Воскресение

Направляясь домой, я встретил персонажа, в смысле, главного персонажа романа «Доктор Живаго». Юрий меня знает, но, наверно, не лично, как и его я. Чёрные волосы Живаго коротки. На нём нет очков, хотя если бы и были, я бы его не обзывал «очкарик», как тридцать лет назад.

Я не знаю с кем, но он сейчас разговаривает. Видимо, он здесь случайно оказался. Плохо дело.

- Юрий Андреевич! – окликаю я его.

Он всё же отвлёкся от диалога с незримым человеком.

- Кто здесь? – говорит он на всю улицу. – Я никого не вижу.

Я думал, что он так шутит. Но когда он подошёл почти вплотную ко мне и начал меня трогать, как незнакомый предмет, я понял – тот не шутит.

Я зашёл домой, попросив его постоять на месте. Тот лишь рассмеялся. Пока я думал, над чем он смеялся, я нашёл ему очки.

Я надел их на него. Они выглядели смешно. Но мне было на это плевать, ведь он, наконец, смог со мною поздороваться:

- О, здравствуйте, незнакомец! Меня зовут Юрий Живаго, но для вас, как для своих пациентов, попрошу меня называть «Юрий Андреевич Живаго»!

- Да-да, я знаю, кто вы такой, кто вы по профессии и ваше будущее... – Сказал я, словно те, кому я не верю – экстрасенс.

- Да? И какое моё будущее? – сказал тот с тревогой.

- Какой, по-вашему, сейчас год?

- 1917-ый, месяц – апрель...

- Насчёт месяца – верно, всё прочее – нет.

- Какой же год? – спросил он опять с тревогой, теперь с большей.

- Вы уже к его моменту восемьдесят восемь лет, если не девяносто восемь, лежите в могилке. – Ответил я, увидев странную хрень на горизонте.

- О, БОЖЕ! НО КАКОЙ ЖЕ ВСЁ-ТАКИ ГОД?! – сказал он, спохватившись за голову.

- 2017-ый. – Ответил я, начиная тоже нервничать.

- Господи, Тоня меня убьёт. – Сказал он.

- Успокойтесь, Тоня, как и Лара, и Марина, не знают о вашем отъезде в будущее. – Начал я его успокаивать, вспоминая тех, с кем он имел секс. – Лучше пойдёмте в ту фигню, которая на горизонте.

- Ой, нет, туда пройдёт только тот, с кем я до этого разговаривал. – Говорит Юрий. – О, мастер, почему только ты!

- А он что здесь делает? – удивленно осведомился я.

- Тоже жертва экспериментов Измаила. – Сказал тот грозно. – Он нас направил сюда, чтобы он не написал свой роман, а я – свою тетрадь.

- Это не тот ли, который сумасшедший учёный из ещё более далёкого будущего? – осведомился я.

- Да.

«Проклятье... Надо предупредить остальных, что этот урод здесь!» - подумал я...

- Юрий Андреевич, а настоящее имя мастера – оно, какое?

- Не твоё дело, глупец. – Появился из тьмы мастер. Его лицо чем-то было обезображено, но чем именно – я не понял. – Я не скажу их. Но вот врач может проболтаться.

- Да, знаю. – Опять рассмеялся Юрка. – Поэтому я и скажу, незнакомец, их тебе, когда мы проводим мастера.

- Ну туда же нельзя, Живаго! – сказал мастер. – Я тебя предупредил.

Тот лишь махнул рукой, так как не понимал причин беспокойства мастера, ведь по жизни мы с ним схожи – нам всё равно на мнение окружающих.

Юрий предпочитал меня называть незнакомцем, в то время как я выяснил имя мастера – «Николай Иванович».

Юрий Андреевич лишь блаженно улыбался. Видимо, он думал о том, что он любил – о семье, о поэзии, о медицине...

-... и потом, если он туда попадёт, то герой моего романа, Иешуа, его прогонит вон! – продолжает мне рассказывать мастер. – По крайней мере, я так думаю...

- Николай Иванович, смотрите! – сказал Юрий, указывая на какую-то фиолетовую хрень, к которой мы приближались.

- А вот и мой портал. – Говорит мастер. – Давно не был там. Но ладно, пора идти. Приятно было познакомиться, Людин, ещё увидимся, я думаю!

Мы пожимаем друг другу ладони, а Юрок по-прежнему лишь ему машет.

- Не забывай о романе!

- Да я помню, Живаго, только им теперь иной человек занят – Иван Понырёв.

- Его можно найти?

- Вряд ли, но попробуй.

Спина мастера исчезает в портале бесследно. Портал начинает медленно закрываться, как автоматические двери.

- Ивана Понырёва я слышал из его рассказов. – Говорит задумчиво Юрий. – Говорил, что хороший малый, только малость глуповат...

- В этом вы с ним схожи. – Говорю я ему.

- Возможно...

Мы зашли ко мне домой теперь вместе. Юрий очень хотел пить, а из таких напитков, что он пил, у меня был лишь чай. Достав «Сникерс», я зачем-то ему его предложил. Тот лишь отмахнулся, как всегда, на то, что ему интересно меньше всего.

- Странный вы всё-таки тип, Юрий Андреевич. – Прервал я неловкое молчание.

- Возможно, я этого не отрицаю. – Впервые за время нашего знакомства он заговорил серьёзно.

- А вы в первый раз в этом... как бы вам сказать... вымышленном мире? – «вымышленном мире» я произнёс с некоторым оттенком загадочности.

- Не знаю, как вас там, он говорил Людин, так? – спросил он, протирая свои очки от пара, идущего от чая.

- Я не люблю, когда меня называют по фамилии, Живаго. – Немного грубее я начал говорить.

- Понимаю. Но я не знаю вашего имени, и посему вынужден вас так называть.

В моей голове пронеслось слово какого-то, судя по голосу, известного комика. Это слово звучало как «Логично-о-о-о...».

- Тогда будем знакомы. Алексей. – Подал я ему руку, чтобы он её пожал.

- А отчество? – спросил врач.

- Отчества, равно как и отца, у меня нет. Есть лишь имя-фамилия. – Сказал я, подавая другую руку.

- Кто же вас вырастил?

Я хотел ответить на этот вопрос, но в мой дом вломился Маел.