Пропавшая звезда

  Профессор Кейленд на протяжении всей дороги до Гринвича был очень разговорчив. Однако, все предложенные им темы для разговора всегда сводились к личному интересу о роде деятельности Генри Паркера. Хоть юный детектив и рассказал ему практически всю главную информацию о себе еще когда те находились на Оксфорд-стрит, любопытный профессор не унимался. Ему каким-то образом все время удавалось вытянуть у него множество фактов о себе и его точку зрения по поводу тех или иных вопросов. Благодаря этому, уже сидя в кэбе и мчась прямиком в Гринвичский парк, профессор Кейленд сделал для себя окончательный вывод касательно Генри Паркера: «Он нам подходит». Профессору также не терпелось наконец познакомить его с тем самым экскурсоводом, в обществе которого детективу придется находиться большую часть времени. Конечно же, то как будут развиваться отношения этих молодых людей, профессор предугадать не мог. Хотя, основываясь на том как хорошо он знает своего коллегу и теперь неплохо знает Генри Паркера, он смог сделать еще один, но уже довольно печальный вывод: «Они не подружатся. Уж слишком разные». И все же, данный факт целиком и полностью зависел только от этих двух людей, а не психологических прогнозов профессора Кейленда. Данная мысль очень успокаивала его, поэтому когда профессор наконец вышел на свежий воздух, любуясь красотами Гринвичского парка, его настроение весьма поднялось. Генри же был не очень доволен своим теперешним положением, но желание избавиться наконец от висевшей за его плечами тяжелым грузом загадки пересилило всю его неприязнь. Теперь им предстояло войти на территорию парка и поднимаясь выше, дойти до астрономической обсерватории. Парк был прекрасен абсолютно во всем. Архитектура и самые известные достопримечательности Англии в совокупности давали целостное понятие прекрасного, неповторимого. Именно благодаря этому район Гринвич считался историческим центром всей Англии. Красота и история были повсюду, были главной составляющей этого места. Для того чтобы добраться до астрономической обсерватории, Генри Паркеру и профессору Кейленду предстояло подняться немного выше и пройти по тропе. Как оказалось, за долгие годы работы в обсерватории и длительные прогулки по этой довольно нелегкой дороге, очень сказались на здоровье профессора Кейленда.
–Когда я был моложе, подняться вверх по тропе не составляло для меня особой трудности. К сожалению, время меняет все. Абсолютно все...
  Профессор шел медленно, стараясь создать впечатление того, что ему вовсе не тяжело подниматься вверх. Он разглядывал окружающую природу и всячески поглядывал на Генри, пытаясь понять его настроение. Но, к сожалению, он не увидел на лице молодого человека ни одной эмоции, ни в его изумрудных глазах, ни в его лице. Все выражало полное безразличие, ни тени малейшей заинтересованности. Генри лишь подошел к профессору Кейленду и взял того под руку, что весьма облегчило тому подъем вверх. Тот сначала немного опешил, но быстро пришел в себя и пробормотал что-то вроде благодарности или похвалы. Теперь, с Генри Паркером под руку, дорога показалась профессору Кейленду гораздо более легкой и быстрой, какой не казалась минимум последние пять лет. И вот, наконец, мужчины дошли до главного входа в Гринвичскую королевскую обсерваторию.
–Что ж, мистер Паркер, добро пожаловать на ваше новое место работы.—Радостно сказал профессор Кейленд. Перед глазами Генри Паркера открылась величественная картина, в виде здания с большим куполом и прекрасно сложенной архитектурой. Обсерватория напоминала весьма дорогое поместье очередного богатого колонизатора из Англии, что было весьма популярно для этой страны в семнадцатом столетии. Такие «дома» можно было встретить на территории Гондураса, Антигуа, Барбадоса и Новой Шотландии. Особенно широко данная помпезность пользовалась спросом во время создания Ост-Индской компании торговых постов, уже на территории Индии. Что ж, господа колонизаторы очень любили золото и приход без приглашения на чужую землю, так что происхождение такого вкуса абсолютно понятно. Зайдя в обсерваторию, перед Генри открылся еще более величественный вид. Внутри все так светилось солнечным светом, благодаря широким окнам и полупрозрачному куполу. Мраморный пол, астрономические приборы абсолютно разного происхождения, подписи на табличках, широкие деревянные двери в разные корпуса–все создавало впечатление предстоящей выставки и музея. Здесь, как и во всем парке, хранилась история, которою так бережно оберегают работающие в этом месте люди. Они не дают ей остаться забытой или пылится в стороне, они помогают людям увидеть ее, уделить ей внимание, сделать нужной и полезной. Работа в таком месте была своего рода даром, возможностью заглянуть в прошлое или произвести наблюдения и сделать прогноз на будущее. Ведь изначально она была построена для того, чтобы астроном, сэр Джон Флемтид, производил в ней астрономические наблюдения, что в результате сделало ее первым зданием в Великобритании, которое было специально построено и спроектировано для решения научно-исследовательских задач. Здесь находились не только астрономические инструменты, используемые  Флемстидом в его работе над таблицами звезд. Со временем в здании обсерватории был размещен эталон времени, а совсем недавно здесь установили нулевой меридиан–начало отсчета долготы.
  Профессор Кейленд провел Генри дальше. Открыв перед ним огромную деревянную дверь, он жестом пригласил детектива войти внутрь. Как оказалось, внутри находился своего рода «кабинет» для приходящих в обсерваторию астрономов. Комната состояла из огромной библиотеки с бесчисленным количеством книг и большого многообразия современных астрономических приборов прямо у входа. Посередине стоял большой круглый стол, заваленный бумагами и чернилами, что создавало полное ощущение  непрекращающейся работы и поиска информации. Над столом склонился молодой человек весьма благородной наружности. Он что-то искал среди этой кипы бумаг и что-то возмущенно бормотал себе под нос. Генри довольно долго наблюдал за ним, совсем забыв про присутствие в этой комнате третьего лица–профессора Кейленда. Наконец, детектив все же подошел к нему и спросил:
–Что-то потеряли?—мужчина поднял на него глаза и полностью повернул к детективу свое лицо. Пожалуй, во всей его благородной наружности особенностью можно было считать именно глаза–темные, блестящие словно две звезды. Весь вид этого человека с какой-то магической притягательностью полностью располагал к себе. Теперь Генри было в какой-то степени ясно, почему же профессор Кейленд так восхищенно рассказывал об этой личности. Что ж, внешний вид может расположить к себе, но характер и манеры–уже совсем другая история.
–О, да. Мне нужен один документ с выпиской приборов, все никак не могу найти,—ответил мужчина, одарив Генри заинтересованным взглядом. Затем этот заинтересованный взгляд был переведен на профессора Кейленда и тот поспешил вступить в разговор. Подойдя к Генри Паркеру, и положив руку ему на плечо, он сказал:
–Этот молодой человек желает стать вашим помощником.—Мужчина радостно протянул Генри руку и наконец представился:
–Я Гарри Термон. Очень рад что вы решили оказать мне помощь, потому что в связи с предстоящей выставкой она мне явно не помешает.—Он подмигнул профессору Кейленду и вновь одарил Генри заинтересованным взглядом.
–Меня зовут Генри Паркер. Буду рад оказать вам помощь.—Коротко ответил детектив. Гарри Термон в ответ улыбнулся и вновь посмотрел на профессора Кейленда. Этот взгляд наверняка имел какое-то скрытое значение, потому что профессор Кейленд тут же сказал:
–Что ж, молодые люди, присаживайтесь за этот стол. Мистер Термон, прошу не беспокоиться о том документе что вы искали. Насколько я знаю, его забрал наш многоуважаемый профессор Байром.
–О, правда? Что ж, значит мне больше не придется рыться в этих однообразных бумажках. Лучше потрачу это время на то, чтобы объяснить мистеру Паркеру предстоящие нам действия,—и вновь этот заинтересованный взгляд блестящих глаз, обращенный на Генри Паркера,—присаживайтесь.
–До встречи возле купола, мистер Термон!—уже практически выйдя из кабинета крикнул профессор Кейленд.
–До встречи, профессор!—дверь тут же закрылась,—весьма занятой человек,—явно имея ввиду Кейленда, добавил Гарри. Генри все тем же равнодушным взглядом взглянул на дверь, а затем на Гарри Термона. Собственно, его равнодушие и некий холод, который прекрасно выражали его глаза, не укрылись от внимательного астронома. «Чувствую, нам с ним будет трудно. С холодными и отстраненными людьми всегда трудно.»—пронеслось в мыслях Гарри Термона. Так как теперешний помощник экскурсовода разговор начинать явно не собирался, Гарри взял инициативу в свои руки. Однако, его напрягал тот факт, что даже если он будет инициатором дальнейшей беседы, этот человек все равно будет также отстранен, уж слишком холодным он оказался. И все же, это было необходимо.
–Вы ведь тот самый «юный детектив», что раскрыл дело о пропавшей звезде?
–Да.
–Что ж...Если вы с таким большим успехом раскрываете запутанные дела, наверняка обладаете хорошими знаниями определенных наук?
–Безусловно.
–Вы разбираетесь в астрономии? Она интересна вам как наука?
–Так как я большой поклонник физики, а она, как вы знаете, непосредственно связана с астрономией, мне приходилось соприкасаться с ней. И все же, сюда меня привел личный интерес, не касающийся желания познать эту науку. Она просто необходима мне в данный момент.
–Что же это за личный интерес, мистер Паркер?—заинтересованно спросил Гарри.
–Я знаю, что любопытство это не порок, а средство познания, но не могу ответить на ваш вопрос в данный момент.—Такой ответ практически вывел Гарри Термона из себя, но все же ему удалось подавить нотки раздражения в голосе и любезным тоном процедить:
–Что ж, я понимаю. Однако, мне следовало бы знать мотив вашего появления здесь. Все таки вы с этого дня не просто мой названный помощник, но и коллега. Поэтому я должен хотя бы примерно представлять, с каким человеком мне суждено работать,—Генри ничего не ответил, лишь быстро кивнул головой, выражая свое согласие со сказанным. Гарри решил для себя, что к этому человеку нужен другой подход. Так просто вытянуть из него хотя бы какие-то факты о себе не выйдет, значит придется во всех темах заходить из далека,—как вы могли заметить, здесь очень много пустых и ненужных документов, которые мешают найти нужную информацию,—Гарри взглядом указал на множество бумаг, лежащих на столе,—нам нужно как можно скорее разобраться с ними и избавить себя от этой преграды.
–Что нужно делать?—Термон все это время смотрящий на кипу бумаг и витающий в своих мыслях вздрогнул из-за резко нарушающего тишину вопроса Генри Паркера. Вновь взглянув на своего немногословного оппонента, он ответил:
–Давайте для начала разложим их по стопкам. Сортировать по датам или другим признакам мы не будем, для начала просто соберем. Так будет легче понять какие из них пригодятся, а какие нет.—Вставая из-за стола пояснил астроном.
  Генри встал следом за ним, в точности повторяя все его движения. Они одновременно начали складывать бумаги и формировать множество маленьких стопок, объединяя в одни большие. Так, проделывая эту работу около пяти минут в неопределенном молчании, Паркер почему-то вновь взглянул на молодого астронома. Гарри Термон был ниже детектива, поэтому этот странный взгляд «сверху» словно ощущался физически. Гарри поднял на Генри глаза стоя с ним практически плечо к плечо, но последний не отвернулся, как возможно сделали бы многие из нас, которых «застукали» за подобным действием. Генри продолжал смотреть не отводя глаз, что учитывая их цвет и красоту выглядело довольно пугающе и странно. У Гарри сложилось впечатление, будто этот человек внезапно захотел пырнуть его ножом, а этот взгляд словно подтверждал его мысли. И все же, несмотря на эту весьма забавную и нелепую мысль, Гарри не смог выдержать этого взгляда и отвел глаза.
–Вы хотите мне что-то сказать?—спросил наконец астроном.
–Я собрал бумаги на своей половине быстрее вас.—Этот ответ показался Гарри Термону настолько забавным, что он не удержавшись издал смешок, а Генри вновь посмотрел ему в глаза, будто не понимая причину такой реакции. Гарри посмотрел на ту половину стола, где работой занимался исключительно Генри и действительно, на этой половине стола вся бумага была собрана в две аккуратные стопки.
–Вы молодец!—похлопав Генри по плечу радостно сказал Гарри, при этом его действие детектив сопроводил осуждающим взглядом, но Термон этого не заметил,—я все хотел спросить у вас, сколько же вам лет? Если мне не изменяет память, я где-то уже слышал ваше имя. Скорее всего то было от кого-то из обсерватории, но также я встречал его на просторах лондонских газет. Вы ведь детектив, не так ли?
–Мне двадцать два года. Да, мистер Термон, я детектив.
–Как здорово что в таком возрасте вы уже имеете достаточно знаний для того, чтобы заниматься столь сложным делом!—сказал Гарри с присущей ему радостью в голосе.
–Не обессудьте, мистер Термон, однако вы не намного ушли от меня по возрасту, так что, думаю, говорить «в таком возрасте» слегка неуместно, даже в качестве похвалы.
–Почему же?
–Потому что работать в Гринвичской королевской обсерватории в двадцать четыре также весьма недурно.—Генри впервые за этот день искренне улыбнулся. Такая эмоция весьма поразила Гарри Термона, так как буквально тридцать секунд назад он думал о том, что этот человек в принципе не умеет этого делать. И все же, хоть Генри и улыбался, его холодный взгляд слегка портил общее впечатление, но Гарри решил больше не акцентировать на этом внимания. «Главное, что этот человек все же способен проявлять эмоции и я стал посредником к этому, вот он–настоящий успех.»—пронеслось у него в мыслях. Каким-то чудесным образом после этих слов Генри Паркера их отношения с молодым астрономом пошли на лад. Проводя работу с бумагами, относя их, распределяя и сортируя, они успели завести очень длинный диалог. Причем, Генри Паркер удосужился наконец отвечать не односложными предложениями, а говорить развернуто, также как и Гарри. Тот был настолько рад тому что они сумели найти общий язык, что буквально забыл о существовании времени. Привыкший наблюдать за стрелкой часов каждые десять минут Гарри Термон, за три часа ни разу не посмотрел на них. Теперь когда его помощник стал делиться с ним своим мнением и говорить о себе, он находил его пожалуй самой интересной личностью которую встречал за свою жизнь. Его истории, умение анализировать, хладнокровие и рациональность поражали Гарри Термона до глубины души. Когда же разговор постепенно перетек в довольно глубокую и при этом часто обсуждаемую среди любого общества тему–смысла нашей жизни, Генри объяснил Гарри свою точку зрения буквально в десяти словах, которые тот наверняка надолго запомнит:
–Хорошие друзья, хорошие книги и спящая совесть–вот идеальная жизнь.