Взгляд из темноты

Алистер замер, когда её дыхание окончательно выровнялось. Он осторожно спрыгнул с её груди на край кровати, стараясь не разбудить её лишним шумом. Его уши дернулись — где-то в глубине квартиры что-то тихо скрипнуло, но он не подал виду. Он устроился на подушке рядом с её головой, положив подбородок на мягкую ткань. Его взгляд был устремлен в темноту комнаты. В кошачьей форме мир выглядел иначе: звуки стали чётче, запахи — острее, а тени — объемнее. Он видел тонкую нить её тревоги, которая всё ещё висела в воздухе, и методично «разрезал» её своим присутствием, заполняя пространство спокойствием. Его хвост медленно покачивался из стороны в сторону, отстукивая невидимый ритм. Внезапно он замер.

Его ноздри расширились, улавливая что-то чужеродное — запах сырости и старой пыли, который не принадлежал этой квартире. Он медленно поднялся на лапах, шерсть на загривке встала дыбом. Зрачки расширились, превращаясь в две черные бездны. Алистер не стал мяукать — это выдало бы его присутствие. Вместо этого он бесшумно соскользнул с кровати и направился к двери спальни, двигаясь вдоль стены, как тень.

В коридоре уже стемнело, но его глаза видели всё: пылинки, танцующие в слабом лунном свете, и едва заметное движение у окна в гостиной. Он замер у самого порога гостиной, припав к полу. Движение у окна повторилось — нечто крупное, но неестественно тихое, скользнуло за штору. Это не был человек, не был и обычный зверь. Запах сырости усилился, становясь почти осязаемым, липким. Алистер почувствовал, как внутри него что-то отозвалось — древний инстинкт, который не имел ничего общего с обычным кошачьим любопытством. Это была тревога, чистая и холодная, как лезвие. Он не стал возвращаться в спальню. Вместо этого он медленно, шаг за шагом, начал обходить комнату по периметру, держась в тени мебели. Его когти едва слышно царапали паркет, но он контролировал каждый звук.

У окна замерло нечто, напоминающее высокую, истончённую фигуру. Оно не двигалось, просто стояло, прижавшись к стеклу, и Алистер кожей чувствовал исходящий от него холод. Это была тень, обретшая плотность, нечто, что не должно было существовать в мире живых. Он припал к полу, его тело превратилось в тугой нерв. Каждое движение стоило ему колоссальных усилий — он понимал, что если эта тень заметит его, она пойдёт прямиком в спальню. К Алекс. Фигура у окна медленно повернула голову. У неё не было лица — лишь гладкая, бледная поверхность, на которой проступили две пустые впадины вместо глаз. Она начала движение в сторону коридора. Алистер не колебался. Он рванулся вперёд, не из кошачьей формы, а в человеческой, используя свою скорость и гибкость на полную мощь. Его тело окутала тень, и через мгновение перед безликой фигурой уже стоял высокий мужчина с чёрными волосами и ледяным взглядом гетерохромных глаз.

— Уходи отсюда, — его голос прозвучал низко и угрожающе, вибрируя в самом воздухе. — Она тебя не видит. Но я — вижу.

Тень замерла, словно почувствовав ответный холод. Пустые впадины на бледном лице развернулись в сторону Алистера, и пространство вокруг фигуры начало искажаться, как марево над раскалённым асфальтом. Алистер не отступил ни на шаг. Тень сделала резкое, ломаное движение вперёд. Воздух в коридоре мгновенно похолодел, и дыхание Алистера превратилось в густой белый пар. Существо не шло — оно словно скользило по полу, сокращая расстояние с неестественной скоростью. Алистер выставил руку, и на мгновение его пальцы вспыхнули слабым, тёплым светом, который разрезал темноту. Тень отпрянула, издав звук, похожий на скрежет металла по стеклу.

— Я сказал: уходи, — повторил он, и на этот раз в его голосе не было предупреждения — только приказ.

Он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию, и почувствовал, как по его телу пробегает дрожь — не от страха, а от избытка энергии, которая требовала выхода. Тень дернулась, словно от удара, и её форма начала распадаться на мелкие клочья тьмы. Алистер не дал ей времени на восстановление — он сделал выпад, и его рука, окутанная тем же мягким светом, прошла сквозь пустоту там, где только что была фигура. Раздался резкий звук, похожий на лопнувшую струну, и тьма сжалась в одну точку, прежде чем окончательно раствориться в воздухе. Холод в коридоре начал отступать, возвращая комнате её привычную температуру.

Алистер стоял неподвижно, тяжело дыша. Его пальцы всё ещё слегка светились, и он медленно сжал их в кулаки, гася остатки энергии. Он сразу же обернулся к двери спальни, прислушиваясь. Алекс спала. Он медленно, почти невесомо, вернулся в спальню. Его шаги не издавали ни звука, а тело снова начало менять форму, становясь меньше, легче, пока на ковре не появился чёрный кот. Алистер запрыгнул на кровать и свернулся на том же месте, где лежал до этого. Его сердце всё ещё билось слишком быстро для обычного кота, и он старался контролировать этот ритм, чтобы Алекс не проснулась от странного стука в груди. Он устроился у её бока и замер, прислушиваясь к тишине.

Коридор был пуст. Окно в гостиной было закрыто. Холод исчез. Его хвост лениво коснулся её ноги — просто чтобы убедиться, что она всё ещё здесь, в безопасности. Он закрыл глаза, но сон не спешил приходить. Его веки дрогнули, когда он почувствовал, как Алекс во сне притянула его ближе к себе. Она не проснулась, просто инстинктивно искала тепло, и его маленькое кошачье тело оказалось зажато между её ладонью и одеялом. Алистер замер. Это было странное ощущение — быть настолько уязвимым и одновременно настолько нужным. Он позволил ей обнять себя, подставляя мягкий живот под её пальцы, и издал едва слышный звук, похожий на вздох облегчения. В темноте его глаза продолжали сканировать углы комнаты.

Он знал, что эта тень не была последней. Такие вещи не приходят один раз и навсегда — они прощупывают границы, ищут слабые места. И Алекс была его самым слабым местом.

Алистер замер, когда её дыхание окончательно выровнялось. Он осторожно спрыгнул с её груди на край кровати, стараясь не разбудить её лишним шумом.
Его уши дернулись — где-то в глубине квартиры что-то тихо скрипнуло, но он не подал виду.  Он устроился на подушке рядом с её головой, положив подбородок на мягкую ткань. Его взгляд был устремлен в темноту комнаты.
В кошачьей форме мир выглядел иначе: звуки стали чётче, запахи — острее, а тени — объемнее.
Он видел тонкую нить её тревоги, которая всё ещё висела в воздухе, и методично «разрезал» её своим присутствием, заполняя пространство спокойствием.
Его хвост медленно покачивался из стороны в сторону, отстукивая невидимый ритм. Внезапно он замер.
Его ноздри расширились, улавливая что-то чужеродное — запах сырости и старой пыли, который не принадлежал этой квартире.  Он медленно поднялся на лапах, шерсть на загривке встала дыбом.
Зрачки расширились, превращаясь в две черные бездны. Алистер не стал мяукать — это выдало бы его присутствие.
Вместо этого он бесшумно соскользнул с кровати и направился к двери спальни, двигаясь вдоль стены, как тень.

В коридоре было темно, но его глаза видели всё: пылинки, танцующие в слабом лунном свете, и едва заметное движение у окна в гостиной.
Он замер у самого порога гостиной, припав к полу. Движение у окна повторилось — нечто крупное, но неестественно тихое, скользнуло за штору. Это не был человек, не был и обычный зверь.

Запах сырости усилился, становясь почти осязаемым, липким.  Алистер почувствовал, как внутри него что-то отозвалось — древний инстинкт, который не имел ничего общего с обычным кошачьим любопытством.
Это была тревога, чистая и холодная, как лезвие.  Он не стал возвращаться в спальню. Вместо этого он медленно, шаг за шагом, начал обходить комнату по периметру, держась в тени мебели.
Его когти едва слышно царапали паркет, но он контролировал каждый звук.
У окна замерло нечто, напоминающее высокую, истончённую фигуру. Оно не двигалось, просто стояло, прижавшись к стеклу, и Алистер кожей чувствовал исходящий от него холод.

Это была тень, обретшая плотность, нечто, что не должно было существовать в мире живых.  Он припал к полу, его тело превратилось в тугой нерв.
Каждое движение стоило ему колоссальных усилий — он понимал, что если эта тень заметит его, она пойдёт прямиком в спальню. К Алекс.  Фигура у окна медленно повернула голову.
У неё не было лица — лишь гладкая, бледная поверхность, на которой проступили две пустые впадины вместо глаз. Она начала движение в сторону коридора. 

Алистер не колебался. Он рванулся вперёд, не из кошачьей формы, а в человеческой, используя свою скорость и гибкость на полную мощь.
Его тело окутала тень, и через мгновение перед безликой фигурой уже стоял высокий мужчина с чёрными волосами и ледяным взглядом гетерохромных глаз.

— Уходи отсюда, — его голос прозвучал низко и угрожающе, вибрируя в самом воздухе. — Она тебя не видит. Но я — вижу. 

Тень замерла, словно почувствовав ответный холод. Пустые впадины на бледном лице развернулись в сторону Алистера, и пространство вокруг фигуры начало искажаться, как марево над раскалённым асфальтом.  Алистер не отступил ни на шаг.
Тень сделала резкое, ломаное движение вперёд. Воздух в коридоре мгновенно похолодел, и дыхание Алистера превратилось в густой белый пар.
Существо не шло — оно словно скользило по полу, сокращая расстояние с неестественной скоростью.  Алистер выставил руку, и на мгновение его пальцы вспыхнули слабым, тёплым светом, который разрезал темноту.
Тень отпрянула, издав звук, похожий на скрежет металла по стеклу. 

— Я сказал: уходи, — повторил он, и на этот раз в его голосе не было предупреждения — только приказ.
Он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию, и почувствовал, как по его телу пробегает дрожь — не от страха, а от избытка энергии, которая требовала выхода.

Тень дернулась, словно от удара, и её форма начала распадаться на мелкие клочья тьмы. Алистер не дал ей времени на восстановление — он сделал выпад, и его рука, окутанная тем же мягким светом, прошла сквозь пустоту там, где только что была фигура.
Раздался резкий звук, похожий на лопнувшую струну, и тьма сжалась в одну точку, прежде чем окончательно раствориться в воздухе. Холод в коридоре начал отступать, возвращая комнате её привычную температуру.

Алистер стоял неподвижно, тяжело дыша. Его пальцы всё ещё слегка светились, и он медленно сжал их в кулаки, гася остатки энергии. Он сразу же обернулся к двери спальни, прислушиваясь.  Алекс спала.
Он медленно, почти невесомо, вернулся в спальню. Его шаги не издавали ни звука, а тело снова начало менять форму, становясь меньше, легче, пока на ковре не появился чёрный кот.
Алистер запрыгнул на кровать и свернулся на том же месте, где лежал до этого. Его сердце всё ещё билось слишком быстро для обычного кота, и он старался контролировать этот ритм, чтобы Алекс не проснулась от странного стука в груди.  Он устроился у её бока и замер, прислушиваясь к тишине.

Коридор был пуст. Окно в гостиной было закрыто. Холод исчез.  Его хвост лениво коснулся её ноги — просто чтобы убедиться, что она всё ещё здесь, в безопасности. Он закрыл глаза, но сон не спешил приходить. Его веки дрогнули, когда он почувствовал, как Алекс во сне притянула его ближе к себе. Она не проснулась, просто инстинктивно искала тепло, и его маленькое кошачье тело оказалось зажато между её ладонью и одеялом.
Алистер замер. Это было странное ощущение — быть настолько уязвимым и одновременно настолько нужным.
Он позволил ей обнять себя, подставляя мягкий живот под её пальцы, и издал едва слышный звук, похожий на вздох облегчения.  В темноте его глаза продолжали сканировать углы комнаты.
Он знал, что эта тень не была последней. Такие вещи не приходят один раз и навсегда — они прощупывают границы, ищут слабые места. И Алекс была его самым слабым местом.

Колледж искусств имени Леонардо да Винчи был старым, величественным зданием из красного кирпича с огромными стрельчатыми окнами, которые в солнечные дни заливали коридоры золотистым светом.

Алекс училась на факультете реставрации и консервации памятников культуры — её страстью были старинные полотна и забытые фрески. Каждый день она проводила в мастерских, пропахших льняным маслом, лаком и пылью веков, склонившись над холстами с кистью в руках. Алистер часто приходил к ней в колледж. Иногда он был просто чёрным котом, бесшумно скользящим по подоконникам аудиторий, а иногда — тем самым загадочным студентом, который появлялся на её глазах и заставлял всех девушек оборачиваться.

Её лучшая подруга, Кэтти Рид, была полной противоположностью Алекс: шумная, вечно смеющаяся, с копной рыжих волос и бесконечным запасом сплетен. Кэтти училась на факультете дизайна и могла найти тему для разговора даже с каменной статуей в холле колледжа. Вместе с ними всегда был Марк Льюис— тихий, рассудительный парень с факультета истории, который знал о реставрации больше, чем все преподаватели вместе взятые. Первая встреча с друзьями произошла в студенческой столовой. Алистер тогда был в человеческом облике — он решил, что пришло время перестать прятаться за кошачьей маской.

— Это кто?— Кэтти чуть не выронила свой латте, когда Алистер сел за их столик. Алистер чуть наклонил голову, и в его взгляде на мгновение промелькнуло то самое хитрое кошачье лукавство, которое он всегда прятал за маской вежливости. Он слегка кашлянул, словно вспоминая их заранее оговоренный план.
— Простите за неожиданность, — произнёс он, принимая максимально небрежный и уверенный вид. — Я Алистер. Двоюродный брат Алекс. Она мало обо мне рассказывала, так что не удивляйтесь моему внезапному появлению.

Кэтти на мгновение замерла с открытым ртом, переводя взгляд с Алекс на Алистера и обратно.

— Двоюродный брат?— наконец выдавила она, и её глаза азартно заблестели. — Господи, Алекс, ты никогда не говорила, что у тебя в семье такие....красавчики! — Кэтти буквально подскочила на стуле, едва не опрокинув свой стакан с кофе. — Серьёзно, Алекс, ты скрывала от нас целое сокровище? Где ты прятала его все эти годы?

Доусон почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она мельком взглянула на Алистера, надеясь, что он не выдаст их тайну своей привычной манерой дразнить её. Но тот лишь вежливо улыбнулся, поправляя воротник рубашки.

— Просто редко заезжал в гости, — ответил он, и в его голосе слышалось едва уловимое удовлетворение. — У меня много дел, так что я редко бываю на связи.

Марк, до этого хранивший молчание, внимательно изучал Алистера поверх очков.

— Ты из какого города? — спросил Марк, прищурившись. Его голос звучал спокойно, но Александра видела, как он анализирует каждое движение Алистера.

— Из пригорода, — не задумываясь, ответил Алистер. — Решил навестить сестру, пока есть свободное время. Кэтти уже вовсю разглядывала его, беспардонно и открыто.

— Слушай, Алистер, а ты тоже учишься где-то рядом? Или ты у нас взрослый и серьезный человек?— она наклонилась вперед, подперев подбородок ладонями.

— Я просто путешествую, — Алистер слегка пожал плечами, и Алекс почувствовала, как он под столом едва заметно коснулся её колена своим. Короткое, почти мимолетное движение, которое заставило её сердце пропустить удар.

— Путешествуешь? — Кэтти прищурилась, и в её глазах вспыхнул недобрый огонек любопытства. — Звучит как эвфемизм для «я безработный и живу у сестры».

— Кэтти, — предостерегающе произнесла Алекс, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. Она чувствовала, как тепло от его колена медленно распространяется по её коже, и это мешало сосредоточиться. — Не будь грубой.

— Да я шучу, шучу! — подруга замахала руками, но улыбка не сходила с её лица. — Просто у нас в колледже все такие приземленные, а тут — загадочный брат-путешественник. Это же идеальный сюжет для романа.

Марк тем временем отложил книгу в сторону. Его взгляд оставался внимательным, почти изучающим.

— Роман или нет, но у него есть стиль, — Марк наконец произнёс это, и Катя тут же зааплодировала.

— Вот именно! — подхватила она. — Алекс, ты должна пригласить его на мою вечеринку в пятницу. Мы там будем отмечать конец семестра, будет куча народа, музыка, пицца...

Алистер слегка приподнял бровь, глядя на Алекс. В его взгляде читалось: «Ну что скажешь?».

— Вечеринка?— он усмехнулся, и эта усмешка была слишком человеческой для того, кто ещё вчера спал на её подушке в виде кота. — Я не уверен, что мне по душе шумные компании.

— Ой, да ладно тебе!— Кэтти уже не могла остановиться. — Всего пара часов. Обещаю, тебе понравится.

Алистер перевёл взгляд на Доусон, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то, что она не смогла расшифровать. Он словно ждал её решения, не торопясь давать ответ самостоятельно.

— Ну, раз сестра не против, то я подумаю, — произнёс он, и уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Вот и отлично! — Кэтти уже начала что-то быстро печатать в телефоне.—Марк, ты ведь тоже придёшь?

— Как обычно, — кивнул Марк, снова беря книгу в руки. — Но я не обещаю сидеть до утра.

Алекс почувствовала, как под столом Алистер снова коснулся её ноги — на этот раз чуть более ощутимо, почти собственнически. Марк наконец закрыл книгу и поднялся со своего места.

— Ладно, нам пора на пары, — сказал он, кивнув друзьям. — Алекс, увидимся на лекции.

Катя, уже собиравшая свои вещи, напоследок бросила на Алистера такой взгляд, будто пыталась просканировать его на наличие скрытых талантов или хотя бы номера телефона.

— До пятницы, Алистер! Не вздумай слиться!— крикнула она, уже на ходу направляясь к выходу. Когда друзья ушли, столовая вокруг стала казаться непривычно тихой. Алистер дождался, пока шум голосов в зале утихнет, и только тогда повернулся к девушке.

Его рука, до этого незаметно касавшаяся её колена под столом, теперь уверенно легла на спинку её стула.

— Ты отлично справился, — тихо произнесла Алек, глядя на него. — Но ты слишком нагло трогал меня под столом. Если бы Кэтти заметила...

Алистер усмехнулся, и в этом звуке было больше кошачьего мурлыканья, чем человеческого голоса.

— Она была слишком занята своими мыслями о «загадочном брате», чтобы обратить внимание на что-то подобное, — ответил он, наклоняясь чуть ближе к ней. — К тому же, ты сама сказала — мы идем. Значит, я должен быть рядом.—Он провел пальцами по краю спинки стула, его взгляд стал серьёзным. — Вечеринка—значит будет много людей, Алекс. Много чужих рук и взглядов.

Девушка почувствовала, как внутри всё сжалось от его тона. Это не было обычное ворчание брата — в его голосе прозвучало нечто тёмное, почти предупреждающее.

— Ты ведешь себя так, будто я собираюсь выйти в открытый космос без скафандра, — она попыталась перевести всё в шутку, хотя сердце колотилось в груди. — Это просто вечеринка. Студенты, музыка, пицца. Ничего такого.

Алистер не улыбнулся. Его пальцы на спинке стула замерли.

— Студенты, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Вчера один из них полчаса не сводил с тебя глаз в коридоре.

— И что с того? — Алекс постаралась придать голосу твердость, хотя внутри всё предательски дрожало. — Он просто человек, Алистер. Все они просто люди.

Алистер медленно убрал руку со спинки стула и переплёл пальцы на столе, склонившись к ней так близко, что она почувствовала тепло его дыхания.

— Вот именно, — произнёс он почти шепотом.— Люди. Они смотрят на тебя так, будто ты принадлежишь им. Это раздражает.

Он замолчал на секунду, его гетерохромные глаза — карий и светло-голубой — внимательно изучали её лицо, словно он пытался прочитать её мысли.

— На вечеринке я буду рядом с тобой. Не отходи от меня ни на шаг, — это не было просьбой.

Музыка в квартире Кэтти гремела так, что пол под ногами слегка вибрировал. В воздухе смешались запахи дешевого пиццы, парфюма и пота. Алекс чувствовала себя неловко: Алистер действительно не отходил от неё ни на шаг, словно невидимая тень, окутывающая её своим присутствием. Каждый раз, когда какой-то парень пытался заговорить с ней, Алистер оказывался рядом. Он не устраивал скандалов, нет — он просто вставал чуть ближе, клал руку ей на плечо или делал такой холодный, оценивающий взгляд, что собеседник осекался на полуслове.

— Слушай, ты можешь хотя бы на десять минут отойти? — Доусон наконец не выдержала и утянула его в сторону кухни, где было чуть тише. Алистер не шелохнулся. Его рука, которую она пыталась отстранить, осталась на её плече, и он лишь слегка сжал пальцы, словно подтверждая своё право находиться здесь.

— Я не отхожу от тебя, потому что мне здесь не нравится, — его голос звучал низко и ровно, но Алекс видела, как напряжены его плечи. — Слишком много лишних глаз.

— Это просто вечеринка, Алистер!— она понизила голос до яростного шепота. — Ты ведешь себя так, будто я твоя собственность. Мы даже не... мы даже не пара! Ты не имеешь права так меня контролировать.

Он резко отпустил её плечо и сделал шаг назад, глядя на неё сверху вниз.

— Не пара? — Алистер повторил это так тихо, что звук почти потерялся в басах, доносившихся из гостиной. Его челюсть сжалась, а пальцы непроизвольно дернулись к шее, потирая её — привычка, которую он проявлял только тогда, когда его задели за живое. — Ты действительно думаешь, что это вопрос статуса?

— А о чем еще тогда речь? — Алекс скрестила руки на груди, чувствуя, как злость борется с растерянностью. — Ты ведешь себя как безумный собственник, Алистер. Ты пугаешь людей! Тот парень из параллельного потока чуть не уронил стакан, когда ты на него посмотрел.

— Он смотрел на тебя слишком долго, Алекс.

— И что?! Он просто хотел познакомиться!

— О, правда? — Алистер сделал шаг к ней, сокращая расстояние до минимума. Его глаза потемнели, а голос стал еще ниже.
— Он хотел коснуться тебя. Я видел, как он подбирал слова, чтобы подойти ближе.

— Ты не можешь знать, что он хотел! — девушка всплеснула руками, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Ты ведешь себя так, будто я твоя вещь, Алистер. Но между нами ничего нет! Мы не спим вместе, мы даже не встречаемся! Откуда у тебя столько прав меня опекать?

Алистер замер. Его рука, тянувшаяся к шее, остановилась на полпути. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на боль, прежде чем он снова закрылся за маской холодного спокойствия.

— Откуда у меня права? — он повторил её вопрос, и в этом повторении было столько горечи, что Алекс невольно отступила на полшага. — Ты правда думаешь, что я делаю это просто из любопытства?—Он усмехнулся — коротко, без тени веселья. — Я защищаю тебя, дурочка. Даже когда ты этого не просишь. Даже когда ты злишься на меня за это.

— Но ты делаешь это так, будто я — маленькая девочка, которой нельзя доверять, — она покачала головой, чувствуя, как в глазах предательски заблестели слезы от нарастающего напряжения. — Ты не даешь мне дышать. Ты не даешь мне просто быть собой среди людей.

Алистер молчал.

Музыка продолжала греметь за дверью кухни, но между ними воцарилась тяжелая, вязкая тишина. Алистер наконец опустил взгляд, и Алекс увидела, как его пальцы снова коснулись шеи.

— Мы уходим, — коротко бросил он, когда они вышли в гостиную. Кэтти, заметив их лица, тут же отставила стакан.

— Эй, что случилось? Вы чего такие хмурые?

— Нам пора домой, — ответила Доусон стараясь не смотреть на Алистера. Марк внимательно перевел взгляд с одного на другого.

— Всё нормально? Если что-то не так, мы можем...

— Всё в порядке, Марк. Просто устали, — отрезал Алистер, и Кэтти только неопределенно хмыкнула, провожая их взглядом.

Они вышли из дома Кэтти в прохладный ночной воздух. Алекс шла впереди, намеренно ускоряя шаг, а Алистер следовал за ней молча, как тень. Весь путь до дома прошел в тяжелом молчании. Когда они переступили порог своей квартиры, Доусон сразу направилась в спальню. Она забралась под одеяло и повернулась к стене, плотно сжав губы. Алистер вошел следом. Он не стал сразу ложиться. Стоял у края кровати, глядя на её спину, и Алекс чувствовала его присутствие каждой клеткой кожи.

— Эй, Алекс, — негромко позвал он. — Я не хотел тебя обидеть.

— Ты меня не слушаешь, — глухо отозвалась она, не оборачиваясь. — Ты просто хочешь, чтобы всё было по-твоему.

— Я слушаю тебя, — его голос стал ещё тише, почти невесомым. — И я понимаю, что перегнул палку.—Он сел на край кровати.

Матрас слегка прогнулся под его весом, и Александра почувствовала это тепло даже сквозь одеяло. Алистер не стал настаивать на разговоре — он просто ждал.

— Ты вел себя как дурак, Алистер, — сказала она, всё ещё не оборачиваясь. Голос дрожал. — Ты просто... ты пугаешь меня иногда. Своей этой уверенностью, что ты знаешь лучше всех.

— Я знаю, что я не идеален, — ответил он без тени самодовольства. — Но я не могу иначе, когда дело касается тебя. Это... инстинкт.— Он осторожно протянул руку и коснулся её плеча через одеяло. Девушка почувствовала, как его ладонь слегка сжалась на её плече, и это движение было таким осторожным, почти умоляющим, что её гнев начал таять. Она медленно развернулась, глядя на него снизу вверх.

Алистер сидел на краю кровати, его волосы были слегка растрепаны, а в глазах — та самая уязвимость, которую он никогда не показывал на людях.

— Ты невыносим, — прошептала она, но её рука уже потянулась к нему.

Алистер не заставил себя ждать. Он притянул её к себе, обхватывая руками и утыкаясь лицом в её макушку. Его объятия были крепкими, но бережными, словно он боялся сломать что-то хрупкое.

Алекс почувствовала, как напряжение в её теле постепенно уходит, сменяясь мягким теплом. Она обхватила его в ответ, уткнувшись носом в его футболку, которая пахла чем-то знакомым и успокаивающим.

— Прости меня, — пробормотал Алистер ей в волосы. Его голос вибрировал у неё в груди. — Я просто... я не умею по-другому. Когда я рядом с тобой, у меня отключается всё остальное.

Она молчала, просто слушая его дыхание. Ей не нужны были слова, чтобы понять — он действительно не умел скрывать свои чувства, когда дело касалось её безопасности.

— Ложись уже, — тихо сказала она, отстраняясь ровно настолько, чтобы он мог лечь рядом.

Алистер послушно лег рядом, притянув её к себе. Его рука собственнически легла ей на талию, но на этот раз в этом жесте не было агрессии — только желание чувствовать её рядом.

— Спи, Алекс, — прошептал он, закрывая глаза. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием двоих. Алистер не уснул сразу.

Его пальцы лениво перебирали пряди её волос, а гетерохромные глаза внимательно следили за тенями на потолке. Он чувствовал, как её тело постепенно расслабляется под его рукой, как тревога вечера сменяется сонливостью. Когда её дыхание стало глубоким и ровным, он прижался губами к её виску. Он пролежал так еще долго, прислушиваясь к ритму её сердца. Для него этот звук был важнее любой музыки, которую он слышал на вечеринке. Когда в комнате стало совсем тихо, Алистер медленно отстранился, стараясь не разбудить её. Он перекатился на спину, глядя в потолок. Его пальцы снова непроизвольно коснулись шеи.

— Моя, — едва слышно выдохнул он в темноту. Вскоре сон все же взял своё, и он погрузился в него, крепко прижимая к себе спящую девушку, словно защищая её от всего мира.

Утро началось с мягкого солнечного луча, пробившегося сквозь щель в шторах и упавшего прямо на лицо Александры. Она почувствовала тяжесть и тепло — Алистер всё еще крепко обнимал её, даже во сне. Его дыхание было ровным и теплым у её шеи. Алекс открыла глаза и увидела его лицо совсем рядом. В утреннем свете его черные волосы казались еще темнее, а ресницы длинными и густыми. Он выглядел таким спокойным, почти беззащитным, что её сердце невольно сжалось. Алистер шевельнулся, когда она чуть потянулась. Его веки дрогнули, и он открыл глаза. Карий и светло-голубой взгляды сфокусировались на ней, и на его губах появилась ленивая, сонная улыбка.

— Доброе утро, — пробормотал он, не спеша выпускать её из объятий. Его голос был еще более хриплым от сна, чем обычно. Он приподнялся на локте, нависая над ней, и его волосы рассыпались по подушке. Алистер протянул руку и убрал прядь волос с её лица, задерживая пальцы на её щеке чуть дольше, чем требовалось. — Ты хорошо спала? — спросил он, внимательно изучая выражение её глаз. Девушка почувствовала, как по телу разливается тепло от его прикосновения. Вчерашняя ссора казалась чем-то далеким и почти неважным по сравнению с этим спокойным утром.

— Да, — ответила она, и сама не заметила, как улыбнулась в ответ. — А ты?

— Лучше, чем обычно, — Алистер наклонился ближе, почти касаясь своим носом её носа. — Когда ты рядом, я сплю крепче.

Он перехватил её руку и прижал ладонь к своей груди, чтобы она могла почувствовать ровный ритм его сердца. Его пальцы нежно поглаживали её кожу, словно он пытался закрепить это мгновение, сделать его вечным.

— Алекс, — он произнес её имя так, будто это было самое важное слово во вселенной. — Вчера я был идиотом. Я знаю. Его взгляд стал серьезным, лишенным привычной игривости,—он не отводил глаз, не пытался перевести всё в шутку. — Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя запертой. Но я не могу перестать беспокоиться о тебе. Это... сложно объяснить словами.

— Просто доверяй мне, Алистер, — тихо сказала Алекс, глядя ему прямо в глаза. — Я справлюсь. Перестань об этом думать.

Он замолчал, изучая её лицо. Его пальцы на её ладони замерли. Наконец он медленно кивнул, хотя в глубине его глаз всё ещё читалось сомнение.

— Хорошо. Я постараюсь.

Они поднялись с кровати и вместе пошли на кухню. Солнечный свет заливал коридор, делая всё вокруг непривычно ярким для раннего утра. Алистер, по привычке, сразу же занялся приготовлением завтрака — его движения были отточенными и уверенными.

— Ты хочешь омлет или тосты? — спросил он, разбивая яйца в миску.

— Омлет, — отозвалась Доусон усаживаясь за стол и наблюдая за тем, как он ловко орудует лопаткой на сковороде. — С сыром, если у нас есть.

— Всегда есть, — Алистер усмехнулся, не оборачиваясь. — Ты же знаешь, я никогда не забываю про сыр.

За завтраком они говорили о пустяках: о погоде, о планах на день, о какой-то мелочи из учебы. Алистер выглядел довольным, почти расслабленным, и Алекс поймала себя на мысли, что ей нравится видеть его таким — спокойным и домашним.

Шли недели. Алекс заметила, что её жизнь стала тише. Она больше не ходила на шумные вечеринки, где внимание парней постоянно переключалось на неё. Она начала проводить больше времени дома или в библиотеке, стараясь не провоцировать лишних взглядов. Алистер это заметил. Его привычка тереть шею стала гораздо реже, а вместо этого он всё чаще просто прижимал её к себе, когда они сидели на диване.

— Ты стала какая-то тихая,— заметил он однажды вечером, когда они вместе готовили ужин. — Опять в библиотеке весь день просидела?

Девушка, помешивая соус в кастрюле, кивнула.

— Да, там спокойнее. И мне нравится. Алистер подошел сзади и обнял её за талию, положив подбородок на плечо.

— Тебе не нужно меняться ради меня, Алекс. Я правда.

Она почувствовала, как его пальцы слегка дрогнули на её боку.

— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, — добавил он, и его голос прозвучал почти шёпотом. — Не потому, что ты боишься моей реакции, а потому, что тебе действительно так лучше.

Девушка накрыла его ладонь своей, чувствуя тепло его кожи.

— Это не страх, Алистер. Мне правда спокойнее. Без всего этого шума.

Он развернул её к себе, заставляя отвлечься от кастрюли. Его гетерохромные глаза смотрели на неё с нескрываемым восхищением, смешанным с какой-то глубокой, почти болезненной нежностью.

Ты слишком добра ко мне, — сказал он, и его губы тронула слабая улыбка.

— Иногда мне кажется, что я этого не заслуживаю.

Алистер медленно наклонился к ней, его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от её. Алекс замерла, чувствуя его горячее дыхание на своих губах. Его глаза — карий и светло-голубой — смотрели на неё с такой жадностью и нежностью одновременно, что у неё перехватило дыхание. Его пальцы скользнули к её затылку, запутываясь в волосах, и он подался ещё ближе, почти касаясь её губ своими. Но в последний момент он резко отстранился. Плечи Алистера напряглись, а рука непроизвольно дернулась к шее. Он отвел взгляд в сторону, тяжело дыша, словно только что пробежал марафон.

— Прости, — глухо произнес он, и в его голосе слышалось явное разочарование в самом себе.

Доусон стояла неподвижно, чувствуя, как сердце бешено колотится о ребра. Расстояние между ними всё еще было ощутимым, но воздух казался наэлектризованным.

— Алистер, — позвала она тихо, делая шаг к нему.—Тебе не нужно извиняться.

Он наконец поднял на неё взгляд. Его зрачки были расширены, а пальцы продолжали нервно потирать шею. Он выглядел так, будто боролся с самим собой.

— Я не хочу давить на тебя, Алекс, — сказал он, и в его голосе прорезалась непривычная хрипотца. — Ты сама сказала, что тебе так спокойнее. А я... я просто человек. И я не всегда могу контролировать то, что чувствую рядом с тобой.

Девушка сделала ещё один шаг, сокращая расстояние, которое он так резко создал. Она мягко взяла его за руку, ту самую, которой он нервно тер шею, и переплела свои пальцы с его.

— Всё нормально, Алистер, — произнесла она спокойным, тёплым голосом. — Правда. Тебе не нужно так сильно нервничать из-за этого. Он замер, глядя на их сцепленные руки.

Его плечи, до этого напряжённые, как струны, начали медленно опускаться.

— Я просто... я не хочу быть тем, кто заставляет тебя чувствовать себя неловко, — признался он, и его взгляд снова стал мягким. — Ты для меня слишком важна, чтобы я мог просто вести себя как обычный парень.

Алекс улыбнулась и слегка сжала его ладонь.

— Я знаю.

Прошло два месяца. Жизнь превратилась в странный, но удивительно уютный танец.
Алистер больше не прятался за маской «просто кота» — он стал частью её будней, её соучастником во всех мелких шалостях и её тихим слушателем по вечерам.
Они могли часами спорить о какой-нибудь ерунде, смеяться до колик в животе или просто молчать, сидя на одном диване.  Но внутри Алекс что-то менялось.
Каждый раз, когда его рука случайно касалась её плеча, или когда он улыбался ей той своей особенной, полусонной улыбкой — где-то глубоко внутри что-то екало. Она списывала это на привычку, на близость, но сердце знало лучше.
Сегодняшний вечер начался как обычно — с глупой идеи Алистера устроить «битву подушками».
Он, в человеческой форме, с растрёпанными чёрными волосами и азартным блеском в глазах, набросился на неё с огромной перьевой подушкой, едва не сбив с ног. 

— Сдавайся, Доусон!— смеялся он, уворачиваясь от её ответного удара.  Они носились по гостиной, смеясь так громко, что, казалось, стены дрожат.
Алекс пыталась прицелиться, но он был слишком быстрым и гибким — он двигался с той самой кошачьей грацией, которая всегда его отличала.
Наконец, она замахнулась, и он в последний момент резко присел, перехватывая её запястье.  Всё произошло слишком быстро.
Алистер потянул её на себя, и Алекс, не успев восстановить равновесие, повалилась прямо на него. Подушка выскользнула из её рук, глухо упав на ковёр. Секунда, другая — и мир вокруг них просто перестал существовать.
Его губы коснулись её губ. Это не было запланировано, не было частью их игры. Это был случайный, неловкий и в то же время пугающе точный момент.  Алистер замер. Его пальцы, всё ещё сжимавшие её запястье, дрогнули.
Он не отстранился сразу — вместо этого его дыхание стало тяжёлым и прерывистым, а в гетерохромных глазах, которые теперь оказались совсем близко к её лицу, вспыхнуло что-то тёмное и глубокое.
После поцелуя Алистер извинился. Он сделал это тихо, в своей манере — прижал руку к шее, отвёл взгляд и пробормотал что-то вроде:
«Прости, Алекс, я не хотел делать тебе неприятно».
Но в его глазах тогда читалось не только сожаление, но и странная, лихорадочная тревога.  С того дня воздух между ними стал плотным.  Это началось с мелочей.
Случайное касание пальцев, когда они вместе смотрели телевизор. Его рука замирала на мгновение дольше обычного, когда он передавал ей кружку чая.
Алекс ловила себя на том, что её собственное тело тянется к нему — к теплу его кожи, к запаху его волос, который стал для неё самым естественным запахом в мире.  Ночью всё стало ещё интимнее.
Они начали засыпать в обнимку, и это не было похоже на сон с питомцем. Это было похоже на сон с кем-то, кто понимает тебя без слов.
Алистер в человеческой форме притягивал её к себе, переплетая свои ноги с её ногами, и она чувствовала ритм его сердца под своей ладонью — ровный, спокойный, но ускоряющийся каждый раз, когда она прижималась ближе.
Иногда, в полумраке комнаты, когда слова казались лишними, он наклонялся и касался её губ коротким, почти невесомым поцелуем. Это не было похоже на тот случайный поцелуй во время битвы подушками.
Это было осторожно, словно он спрашивал разрешения, не произнося ни слова.
Алистер отстранялся ровно на столько, чтобы видеть её реакцию. Его взгляд — один карий, другой светло-голубой — замирал на её лице, ловя малейшее движение ресниц, дрожание губ.
Он словно читал её, как открытую книгу, и каждый раз, когда она не

Это превратилось в изнурительный цикл.

Каждый раз, когда их близость достигала критической точки — когда дыхание становилось прерывистым, а руки непроизвольно скользили всё ниже — Алекс находила в себе силы отстраниться. Она просто отодвигалась, говорила «не сейчас», и Алистер послушно замирал, хотя его тело буквально дрожало от напряжения. Он уважал её границы. Это было его главным правилом. Но цена этого уважения была высока: каждый раз, когда она останавливала их, Алистер уходил в себя. Он становился тихим, почти отстранённым, и по ночам превращался в кота гораздо раньше обычного, словно его человеческая оболочка больше не могла справляться с этой бурей внутри. Алекс видела это. Она видела, как он терзает свою шею, когда их взгляды случайно пересекались в такие моменты. Видела, как он замирает, когда её рука случайно касается его бедра, и как в его глазах вспыхивает то самое голодное пламя, которое он отчаянно пытается потушить.

В ту ночь всё было иначе.

Они лежали на кровати, и Алистер был в человеческой форме. Его рука покоилась на её талии, и он не двигался, просто дышал рядом. Но Алекс чувствовала — он не спит. Он был натянутом как струна.

— Ты думаешь я хочу тебя использовать? — вдруг спросил он, не поворачивая головы. Его голос был сухим, почти безэмоциональным. — Думаешь, мне просто нужна разрядка?

Алистер медленно повернул голову к ней. В темноте его глаза казались двумя разными планетами — одна тёмная, другая светлая, и обе они смотрели на неё с такой пронзительной честностью, что Алекс стало трудно дышать.

— Потому что каждый раз, когда ты говоришь «нет», я чувствую себя так, будто у меня вырывают сердце, — продолжил он, и его голос дрогнул. — Не потому, что я не могу остановиться, а потому, что я боюсь, что ты когда-нибудь решишь, что я слишком сильно давлю на тебя. Что я — монстр.

Его пальцы на её талии сжались. Он приподнялся на локте, нависая над ней, но не грубо — он словно ждал её вердикта.

— Я хочу тебя, Александра. Не просто «хочу»,я хочу тебя каждой клеткой своего тела, — прошептал он, и его дыхание обожгло её губы. — И я готов ждать вечность. Но сегодня... сегодня мне так трудно.

Он опустил голову, утыкаясь лбом в её плечо, и Алекс почувствовала, как его тело содрогается от едва сдерживаемого напряжения. Его пальцы на её талии подрагивали.

— Ты можешь сказать «нет» прямо сейчас, — добавил он, не поднимая головы. — И я больше никогда не попрошу. Клянусь.

Он замер, ожидая. Тишина в комнате стала почти оглушительной, нарушаемой только их тяжелым дыханием. Алистер ждал её решения, словно от этого зависела вся его жизнь.

Алекс поцеловала Алистера в щёку.

—Не надо, я не против, но просто я не готова к тому, чем мы будем заниматься.

Алистер замер. Его плечи, которые только что были напряжены до предела, медленно опустились. Он поднял голову и посмотрел на неё — в его глазах не было обиды, только какая-то бесконечная, тихая нежность, смешанная с легким разочарованием, которое он даже не пытался скрыть. Он глубоко вздохнул и снова потёр шею.

— Я знаю, — тихо сказал он. — Я знаю. Просто... иногда мне кажется, что я теряю контроль над собой рядом с тобой.

Он перевернулся на спину, увлекая её за собой, и они снова оказались в привычной позе: он на боку, она под его рукой. Алистер притянул её к себе, укрывая одеялом, словно защищая от всего мира.

— Ладно, — пробормотал он ей в макушку.