Родной дом и его улица
Дженнифер вскоре свалил к себе, и остались только двое – я и Маел. Мне не особо это нравилось, а Маел – весь трясся. От негодования, конечно, и как всегда.
- Дженнифер, он отправился к себе? – спрашивает Маел, перестав на миг трястись.
- Типа того, – отвечаю я, проверяя его и свой пульс.
- Тогда пошли к тебе домой – я есть хочу. – Говорит он, убирая от меня свою ручонку.
Мы подошли к моему дому. Мы зашли через балкон, так как у двери стояла кирпичная стена. Какая ирония – поставил её тот же Маел, а граффити – для удобства – я нарисовал ночью. Поэтому там хрен чё прочтешь и поймёшь. Особенно мне.
Наша улица. Вокруг лес. Маел передумал идти ко мне и пошел к себе, чтобы читать свою любимую книгу, копия которой есть в моей библиотеке.
Сейчас, перед тем, как ко мне зайти, он сделает редакцию глав. Он – Николай Ищущий. Но он не придёт, так как заболел.
Я пошёл к Маел домой от нефиг делать. Он там что-то читал.
На стене было написано – «Читаешь это – значит, философ. Ты любознателен, я знаю, что ты хочешь от этой картины отвернуться, но ты не сможешь. Ты проникнут насквозь моей грустной музыкой и поэтичной лирикой. Ты не остановишься при чтении этого. Я не скажу тебе, зачем, я, Маел, повесил эту табличку у своего кресла. Но я тебе скажу. Вживую, но не здесь. Ты не знаешь, как много я трудился, вышивая эти слова. Я тебе не скажу, ведь тебе будет меня жалко. Не люблю это ощущение. Пока, прощай...»
Прочитав это, я невольно посмотрел на дворника. Мне почудилось на мгновение, что я перед собой вижу гения.
Но это мгновение прошло сразу после того, как он меня спросил, не отрываясь от газеты:
- Жрать хочешь, врач?
Я тут же эти иллюзии вокруг себя разогнал и вернулся в нашу реальность. Я утвердительно ответил, а он, отложив, наконец, новенький номер газеты «Хрень какая-то», пошёл на кухню.
Взяв газету, я отложил её сразу же – мне попалась какая-то порноактриса.
- Иди есть мой наивкуснейший борщ! – прокричал Маел мне, когда я только пришёл после увиденного в себя.
Сегодня день был нормальным, поэтому я похвалил его, в смысле друга по имени Маел, за его борщ.