — процедил я. Он размахивается и ударяет меня в живот. Я прокашлялся и согнулся от боли в верхней части живота.

— Тимофей, я повторюсь: не будь меня, ты бы так и остался тем самым жалким подростком. Я подарил тебе насыщенную жизнь, но ты, болван, даже не пользуешься этим. Оглянись, все боятся меня, для каждого я авторитет и ты можешь стать таким же, как я. У тебя есть всё, о чем ты желаешь, и что в этом плохого? Или я мало тебе плачу?

— Ты прекрасно знаешь, что я все еще с вами не из-за ваших грязных денег. Иначе стал бы ты угрожать мне всем, что имеет цену для меня? Ты жалок, — я сплюнул в сторону.

— Если я отношусь к тебя проще, чем с остальными, не означает, что ты можешь брать в руки пистолет и расстреливать моих людей.

— Твои щенки меня вынудили. Если ты не знал, они пошли против твоих же правил, пока ты был не в городе. Никита мог взять Ангелину силой.

— Я знаю обо всем, не переживай. Будь он жив, с ним поступили бы также, как поступил ты, да и со всеми, кто прикрывал его. Поэтому это было наше дело, а не твое. Знаешь, в чем твоя проблема? Ты не думаешь о работе, твоя голова забита только твоей Линочкой и меня это очень раздражает. Не забывайся. Помни лучше о своей матери.

— Если твои псы к ней притронутся, я не побоюсь повторить.

Он подошел ближе и, схватив за волосы, резко опустил мою голову назад.

— Ты ведь тоже мой пес, Тимофей. Следи за языком, с человеком не своего уровня разговариваешь, — шипел он мне в ухо, — Мне не жалко девятерых моих людей, мне жаль тебя. Боюсь, ты совсем не выдержишь если на твоих глазах точно также убьют твою мамочку. Ты ведь помнишь, что за ней всё также идёт упорная слежка?

— Чего ты хочешь? — мне надоело слышать постоянно одно и то же.

— На этой неделе ты свободен, заказов у тебя нет. Но у меня к тебе одно очень простое задание.

— То есть ты меня так легко отпустишь? — с моих уст вырвался смешок.

— Ну, разумеется, — он любезно улыбнулся. Мутит ведь что-то, урод.

— Что за задание?

— Сблизься с Марченко. Проводи с ней больше времени. Она должна зависеть от тебя, но никак не ты. Это понятно?

— Это ещё зачем? Сам ведь сказал, чтобы я о ней забыл, — я, конечно, только за быть с ней, но если это предложил он, то точно неспроста.

— Это твое задание, выполняй. Ангелина должна проводить с тобой больше времени. Будь ласков с ней, заботлив. Напомни ей того мальчика, ты же можешь.

— Нет, — моментально отвечаю. — Не могу. И она не захочет меня видеть. И какова тебе с того выгода?

— Достаточно, итак потратил на тебя свое драгоценное время. Посиди здесь сегодня, ой, — усмехнулся, — То есть, постой, а завтра к тебе придут лучшие специалисты по массажу, окажут любезную услугу. — он потрепал меня по волосам, направился к двери и, подмигнув напоследок, вышел. У двери стояло трое человек, которых он оставил, чтобы те наблюдали за мной. Смешно. Обычно он ставил по одному человеку, а со мной...

* * *
Автор

На следующий день, видимо, массажисты на отлично справились со своей работой.

— Я ещё хорошо отделался, — он слабо усмехнулся, но потом снова сделал серьезное лицо и ещё шаг к ней.

— То есть, всё это время ты был у него?

— Именно. Прошу, прости меня... — он еле коснулся её руки, ожидая, что она будет сопротивляться. Но этого не произошло и он ловко взял её за руки.

— Ты не виноват, раз они тебя держали у себя и вдобавок хорошенько пытали, — Лина отвела взгляд в сторону, прикусив нижнюю губу. Её взор падает на дом Галявиева. Он звонил сегодня пару раз, но она так ни разу и не взяла трубку.

— Я не за это прошу у тебя прощения, а за тот поцелуй...

— Забыли, — без эмоций произнесла та, хмыкнув носом.

— Кто дал тебе эту записку? — он очень быстро сменил тему диалога. Она перевела на него взгляд, но столкнувшись с его глазами, сразу отвела их.

— Я не знаю. Какой-то парень в универе сказал, что попросили передать. Как вообще может быть, что кто-то узнал об этом?

— Никто ничего и не знает.

— В смысле?

— Лина, не верь всему подряд, пожалуйста. Тебя просто запугивают.

— Ваши люди? Зачем?

— Этого мне не говорили, но я думаю, что да.

Между ними повисло молчание. Ангелина опустила голову, смотря на его руки, которые держали её. Но он отпустил их и очень быстро прижал девочку к себе. Несмотря на погоду, она чувствовала всё тепло, исходящее от него. Эти объятия ей были очень знакомыми и родными. В его руках напряжение полностью ушло. Прикрыв веки, она обняла его за торс, прижавшись так, как только возможно. Единственное, чему за последнее время он по-настоящему улыбнулся. Она одна, кто могла сделать его по правде счастливым. Каждую ночь он засыпает с надеждой на то, что они снова будут как раньше вместе. И ему хотелось сжечь все вокруг дотла, когда он понимал, что такого уже никогда не произойдёт. Что его малышку будет обнимать кто-то другой, держать за руку кто-то другой. Слышать её веселый смех, красивый голос, её слезы будет видеть не он. И с этими мыслями он сходил с ума еще больше.

— Ты помнишь, что я тебе сказала в первый день, когда мы тут встретились? — не отстраняясь, заговорила.

— Что же?

— Чтобы ты исчез. И знаешь, я, кажется, поняла, что не хочу этого.

По её щекам вновь потекли слёзы,
но никто этого даже не понял, они
смешались с дождём.

— Я тоже не хочу оставлять тебя, но я
приношу столько боли. Даже с этими
лекарствами.

— Мы справимся, — она резко отпрянула от парня, схватив его за руку. — Мы справимся вместе. Я помогу тебе. Вдвоем у нас это получится, я обещаю. Ты даже перестанешь пить эти лекарства!

— Ты шутишь? — он не мог поверить этим словам. Его хочет спасти та самая.

— Не шучу. Ты же сам говорил, что в этом смогу помочь тебе только я!

— Лин...

— Не говори ничего. Пожалуйста, Тимофей, просто... Просто молча поцелуй меня.... — она притянула его к себе за шею. Дыхание обоих участилось, каждый не понимал реальность это или нет.

Она снова потерялась. Она хотела этого, но в то же время что-то внутри не давало это сделать и останавливало. Они смотрят друг другу в глаза, пока он не переводит их на её розовые, манящие губы.

— Ты правда это хочешь? — тяжело дыша, прошептал.