Взгляд из темноты

—Но ты и будешь мне питомцем, Алистер! Ты чего..? Ты же теперь человек..как я могу считать тебя питомцем..?— девушка опустила глаза. Ей грустно, что он считает себя сейчас просто «животным».

Алистер мгновенно преобразился. Его раздражение испарилось, как только он заметил, как поникли её плечи и как опустились глаза. Он не был глупым — он чувствовал её грусть так же остро, как чувствовал бы запах приближающейся грозы. Он резко подался вперёд и взял её за подбородок, заставляя поднять голову.

Его пальцы были тёплыми, а взгляд непривычно мягким.

— Эй, — тихо сказал он, и в его голосе больше не было ни капли обиды. — Ты думаешь, я считаю себя просто животным?

Он покачал головой, и его чёрные волосы рассыпались по лбу.

— Нет, Алекс. Я не считаю себя животным. Но я и не хочу быть для тебя кем-то чужим. Просто...

—Да ты и не будешь чужим для меня, Алистер!— она чуть повысила тон, поднялась на ноги. Некое возмущение.

Алистер замер, и на его лице промелькнуло что-то похожее на усмешку — смесь облегчения и тихой радости от её эмоционального всплеска.

— Не буду чужим, значит? — переспросил он, и в его голосе зазвучала привычная уверенность, смешанная с чем-то мягким. — Хорошо. Это уже гораздо лучше, чем «брат».

Он снова потёр шею, но на этот раз это выглядело скорее как привычка, чем как признак нервозности. Его разноцветные глаза внимательно изучали её лицо, ловя каждую эмоцию.

— Значит, я просто... твой Алистер. Не питомец, не брат, не просто друг.

—В смысле?— не поняла она. —Ты мой друг, как же не друг-то..?

Алистер издал короткий смешок — сухой, почти беззвучный, и покачал головой. Он снова откинулся на подушки,вытянул ноги под одеялом, занимая чуть больше места, чем позволяли приличия.

— «Просто друг», — повторил он, словно это слово было самым скучным в мире. — Ты действительно думаешь, что я буду сидеть в углу и ждать, когда ты позовёшь меня играть с фантиком?

Он перевёл взгляд на неё, и в его глазах на мгновение промелькнуло что-то тёмное, собственническое, прежде чем он снова нацепил свою обычную улыбку.

— Я буду рядом. Всегда.

—Нет,— возразила она,— Ты не понимаешь, что значит быть мне другом? Ты будешь мои ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ другом, ни котом или кем-то ещё, а просто настоящим другом. Ты не хочешь?

Алистер замолчал. Его губы сжались в тонкую линию, а взгляд на мгновение стал очень тяжёлым, словно он боролся с собой. Он снова потёр шею, и на этот раз его движения были резкими, нервными.

— Настоящий человеческий друг, — повторил он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на горечь. — Алекс, ты хоть понимаешь, что это значит? Настоящие друзья не смотрят друг на друга так, как я смотрю на тебя.

Он резко преодолел расстояние и оказался рядом с девушкой, его чёрные волосы растрепались. Он подался вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума, так что она могла почувствовать тепло его тела.

— Настоящие друзья не хотят быть единственным, кто имеет право касаться тебя.

—Я не понимаю ..что ты имеешь ввиду.— Алекс сдвинула брови к переносице, как бы раздумывая.

Алистер тяжело вздохнул. Он прикрыл глаза на мгновение, словно собираясь с силами, а когда открыл их, в них читалась смесь нежности и какой-то фатальной обречённости.

— Или делаешь вид.—он медленно протянул руку и коснулся кончиками пальцев её лба, там, где сдвинулись брови. Его прикосновение было невероятно осторожным, почти невесомым. — Друзья не ревнуют к каждому встречному парню. Друзья не чувствуют, как у них внутри всё горит, когда кто-то другой касается твоей руки. И друзья не хотят...

Он замолчал, подбирая слова, но так и не произнёс их.

—Ты ревновал меня к моим парням..?

Алистер замер. Его рука, всё ещё касавшаяся её лба, дрогнула. Он не отвёл взгляд, но его карий и голубой глаза на мгновение потемнели, становясь почти непроницаемыми.

— Ревновал?— он произнёс это слово так, будто оно было чем-то чужеродным, чем-то, что он не хотел признавать. — Это слишком простое слово для того, что я чувствую.

Он медленно убрал руку и сцепил пальцы в замок, глядя куда-то в сторону.

— Ты хоть представляешь, каково это? — его голос стал глубже, в нём зазвучала настоящая горечь.— Быть котом и видеть, как ты улыбаешься кому-то другому.

—Но я..я же всегда любила тебя в виде кота, улыбалась и заботилась. Разве тебе не хватало моей заботы?— искренне удивилась Алекс.

Алистер резко повернул к ней голову. Его разноцветные глаза вспыхнули, и он издал короткий, рваный смешок, в котором не было ни капли веселья.

— Заботы? — он повторил это слово, и его голос дрогнул.— Алекс, ты чесала меня за ушком и кормила вкусным кормом. Это не забота. Это... это была жизнь питомца. —Он подался вперёд, почти касаясь её лица своим, и его взгляд стал невыносимо пристальным.

— Мне не хватало твоих рук на моей шерсти. Мне не хватало того, чтобы ты смотрела на меня так, как сейчас смотришь на человека. Чтобы ты видела во мне не «милого котика», а кого-то, кто может тебя обнять. Кто может защитить тебя по-настоящему.

—Ладно, я поняла тебя,—Алекс просто мягко обняла парня. Ему сейчас не легко. Он не был раньше человеком и он пока не может привыкнуть ко всем этим человеческим чувствам.

Он явно путается в чувствах к девушке и не понимает этого. Ему нужно время.

—Тебе просто сейчас не легко. Ты не можешь разобраться в своих чувствах и эмоциях..

Алистер замер в её объятиях, словно статуя. Его тело было напряжённым, мышцы под кожей перекатывались от напряжения, а дыхание на мгновение перехватило. Он не обнял её в ответ сразу — он просто стоял, уткнувшись подбородком в её плечо, и вдыхал запах её волос. Его пальцы медленно разжались и вцепились в ткань её одежды на спине.

— Не легко...— повторил он, и его голос прозвучал глухо, почти надтреснуто. — Ты права. Это всё... слишком громкое. Слишком резкое.

Он прикрыл глаза, и Алекс почувствовала, как его тело постепенно обмякает, сдаваясь её теплу.

—Ну вот так вот лучше,—Доусон погладила его по спине, чтобы немного успокоить. —Всё нормально. Ты просто не привык к своему человеческому телу и жизни и это абсолютно нормально. Ты быстро всему научишься, а я буду помогать и поддерживать,—она, отстранившись, мягко заглянула в глаза Алистеру и улыбнулась.—Я уверена, что ты найдешь себе много друзей и, может быть, даже девушку,—она хихикнула.

Как только слово «девушка» сорвалось с её губ, Алистер мгновенно отстранился. Его лицо, только что расслабленное, снова стало жестким.

— Друзей? Девушку?— он повторил это с такой интонацией, будто она предложила ему съесть кактус. Он начал мерить шагами комнату, и Алекс могла заметить, как он снова, машинально, трет шею.

Его взгляд метался по стенам, прежде чем он остановился на ней.

— Ты действительно думаешь, что мне нужны другие люди? — он остановился прямо перед ней, нависая своей высокой фигурой.— Мне не нужны «друзья», Алекс.

— Ну конечно же нужны,—Алекс улыбнулась.— Ты же не можешь общаться только со мной. Тебе может надоесть это.

Алистер замер на месте, словно его ударили под дых.

Он смотрел на неё сверху вниз, и в его разноцветных глазах отразилось нечто такое, что Алекс не смогла до конца разгадать — смесь ярости, обиды и какой-то глубокой, почти болезненной преданности.

— Надоесть?— переспросил он, и его голос стал пугающе тихим. — Ты действительно думаешь, что я могу устать от тебя?

Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. Его лицо было всего в паре сантиметров от её лица.

— Я провел тысячи часов, наблюдая за тобой, когда ты спала. Я слышал каждое твоё дыхание, каждый твой вздох. Я знаю о тебе больше, чем любой из твоих «друзей».

—Ну ты же не можешь так сильно привязаться ко мне. Ты ещё не готов к такому чувству.

Алистер резко отшатнулся, словно её слова обожгли его. Он сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Его грудь тяжело вздымалась под футболкой. — Не готов?— он выплюнул это слово, и его голос сорвался на низкий, почти рычащий тон. — Ты думаешь, я здесь по своей воле? Ты думаешь, я выбрал стать человеком, чтобы просто «попробовать» чувства?

Он снова начал тереть шею, но на этот раз так яростно, будто пытался стереть кожу. Его взгляд метался по комнате, и в какой-то момент он замер, глядя на свои руки — человеческие руки, длинные пальцы, ногти.

— Я не выбирал это, Алекс. Это случилось. И теперь я... я не могу просто выключить это.

У него уже появились следы крови на шее от постоянного трения. Алекс стало жаль его. Бедный запутавшийся мальчик.

—Эй-эй, перестань тереть свою шею, там уже кровь,—она мягко взяла его за руку, чтобы остановить.

Алистер замер, когда Алекс потянулась к нему. Его рука, до этого яростно тершая шею, застыла в воздухе. Он почувствовал тепло её ладони на своих пальцах и невольно вздрогнул.

— Ты права, — глухо произнес он, опуская взгляд. — Я не заметил.

Он осторожно отстранил её руку от своей, но сделал это настолько бережно, словно боялся причинить ей боль. Его пальцы коснулись поврежденной кожи на шее — там, где он сам не видел, но теперь чувствовал жжение и влагу.

— Это просто привычка, — сказал он, и его голос звучал безжизненно.— Когда я был котом, я не мог так... так сходить с ума от всего сразу.

Он поднял на неё взгляд своих разноцветных глаз.

—Мне правда жаль тебя..

Алистер вздрогнул от этих слов, словно они ударили его сильнее, чем любая ссора. Он смотрел на неё, и в его взгляде на мгновение промелькнуло что-то похожее на страх — страх перед её жалостью.

— Не надо, — резко сказал он, но голос его дрогнул. — Не жалей меня, Алекс. Я не кот, который попал в беду. Я не беззащитное животное. Он снова начал тереть шею, но на этот раз медленнее, осторожнее. Его пальцы замерли у самого края ранки, и он прикрыл глаза, сдерживая рваный вздох. — Мне просто... — он запнулся, подбирая слова. — Мне просто нужно время, чтобы понять, как это — быть собой. И быть рядом с тобой. По-настоящему.

—Чёрт,— Алекс нахмурилась. Мне же теперь надо будет как-то представить Алистера своим друзьям. Парня у меня нет, да и я не хочу делать Алистера своим «фальшивым парнем», родного брата тоже нет.О, придумала .—Мне нужно будет как-то представить тебя своим друзьям..Давай ты будешь, к примеру, моим двоюродным братом, ммм?— протяжно спросила девушка.

Алистер замер. Его рука, уже потянувшаяся к шее, так и осталась висеть в воздухе. Он медленно опустил её, и на его лице отразилось нечто среднее между шоком и глубоким разочарованием.

— Двоюродным братом?— переспросил он, и в его голосе прозвучала такая неприкрытая горечь, что это было почти физически ощутимо. — Ты хочешь, чтобы я снова стал кем-то «другим»?Чтобы я снова прятался за маской, за которой ты не сможешь меня увидеть?

Он сделал шаг назад, отворачиваясь к окну. Его плечи поникли, а взгляд устремился куда-то в пустоту.

— Это так удобно, да?— он усмехнулся, но улыбка была кривой и болезненной.

—Но я же не могу им рассказать правду!—она расширила глаза. —И что я им скажу: привет, это мой любимый кот, который в один день стал человеком. Так что ли?

Алистер медленно повернулся к ней. Его лицо было бледным, а разноцветные глаза смотрели на неё с какой-то усталой ясностью. Он молчал несколько секунд, и эта тишина давила сильнее любого крика.

— Нет, конечно, ты так не скажешь, — произнёс он наконец, и в его голосе проскользнула тень усмешки. — Ты всегда была такой практичной.

Он подошёл к ней почти вплотную, но на этот раз не нависал, а просто стоял рядом, глядя в окно.

— «Брат». Хорошо. Это звучит безопасно. Никто не будет задавать лишних вопросов, никто не будет смотреть на тебя так, как я хочу смотреть.

Он замолчал, и его пальцы снова коснулись шеи, но на этот раз без прежней ярости. Просто машинальное движение.

— Но есть одна проблема, — он повернул голову к ней, и в его глазах блеснул знакомый озорной огонек, который всегда появлялся, когда он собирался её подразнить. — Братья обычно не смотрят на своих сестёр так, как я. —он прищурился, и уголок его губ приподнялся в едва заметной ухмылке. — Тебе придётся очень убедительно играть роль, Алекс. Если твои подружки спросят, почему «братец» постоянно сидит слишком близко к тебе или почему он готовит тебе завтраки — ты должна будешь придумать что-то очень правдоподобное.

Он снова отвернулся к окну, но на этот раз его плечи расслабились.

— Ладно. Я согласен. Но при одном условии.

—Каком?

Алистер повернулся к ней, и его взгляд стал неожиданно серьёзным. Он скрестил руки на груди, и на мгновение в комнате воцарилась тишина.

— Ты не будешь улыбаться тем парням так, как улыбалась раньше, — сказал он прямо, без тени шутки. — Если я буду твоим «братом», я должен быть уверен, что никто другой не посмеет подойти к тебе ближе, чем положено.

Он сделал паузу, и Алекс увидела, как он снова коснулся шеи, на этот раз почти неосознанно.

— И ещё одно,— его голос стал тише. — Когда мы будем рядом... не забывай, что я всё ещё могу превратиться в кота. Если тебе станет слишком тяжело от всего этого спектакля, просто позови меня. Я буду рядом.

—У меня сейчас в колледже летние каникулы. Поэтому я не увижу никакого из тех парней, доволен, котик?—я поднялась на носочки и потрепала по волосам. Алистер на мгновение зажмурился, когда её пальцы коснулись его волос. Это было так непривычно — чувствовать прикосновения не к шерсти, а к коже головы, но он не отстранился. Напротив, он почти незаметно подался навстречу её руке, как делал это всегда, будучи котом.

— «Котик»? — он открыл глаза и посмотрел на неё снизу вверх, и в его взгляде снова промелькнуло то самое озорство.— Ты только что назвала меня «котиком» в лицо, когда я выгляжу вот так?— Он обвёл рукой свою высокую фигуру, демонстрируя, что перед ней стоит взрослый парень, а не пушистый комочек.

Но уголок его губ предательски дрогнул вверх.

— Ладно, но не привыкай к этому, — добавил он, перехватывая её руку и мягко отводя её от своей головы. — У меня теперь есть лицо, Алекс. И оно довольно симпатичное, если ты не забыла.

Он убрал её ладонь к её же груди, удерживая её там на мгновение дольше, чем требовалось для простого жеста. Его взгляд на секунду задержался на её губах, а потом он резко отвернулся, словно сам испугался собственной смелости.

— Так что нам делать сегодня?— спросил он, меняя тему так быстро, будто боялся, что его сердце выдаст его с потрохами. — Раз уж я теперь твой «брат», я должен как-то заслужить эту роль. Может, приготовить что-нибудь?

—Ты разве умеешь готовить?—удивилась Алекс.

Алистер вскинул бровь, и в его глазах вспыхнуло искреннее возмущение. Он выпрямился во весь рост, заложив руки за спину, и принял такой вид, будто она только что оскорбила его достоинство.

— Ты серьезно?— он покачал головой, и его голос приобрел ту самую уверенную, слегка покровительственную интонацию. — Я не просто ем, Алекс. Я чувствую запах продуктов за три квартала. — Пошли.— сказал парень и направился на кухню.

Он подошел к кухонному столу и постучал пальцами по столешнице.

— Я могу приготовить что угодно. От пасты до десертов. Я наблюдал за тобой, когда ты готовила, и, поверь мне, твои навыки... скажем так, требуют моей помощи.

—Ну лааадно,— протянула слова девушка.— Покажешь мне свои «навыки».

Алистер довольно хмыкнул, и в этом звуке было что-то неразделимо кошачье — довольное мурлыканье, только в человеческом обличье. Он пропустил её вперед, как настоящий джентльмен, хотя в его походке всё еще читалась та самая гибкая грация. На кухне он действовал на удивление уверенно. Он не суетился, не спрашивал «а куда это положить?».

Его движения были точными, почти интуитивными.

— Так, — он открыл холодильник и принялся перебирать продукты, — нам нужно что-то простое, но достойное. Карбонара? Или ты хочешь чего-то более... домашнего?

— Карбонару я люблю

Он обернулся к ней, прислонившись бедром к столешнице.

— Карбонара, — он выудил из холодильника упаковку бекона и яйца, — это классика. Не ошибешься. Он начал доставать сковороду и кастрюлю, действуя так непринужденно, будто жил в этой кухне годами. Его движения были плавными, почти танцующими. В какой-то момент он обернулся к ней, приподняв бровь.

— А ты чего стоишь? Помоги мне. Возьми яйца и поставь на стол. Только аккуратно, не разбей.

Он усмехнулся, глядя на неё, и в его разноцветных глазах заплясали смешинки. — И не смотри на меня так, будто я собираюсь тебя отравить. Я твой «брат», помнишь? Братья заботятся о еде своих сестер.

Алекс хихикнула.

—Слушаюсь, старший братик,— она приставила ладонь к голове а-ля «отдать честь»

Алистер замер с ножом в руке, и его ухо если бы оно у него сейчас было,наверняка, дернулось бы. Он медленно повернулся к ней, и на его лице отразилась целая гамма чувств: от искреннего недоумения до желания немедленно превратиться обратно в кота и спрятаться под кровать.

— «Старший братик»?— повторил он, и его голос стал опасно низким. — Ты специально это делаешь, да? — Он отложил нож на доску и сделал шаг к ней, сокращая расстояние. Его взгляд впился в её лицо, пытаясь найти там хоть тень серьезности.

— Знаешь, Алекс, это очень опасная игра. Ты думаешь, что раз я теперь «брат», то можешь безнаказанно меня дразнить?

Доусон подняла руки в знаке защиты.

—Я ж ничего не сказала. Ты мой старший братик же теперь, верно?

Алистер замер, глядя на её поднятые руки. Его губы сжались в тонкую линию, и он на мгновение прикрыл глаза, словно сдерживая что-то внутри себя. Когда он снова открыл их, в них не было злости — только усталое, почти обреченное смирение.

— Верно, — коротко бросил он. — Твой «старший братик».

Он развернулся к плите, скрывая лицо от неё. Его плечи напряглись под тонкой тканью футболки.

— Иди садись за стол, — сказал он уже спокойнее, хотя в голосе всё ещё чувствовалось напряжение. — Пока я не передумал и не заставил тебя мыть посуду после завтрака.

Он принялся нарезать бекон мелкими ломтиками, и его движения стали чуть резче, чем раньше. Слышны были только мерные удары ножа о доску. Алистер работал молча, сосредоточенно, словно пытался выплеснуть всё раздражение в этот скучный кулинарный процесс.

— И не смей подглядывать, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. — Я сказал- садись за стол.

Он бросил нарезанный бекон на сковороду, и по кухне тут же разнесся аппетитный шипящий звук. Запах жареного мяса начал заполнять пространство, и Алистер, сам того не замечая, невольно втянул носом воздух — старая кошачья привычка, которую он никак не мог искоренить даже в человеческом теле.

— Значит, старший брат, да?

—А ты..—начала говорить Алекс. Она хотела у него спросить целовался ли он когда-то, но это ведь тупой вопрос! Он был котом..он не мог ни с кем целоваться.—Нет, ничего, забудь..

Алистер уловил это мгновение. Он заметил, как она запнулась, как её взгляд на долю секунды замер на его губах, а потом резко отвернулся. Его кошачье чутье, которое теперь работало в человеческом теле с удвоенной силой, считало её замешательство мгновенно. Он не сказал ни слова. Просто продолжал помешивать бекон, но уголок его рта дернулся вверх.

— «Ничего»? — негромко повторил он, и в его голосе послышалась неприкрытая насмешка. — Ты даже не договорила, Алекс. Что именно ты хотела спросить?

Он выключил плиту и повернулся к ней полностью, опираясь на столешницу. Алистер прищурился. Его разноцветные глаза внимательно изучали её лицо, ловя каждое мимолетное изменение в выражении. Он знал этот смех — нервный, быстрый, которым люди пытаются закрыть что-то важное.

— Забыть?— он переспросил так тихо, что это было почти шепотом. — Ты просишь меня забыть то, что ты сама не решаешься произнести вслух?

Он оттолкнулся от столешницы и сделал шаг к ней. Медленно. Ненавязчиво, как кот, который знает, что добыча уже в ловушке, но не хочет её спугнуть.

— Алекс, — он остановился совсем рядом, так что она могла почувствовать тепло, исходящее от него. — Я не кот, когда я здесь. Я человек.