Взгляд из темноты

— Спи, Алекс, — его голос стал совсем тихим, почти сонным. Он начал медленно перебирать её волосы, повторяя то же движение, что делал в кошачьей форме, когда она засыпала. Но она чувствовала — он не спит.

Его тело было тёплым, живым, и это тепло просачивалось сквозь одеяло, заставляя её чувствовать себя в безопасности. Алистер прижался щекой к её волосам, и она ощутила лёгкое, едва заметное движение — так коты иногда подергивают ухом или носом во сне.

— Я никуда не уйду, — добавил он спустя минуту, будто отвечая на немой вопрос.— Даже если ты будешь говорить мне «нет» ещё сто раз.

Его рука на её талии расслабилась, но не убралась.

—Алистер..ты.. девственник?

Вопрос повис в воздухе, и Алистер замер. Его пальцы, перебиравшие её волосы, остановились. Секунда, две, три. Он не ответил сразу. Вместо этого он издал короткий, сухой смешок — звук, больше похожий на выдох, чем на настоящий смех.

— Ты серьёзно? — переспросил он, и в его голосе послышалась какая-то странная смесь смущения и самоиронии. Он отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. В полумраке комнаты его гетерохромный взгляд казался непривычно растерянным. Он снова потёр шею — его привычка выдавала его с потрохами.

— Да, — произнёс он наконец, и это слово прозвучало почти как признание в преступлении. — Я. Девственник.

—У такого как ты никогда за это время не было секса?—удивилась девушка. Он в человеческом облике уже не меньше полугода. Часто ходил на прогулки с Алекс в разные компании, где были девушки и которые, явно, намекали, что хотят секса с ним. Он был красавчиком и Доусон сильно удивляет, что он ещё не воспользовался этим и не переспал с какой-нибудь девушкой. Она бы его не винила в этом конечно, они ведь официально не встречаемся и секса у них ещё не было. Алистер усмехнулся, и в этой усмешке не было привычного самодовольства. Он откинулся на подушку, глядя в потолок, словно размышляя над её вопросом.

— Ты думаешь, я настолько плох в этом, что ни одна девушка не захотела со мной переспать? — он повернул к ней голову, и в его глазах мелькнула озорная искра.— Или ты думаешь, что я настолько слеп, что не замечаю их взглядов?

Он замолчал на мгновение, а потом его тон стал серьёзнее.

— Видишь ли, Алекс... Когда ты привыкаешь к кому-то одному, когда ты знаешь запах её кожи, когда ты слышишь её дыхание каждую ночь... другие просто перестают существовать.

Он сделал паузу, и тишина в комнате стала почти осязаемой. Его взгляд скользнул по её лицу — медленно, внимательно, словно он заново изучал каждую черту.

— Те, другие... они шумные. Пустые. Они хотят того, кто я снаружи, — он сделал короткий жест рукой, как бы отмахиваясь от всего мира. — А ты... ты видишь меня даже тогда, когда я просто кот. И это делает всё остальное бессмысленным.

Алистер снова потёр шею, и на этот раз его пальцы едва заметно дрожали. Он придвинулся ближе, так что их плечи соприкоснулись.

— Так что нет, Алекс. Я не воспользовался никем. И не собираюсь.

Он замолчал, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на вызов.

— Понимаешь, о чём я? — он чуть склонил голову, и прядь чёрных волос упала ему на глаза. — Весь этот шум вокруг меня — это просто шум. Он протянул руку и осторожно взял её ладонь в свою, переплетая их пальцы. Его кожа была горячей, почти обжигающей. — Ты не даёшь мне секса, и я это принимаю. Но ты даёшь мне нечто гораздо большее, Доусон. Ты даёшь мне себя. И этого достаточно. Пока что.

Он произнёс последнее «пока что» почти шепотом, и в этом слове было столько скрытого смысла, что воздух вокруг них словно наэлектризовался. Алистер притянул её руку к своим губам и запечатлел на её костяшках долгий, неторопливый поцелуй.

—Я тоже..—тихо начала девушка.

Она никогда раньше не говорила Алистеру, что была девственницей. Просто постоянно останавливала его это без объяснения причин. Но больше Алекс так делать не хочет. Он должен понимать причину почему это происходит. Алистер замер. Его пальцы, сжимавшие её ладонь, на мгновение сжались сильнее, а затем расслабились. Он медленно поднял голову, и его взгляд встретился с её взглядом — в нём не было привычного лукавства или самоуверенности. Только глубокое, почти осязаемое потрясение.

— Ты тоже? — переспросил он едва слышно.

Он отпустил её руку и придвинулся ближе, сокращая расстояние между ними до минимума. Его лицо было в нескольких сантиметрах от её лица, и она чувствовала жар, исходящий от него.

— Алекс...— он произнёс её имя так, будто это была молитва. — Почему ты не сказала раньше?

Его голос дрогнул. В нём смешалось всё сразу: облегчение, понимание и какая-то новая, ещё более глубокая нежность. Он прижал её к себе, обнимая так бережно, словно она была сделана из тончайшего стекла. Его ладонь легла на её затылок, пальцы зарылись в волосы, удерживая её лицо рядом со своим.

— Я думал, что я один такой дурак, — прошептал он ей в самый лоб. — Я думал, что это я один застрял в этой странной паузе между «хочу» и «не могу».

Он закрыл глаза на мгновение, и Алекс почувствовала, как его дыхание выравнивается. Напряжение, которое висело между ними неделями, вдруг начало таять, сменяясь чем-то другим — более спокойным, тёплым и надёжным.

— Теперь я понимаю, — сказал он, открывая глаза. — Теперь я понимаю, почему ты всегда останавливала нас.

— И я, честно говоря, чувствую себя идиотом, — добавил он, и на его губах появилась слабая, виноватая улыбка. — Я ведь постоянно давил. Я думал, что ты просто... ну, не знаю, не хочешь именно меня. А ты просто ждала.

Он отстранился ровно настолько, чтобы видеть её лицо целиком. Его большой палец нежно коснулся её щеки, очерчивая линию скулы.

— Ты не должна была бояться сказать мне это. Слышишь? Никогда не бойся. Я бы...я бы вообще перестал просить. Клянусь.

Алистер замолчал, и в этой тишине было больше искренности, чем во всех его словах до этого. Он не пытался снова увести разговор в сторону флирта или близости.

—Извини..—пробормотала Алекс.— Я чувствовала себя немного виноватой за то, что скрывала это от тебя.

— За что ты извиняешься? — Алистер перебил её, и в его голосе прозвучала почти болезненная серьезность. — За то, что ты не была готова? Алекс, ты серьезно думаешь, что это может что-то изменить?

Он взял её лицо в обе ладони, заставляя смотреть прямо на него. Его гетерохромные глаза светились в темноте с такой интенсивностью, что казалось, он видит её насквозь.

— Послушай меня. Я люблю тебя. Не твою «готовность» или «неготовность». Я люблю тебя — всю, целиком. С твоими страхами, с твоими секретами, со всем, что ты не решалась сказать.

Он прижался своим лбом к её лбу, и Алекс почувствовала, как его дыхание на её губах стало горячим и неровным.

— Ты — это ты. И этого достаточно.

Его голос был тихим, но твердым, как скала. Он не отпускал её лица, продолжая держать её ладони на её щеках, словно боясь, что если он ослабит хватку, она снова закроется в себе.

— Если бы я был таким человеком, который ценит только это... — он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то темное, почти хищное, но он тут же подавил это.— Тогда я не был бы тем, кто спит у твоих ног в облике кота.

Он мягко улыбнулся, и эта улыбка была самой искренней за всю их совместную историю.

— Мы никуда не торопимся. Слышишь? Только ты и я. Без давления. Без спешки. Просто... мы.

—Ты прав, я не должна была этого бояться.

— Вот и отлично, — он улыбнулся, и на этот раз улыбка была по-настоящему легкой. — Теперь мы оба знаем правду. Это уже лучше, чем куча недомолвок, правда?

Алистер притянул её к себе и укрыл одеялом по самый подбородок, словно она была самым драгоценным сокровищем в мире. Он не пытался больше перейти к чему-то большему — он просто лежал рядом, позволяя ей чувствовать его тепло.

— Знаешь, — тихо произнес он спустя несколько минут, когда её дыхание стало ровным, — я ведь тоже боялся. Боялся, что если ты узнаешь, какой я на самом деле... то ты решишь, что я слишком одержим тобой. — он снова потер шею, привычно, почти машинально. — Но теперь мне стало легче.

Вечернее солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая спальню в густые янтарные и пурпурные тона. Алистер сидел на краю кровати, его пальцы лениво перебирали прядь волос Алекс, пока он что-то негромко рассказывал о прошедшем дне. Его голос, низкий и вибрирующий, всегда действовал на неё умиротворяюще, но сегодня в воздухе висело иное — напряжённое, тягучее ожидание. Он наклонился к ней, его губы коснулись её шеи — сначала мимолетно, почти невесомо, а затем задерживаясь дольше, чем обычно. Девушка почувствовала знакомый трепет внизу живота. Каждый раз, когда их поцелуи становились глубже, она невольно сжималась, и он всегда останавливался. Всегда.

Но сегодня всё было иначе. Вместо того чтобы отстраниться, Алекс сама сделала первый шаг. Повернувшись к Алистеру и сокращая последние миллиметры между ними. Её пальцы впились в его плечи, и она почувствовала, как под тонкой тканью футболки перекатываются его крепкие мышцы. Алистер замер. Его дыхание сбилось, а глаза — карий и голубой — расширились от изумления.

Он медленно отстранился, глядя на неё с такой осторожностью, будто она была хрупким стеклом.

— Алекс..? — его голос прозвучал хрипло. — Ты уверена? Я не хочу... я не хочу причинить тебе дискомфорт.

Она покачала головой, притягивая его за воротник к себе.

— Перестань спрашивать, Алистер. Просто... не останавливайся на этот раз.

— Ты можешь сказать «нет» в любой момент, — добавил он, не поднимая головы. Его голос звучал глухо, приглушённо. — Даже сейчас. Даже если ты сама этого хочешь, но тебе страшно.

Он перехватил её руку и прижал её ладонь к своей груди, туда, где под рёбрами бешено колотилось сердце.

— Чувствуешь? Это из-за тебя. И это не только желание. Это... страх сделать тебе больно. Или сделать что-то не так.

Алистер наконец поднял взгляд, и в его глазах была такая неприкрытая уязвимость, что на мгновение стало ясно: сейчас не он защитник, а она.

— Если ты готова — я буду предельно осторожен. Обещаю. Но если ты передумаешь...

—Я... Я готова,—пробормотала она. —Только... Только будь нежным, пожалуйста.

Алистер замер на мгновение, словно переваривая её слова. Его пальцы, всё ещё сжимавшие её ладонь, слегка дрогнули. Он медленно поднял голову, и в его глазах отразилось нечто такое, чего Алекс никогда раньше не видела — абсолютная, безграничная нежность, смешанная с глубочайшим почтением.

— Я буду самым нежным, — прошептал он, и его голос был настолько мягким, что казался почти невесомым. — Я клянусь тебе, солнце. Он не стал торопиться. Алистер действовал медленно, давая ей время привыкнуть к каждому его движению. Его поцелуи стали осторожными, почти невесомыми, словно он касался крыльев бабочки. Его губы скользнули к её уху, обжигая кожу горячим дыханием.

— Всё хорошо, — прошептал он, и его голос вибрировал у неё в голове. — Просто дыши. Я рядом.

Его руки двигались уверенно, но без спешки, исследуя контуры её тела так, словно он заново открывал для себя каждую линию. Он не требовал ничего — он только дарил, следя за каждым её вздохом, за каждым мимолётным изменением в её лице. Когда он прикоснулся к ней ниже, его пальцы были мягкими, почти невесомыми. Он постоянно заглядывал ей в глаза, ища в них подтверждение того, что ей всё ещё хорошо, что она всё ещё хочет этого.

— Алекс, — его голос стал ещё тише, почти сорвавшись. — Ты справляешься.

Он на мгновение замер, давая ей возможность осознать всё происходящее. Его взгляд не отрывался от её лица, ловя каждую тень эмоции.

— Скажи мне, если станет больно, — повторил он, словно закрепляя уговор.— Я остановлюсь не задумываясь.

Его рука скользнула выше, очерчивая её талию, и он медленно наклонился, целуя её в висок. Это был жест почти отцовской заботы, странный контраст с тем, что происходило между ними.

— Ты такая красивая, солнце. Ты даже не представляешь, как долго я об этом мечтал.

Он снова придвинулся ближе, его тело накрыло её, создавая подобие кокона. Его движения оставались плавными, выверенными. Алистер действовал с той же осторожностью, с какой он когда-то учил её чему-то новому — терпеливо, внимательно, не допуская ни малейшего дискомфорта. Его поцелуи перемещались по её телу, словно он заново наносил на кожу карту, запоминая каждый изгиб, каждую чувствительную точку. Когда наступил момент, когда им обоим нужно было стать единым целым, он замер. Его лоб уперся в её лоб, а дыхание стало тяжелым и прерывистым.

— Смотри на меня, Александра, — прошептал он, и его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения. — Только на меня.

Он вошел медленно, почти незаметно, давая её телу время привыкнуть к нему. Алекс выдохнула от боли.

—А-Алистер... Оно такое... большое...

Алистер мгновенно замер. Его тело напряглось, как натянутая струна, но он не отстранился — вместо этого он осторожно положил ладони ей на бёдра, удерживая себя на месте.

— Тише, тише, — прошептал он, и его голос был полон такой нежности, что казалось, он боится даже дышать слишком громко. — Я здесь. Я никуда не тороплюсь.

Он наклонился и начал покрывать её лицо короткими, мягкими поцелуями — лоб, виски, кончик носа. Его пальцы едва заметно поглаживали её кожу, пытаясь успокоить и её, и себя.

— Просто расслабься, Алекс. Попробуй дышать глубже. Я подожду столько, сколько нужно.

Он продолжал целовать её, стараясь отвлечь её от боли, переводя внимание на тепло его губ. Его рука скользнула к её ладони, переплетая их пальцы и сжимая их в уверенном, но мягком жесте.

— Дыши со мной, — тихо сказал он, подстраивая свой ритм дыхания под её прерывистые вдохи. — Вдох... и выдох.— Алистер не двигался, позволяя её телу адаптироваться, пока она не начала расслабляться под его лаской. Он чувствовал, как напряжение в её мышцах постепенно уходит, сменяясь чем-то другим — более мягким, тягучим. Когда он почувствовал, что она больше не сжимается от боли, он начал двигаться. Медленно. Почти незаметно. Каждое его движение было выверенным, почти ритуальным. Он не пытался взять верх, он словно спрашивал её тело, позволяя ему отвечать. Его бедра двигались плавно, и с каждым разом он чуть увеличивал глубину, останавливаясь и выжидая, пока она не издаст тихий, невольный звук — не боли, а чего-то более глубокого, незнакомого.

— Вот так, — прошептал он, его голос стал ниже, приобретая ту самую бархатистую глубину. — Хорошо? — Он снова наклонился к ней, перехватывая её дыхание своими губами.

Его ладонь нашла её талию, пальцы слегка впились в кожу, но не грубо — скорее, как якорь, чтобы она чувствовала его присутствие, его вес. Алекс евушка пока не понимала этого момента. Но ей определенно было комфортно рядом с Алистером. Она начала испытывать удовольствие, но всё ещё тихо шипела, когда он входил чуть глубже, чем обычно. Алистер уловил этот звук — короткий, приглушённое шипение, и тут же замедлился. Его глаза, карий и голубой, искали её взгляд с такой интенсивностью, будто он читал её тело, как открытую книгу.

— Всё ещё больно?— спросил он, его голос был едва слышным, но в нём сквозило такое беспокойство, что оно перекрывало всю остальную страсть. Он не стал двигаться дальше. Вместо этого он прижался к ней всем телом, обхватывая её руками, создавая ощущение полной безопасности, словно он снова стал тем самым чёрным котом, который защищает её во сне.

— Давай остановимся на этом моменте, — прошептал он ей в шею. — Я буду двигаться только так. Только так, как тебе удобно. Поняла?

Она кивнула.

—Да... Пожалуйста... Я... Я не возражаю...

Алистер облегченно выдохнул, и этот звук был почти похож на кошачье мурлыканье — глубокий, вибрирующий резонанс, который она почувствовала всем телом. Он снова начал двигаться, но теперь его ритм был совсем иным: коротким, осторожным, словно он прокладывал путь по тонкому льду. Его пальцы нежно перебирали её волосы, откидывая пряди с лица, чтобы видеть каждую её реакцию.

— Ты молодец, солнце, — прошептал он, и в его голосе смешались гордость и обожание.— Ты справляешься просто невероятно.

Он чувствовал, как её тело постепенно привыкает к нему, как тесные мышцы расслабляются, уступая место чему-то новому. Его движения стали чуть увереннее, но всё еще оставались плавными, почти гипнотическими. Он ловил каждый её вздох, каждый едва заметный трепет кожи, подстраиваясь под неё с точностью хищника, который не хочет спугнуть добычу, а хочет слиться с ней.

— Тебе хорошо?— его голос вибрировал у самого её уха, горячий и властный одновременно. Он слегка приподнялся на локтях, чтобы видеть её лицо в полумраке. В его глазах, разноцветных и глубоких, отражалось не только желание, но и какая-то почти болезненная преданность. Он смотрел на неё так, словно она была единственным существом во всей вселенной.

Доусон выдохнула.

—Алистер... Это... Это так приятно...

Его губы тронули её висок, и он почувствовал, как по её телу пробежала едва заметная волна — не от боли, а от того самого нового, теплого чувства.

— Я знаю, — прошептал он, и в его голосе промелькнула гордость.— Я чувствую это.

Его ритм стал чуть более выраженным, но всё еще оставался бережным. Он не позволял себе потерять контроль, хотя его собственное дыхание уже стало тяжелым и неровным. Каждое движение было ответом на её удовольствие, каждый вдох — подтверждением её комфорта.

— Ты такая...—он замолчал на мгновение, подбирая слово, которое не звучало бы слишком громко в этой тишине.—Невероятная.

Он прижался губами к её лбу, задерживаясь на нем дольше, чем следовало. Его рука скользнула к её щеке, большой палец нежно очертил скулу, словно он боялся, что она может исчезнуть.

— Алекс, — выдохнул он её имя, и оно прозвучало как молитва. Его движения стали глубже, но не резче.

Он нашел тот самый ритм, который заставлял её тело откликаться — не шипением боли, а тихим, сдавленным стоном, который он поймал губами, тут же отвечая на него. Его пальцы переплелись с её пальцами, прижимая её ладони к подушке, и в этом жесте было столько собственнической нежности, что у неё перехватило дыхание. Его тело накрыло её полностью, создавая ощущение абсолютной близости. Алистер чувствовал, как её сердце бьётся под его грудью — быстро, неровно, но в этом ритме уже не было страха.

— Ты дрожишь, — прошептал он, и его голос стал ещё ниже, почти переходя в утробное рычание. — Это хорошо. Это значит, что ты чувствуешь меня.

Он немного изменил угол, приподнимая её бедра, и это движение заставило её издать ещё один звук — на этот раз более протяжный, почти нежный. Алистер почувствовал, как внутри него всё натягивается, как контроль начинает ускользать сквозь пальцы, но он держался. Он знал, что сейчас важнее всего — не потерять эту нить между ними. Он подался вперед, накрывая её губы своими, чтобы заглушить её следующий стон. Это был поцелуй — глубокий, жадный, лишенный всякой осторожности, которую он проявлял до этого. Его язык исследовал её рот, и в этом жесте было больше страсти, чем во всём, что он делал до этого момента. Его бедра двигались быстрее, ритмичнее, и он больше не сдерживался так сильно. Каждое движение отдавалось в его теле волной жара, и он чувствовал, как Александра отвечает ему — её тело выгибалось навстречу, её пальцы впивались в его плечи.

— Алекс...— простонал он ей в губы, и его голос сорвался. — Ты сводишь меня с ума.

Его движения стали резче, теряя ту искусственную плавность, которую он так старательно поддерживал. Теперь это был чистый, первобытный ритм — тяжелый, глубокий, от которого у девушки перехватывало дыхание. Он чувствовал, как её тело натягивается, как каждая мышца под его руками дрожит в предвкушении чего-то неизбежного.

— Смотри на меня, — приказал он, и в его голосе прорезалась та самая властная нотка, которую он обычно прятал за милой улыбкой. — Не закрывай глаза. Я хочу видеть тебя.

Он приподнялся на руках, нависая над ней, и его разноцветные глаза горели в полумраке почти потусторонним светом.

Его дыхание обжигало её кожу, а каждое движение бедер становилось всё более уверенным, всё более требовательным.