Любовь вне времени

Солнце уже садилось, окрашивая город в тускло‑багровые тона — будто небо знало, что надвигается беда. Варя сидела на кухне, теребя край скатерти, и слушала голос отца — спокойный, стальной, от которого у неё внутри всё сжималось.

Григорий: Я выхожу на след. Это он. Пик. Древний. Сегодня я закончу то, что должен был закончить много лет назад.

Варя хотела возразить, хотела крикнуть: «Он не такой!», но слова застряли в горле. Она знала: спорить с отцом бесполезно. Для него не существовало оттенков — только свет и тьма, охотник и добыча.

Дверь за ним закрылась с тихим, но тяжёлым щелчком. Дом сразу стал пустым, будто из него выкачали весь воздух. Варя посидела ещё минуту, слушая тишину, а потом резко встала, схватила куртку и выбежала наружу.

Город уже погружался в сумерки. Фонари зажигались один за другим, но между их кругами света лежали глубокие тени. Варя бежала, почти не замечая дороги, перескакивая через трещины в асфальте, огибая прохожих, которые смотрели на неё с удивлением. Она знала, куда он мог пойти. Туда, где никто не ходит. Туда, где можно остаться одному и притвориться, что ты невидим.

Старый мост висел над пересохшим руслом реки, словно забытый всеми скелет прошлого. Его перила проржавели, доски скрипели даже от ветра, а по ночам здесь не зажигались фонари. Люди обходили его стороной — говорили, что место «нехорошее». Но именно это и делало его идеальным укрытием.

Варя замедлилась, подходя ближе. Тишина здесь была особенная — плотная, густая, будто сама земля глотала все звуки. Она остановилась у начала моста, вглядываясь в полумрак. И вдруг увидела его.

Пик стоял у перил, глядя вниз, на сухие камни. Ветер трепал его волосы, но сам он был неподвижен — как статуя, вырезанная из ночи. Он не слышал её шагов: или просто не хотел слышать.

Варя сделала шаг на мост. Доски скрипнули под ногой, звук прозвучал оглушительно громко. Пик резко обернулся. На секунду в его глазах вспыхнуло то самое алое пламя, но тут же погасло.

Пик: Ты не должна была сюда приходить

Варя подошла ближе, не сводя с него глаз.

Варя: Мой отец ушёл. Он сказал, что идёт охотиться на тебя. Что сегодня всё закончится.

Пик опустил взгляд, снова посмотрел на камни внизу, будто искал там ответ.

Пик: Я знал, что это случится. Когда живёшь столько лет, привыкаешь к тому, что рано или поздно кто‑то придёт с серебром и решимостью.

Варя покачала головой, будто могла этим отрицать реальность.

Варя: Но ты же не монстр. Ты работаешь в магазине, ты сдерживаешь голод, ты… ты не убиваешь.

Пик горько усмехнулся.

Пик: Для него этого недостаточно. Для охотника нет «не совсем монстра». Есть только те, кого нужно остановить.

Она подошла ещё на шаг, так близко, что могла бы коснуться его рукава, но не стала. Боялась, что он отшатнётся.

Варя: Тогда уходи. Сейчас. Пока он не нашёл тебя.

Он посмотрел на неё — долго, внимательно, будто пытался запомнить каждую черту её лица.

Пик: А если я уйду, он решит, что я виновен. Что я прячусь, потому что мне есть что скрывать. И тогда он станет искать дальше, жёстче. А ты… ты окажешься между нами.

Варя почувствовала, как к горлу подступает ком.

Варя: Я не боюсь.

Пик покачал головой.

Пик: Не надо быть храброй. Это не храбрость. Это просто… слишком большая цена.

Ветер снова пронёсся по мосту, качнул ржавые цепи, и этот скрип прозвучал как предупреждение.