Ошибка исключения

Мэтт кивнул доктору Мосс и направился к выходу. Пазл начал складываться, но итоговая картина казалась гораздо сложнее, чем убийство учёного. Если «призрак» Вейна попал в чужие руки, вся Федерация оказывалась под угрозой.

В голове, словно по сигналу системы, всплыл стандартный протокол безопасности. Скрыть кристалл от Управления означало пойти на запредельный риск. Оставлять у себя предмет такой значимости выглядело верхом безумия. Тем более, когда за ним велась охота.

«Ядро должно это увидеть», — подумал он.

Самым рациональным и самым безопасным выходом казалось немедленно активировать терминал в полицейском участке и отправить содержимое кристалла прямой зашифрованной передачей в Центральный Узел. Там, в недрах главного вычислительного мозга Федерации на Эриуме, лучшие аналитики и контр-алгоритмы смогут вскрыть память Вейна, изучить угрозу и выстроить защиту. Идеальный финал дела: улика передана, Система информирована, а сам Мэтт снова станет послушным исполнителем, честно выполнившим долг.

Он уже решил запросить приоритетный канал связи с Ядром. Один короткий сигнал — и груз ответственности превратится в поток цифр на защищенном сервере. Это было логично. Это было правильно.

Но что-то заставляло его сомневаться. В итоге Мэтт решил подождать. Сначала нужно разобраться с убийцей.

​— Быстрее, Мэтт, — окликнул его Ванс у двери лифта. — Время идёт. Нам ещё нужно вытрясти правду из Реда и Йельсена, пока они не оптимизировали свои показания до неузнаваемости.

Мэтт глубоко вдохнул и шагнул вслед за Вансом. Кристалл пока останется у него. По крайней мере, до тех пор, пока он не закончит подготовку всех материалов к отправке в Ядро.

Напарники вышли из лифта и направились к блоку допросов, когда навстречу им выбежал дежурный офицер. Парень задыхался, его лицо было бледнее, чем стены морга.

— Детектив Ориози! Шеф! Плохие новости. Свидетели... их нет.

Ванс резко остановился, и Мэтт чуть не врезался в его спину.

— Что значит «нет»? — рявкнул Ванс. — Они же должны быть в гостинице под наблюдением!

— Торн Йельсен покинул планету за десять минут до приезда опергруппы, — дежурный судорожно сглотнул. — На частном курьерском челноке. У него был приоритетный допуск. Срочный вызов в Центр по линии Совета по контролю за биогенным синтезом.

— Совета по долбаному синтезу?! — Ванс выглядел так, будто готов был разнести этот участок по кирпичикам. — Что такого случилось с биогенным синтезом, что этот эксперт не мог подождать до утра?

— Кто подписал допуск на вылет? — холодно спросил Мэтт.

​— Распоряжение пришло напрямую из Ядра, сэр, — забормотал офицер, еще сильнее бледнея. — Система подтвердила код мгновенно. Мы не имели права его задерживать.

— Красиво играют, — злобно процедил Ванс. — Выдернули главного свидетеля прямо из-под носа. Йельсен теперь в безопасности, под крылом Совета, и заговорит только тогда, когда ему напишут сценарий. А что с контрабандистом? Ред получил вызов в Директорат или прямо в Высший Совет Федерации?

Дежурный готов был провалиться сквозь землю.

— Нет, сэр. Кайлос Ред исчез. Когда группа вошла в его номер в «Спящем спутнике», комната была пуста. Окно заблокировано изнутри, следов взлома нет, но его самого и след простыл. Зато...

— Зато что? — Мэтт сделал шаг к офицеру, и тот невольно отпрянул.

​— В номере найдены улики. Плазменный деструктор кустарного производства и окровавленный халат с эмблемой лаборатории Вейна. ДНК на ткани совпадает с профилем Реда. Это неопровержимое доказательство его причастности к убийству.

Ванс издал короткий, злой смешок.

— О, как удобно! Контрабандист-убийца в бегах, орудие преступления на столе, а честный ученый Йельсен летит домой решать проблемы Академического совета. Дело закрыто, Ориози. Твои боссы из Центра только что принесли нам голову виновного на блюдечке.

Он обернулся к застывшему дежурному:

— Свободен, боец. Оформляй обнаружение улик в «Спящем спутнике». Пиши всё как есть: халат, деструктор, ДНК. Но особо не торопись с занесением в базу. На любые запросы из Центра отвечай, что система калибрует сканеры. Понял?

Парень кивнул и буквально испарился в коридоре.

Мэтт дождался, когда шаги дежурного стихнут.

— Слишком грязно, — тихо произнес он. — Убийца оставил меченый ствол и шмотки с места преступления в номере гостиницы рядом с участком. И он не стал бы убивать Вейна, который был его золотой жилой. Это инсценировка. Центр тотально зачищает пространство. Йельсена убрали, чтобы он не сболтнул лишнего, а Реда сделали идеальным козлом отпущения.

​— И теперь они ждут, что ты подтвердишь эту версию до восьми утра, — Ванс подошёл вплотную. — Реда объявят в общегалактический розыск, которого никогда не случится, потому что его, скорее всего, уже нет в живых. И концы в воду.

​— Они думают, что я сыграю по их правилам, — Мэтт посмотрел на напарника. — Мне нужно место, где я смогу вскрыть этот кристалл. Плевать на протоколы. У тебя есть доступ к чёрным терминалам порта? Тем, что не подключены к общей сети Федерации?

​Ванс усмехнулся:

​— На Веспере всегда найдётся пара дыр, о которых Ядро не знает. Идём.

Глубоко внутри Мэтта снова кольнуло чувство тревоги. Если Центр так активно заметает следы, значит, на этом кристалле может быть записано нечто способное разрушить не просто карьеру нескольких чиновников. Информация на носителе несла прямую угрозу стабильности Ядра.

​— У нас всего пять часов, — Мэтт отмёл накатившие сомнения. — Погнали, Ванс. Пока они не поняли, что я не собираюсь играть по их правилам.

Как только они вышли в переход к парковке, ретинальный дисплей Мэтта снова вспыхнул. Приоритетный вызов из Ядра. На этот раз куратор даже не пытался скрыть раздражение за профессиональной вежливостью.

— Ориози, отчёт! — рявкнул в нейродинамике голос из Центра. — Центральный контур находится в режиме ожидания уже сорок минут. Почему данные до сих пор не загружены в общий поток? У вас есть всё необходимое: протокол осмотра, биопрофиль жертвы, список улик из гостиницы. Наш аналитический блок обработает эти массивы и выдаст финальный результат.

Мэтт остановился, внутри всё сжалось.

«Откуда они знают, что у меня есть всё необходимое?» — вопрос был риторическим. Ядро следовало за ним по пятам, контролируя каждый лог в местной сети. Они знали про халат в номере Реда, знали про выводы криминалистов. Им не нужна была правда. Им нужно было, чтобы он нажал кнопку «Подтвердить» и скормил алгоритму готовую инсценировку.

— Данные неполны, — сухо ответил Мэтт, глядя прямо перед собой. — В цепи не хватает одного ключевого звена — третьего свидетеля. У меня появилась зацепка, и я намерен отработать её лично, прежде чем нейросеть вынесет вердикт. Без показаний очевидца анализ будет юридически уязвим.

​— Детектив, вы выходите за рамки протокола! — голос в нейроинтерфейсе сорвался на резкий, механический скрежет. — Алгоритм способен компенсировать отсутствие одного свидетеля на основе косвенных улик. Ваше личное участие не требуется. Загружайте файлы немедленно, это прямой приказ...

​Мэтт не дослушал. Он резким движением коснулся сенсора на виске, обрывая канал связи. Проекция куратора дёрнулась и рассыпалась на мириады искр.

Ванс наблюдал за этой сценой с плохо скрываемым восторгом.

​— Ого. Ты только что послал к чертям прямое указание Центра. Знаешь, Мэтти, за такое в старые времена на Земле казнили. А в наши — просто стирают личность.

​Мэтт повернулся к нему. Лицо оставалось каменным, но в глазах плясали опасный огонь.

​— Хреновая у вас связь на Веспере, Ванс. Постоянные помехи... Видимо, ретранслятор в порту опять барахлит.

​Напарник расплылся в широкой ухмылке и подмигнул:

​— Ужасная связь, просто катастрофа. Дикие места, что с нас взять? Пойду скажу техникам, чтобы поторопились с ремонтом.

Мэтт официально шёл против системы.

— Поехали, Ванс. Вези меня к своему чёрному терминалу. Подозреваю, в Ядре отдали бы многое за то, чтобы узнать содержимое этого носителя. Я хочу понять, что на нём, пока они не прислали сюда кого-то более исполнительного, чем я.

Ванс молчал, пока они шли к парковке. Тяжёлые ботинки гулко стучали по металлической эстакаде, а над головой в небе Весперы-4 разгоралось янтарное затишье. Вторая луна почти коснулась горизонта, окрашивая всё вокруг в медовый цвет.

Напарники подошли к роверу, но Ванс не стал открывать дверь. Он облокотился на капот, достал из кармана помятую пачку синтетических стимуляторов, повертел её в пальцах и, не глядя на Мэтта, тихо спросил:

— Слушай, Мэтти... а тебе не приходила в голову одна простая мысль? Ну, такая, из области дурных предчувствий, которыми мы тут на окраине только и живём?

​Мэтт замер, настороженно глядя на напарника:

​— Какая именно?

​— Ты всё твердишь: «Центр хочет закрыть дело», «Ядро торопит», «Они должны получить отчёт». Но посмотри на это под другим углом. — Ванс наконец поднял глаза, и в них не осталось и следа привычной иронии. — Разве не очевидно, что Ядро торопит тебя не потому, что им просто нужно быстро закрыть дело? Что, если они не хотят, чтобы ты выяснил правду... потому что сами давно её знают?

Холодный ветер Весперы продувал насквозь. Мэтт сам не верил в то, о чём они сейчас говорят.

​— Ты намекаешь, что убийство Вейна — это акция самой Системы? — голос Мэтта прозвучал неуверенно. 

​— Подумай сам, — Ванс начал загибать пальцы. — Подброшенный халат с ДНК, оружие, которого официально не существует, мгновенная эвакуация Йельсена под предлогом Совета. Это похоже на исполнение приговора. Вейн слишком долго дразнил Систему, Мэтт. Он создавал «призраков», способных жить вечно. А Ядру не нужны бессмертные гении с их амбициями. Им нужны послушные био-серверы на миллионы нейронов, которые просто тихо обрабатывают данные.

Ванс сделал шаг ближе, понизив голос до шёпота:

​— Что, если третий свидетель — это визитёр прямо из Центра? С приговором обнулить доктора. А от тебя, детектив с безупречной репутацией, ждут только одного — подписи под делом о «злобном контрабандисте». Твоя подпись легализует их ложь.

​Мэтт посмотрел на янтарное небо. Если Ванс прав, значит у него в кармане улика против самой Федерации. Против Системы, гарантировавшей безопасность в обмен на контроль. Системы, которая сотрёт любого, кто мешает идеальной оптимальности.

​— Если они стоят за этим... — медленно произнёс Мэтт, — значит, они уже знают про кристалл. И понимают, что я его припрятал.

​— Может знают, а может, и нет, — Ванс открыл дверь ровера и кивнул на пассажирское сиденье. — Но одно известно точно: нам нужно быть максимально осторожными. Садись, Ориози, пока у нас есть пара часов форы. Если на этом кристалле доказательства против Ядра, значит, оно само и заказало Вейна... И тогда бежать нам придется гораздо дальше, чем в соседний сектор галактики.

​Мэтт сел в машину. Он чувствовал страх — такой же, какой его предки испытывали когда-то на Земле. Он знал наверняка, что Система сотрёт его как лишнюю строчку кода, если он не будет подчиняться её протоколам.

​— Жми на газ, Ванс, — тихо сказал Мэтт.

Ровер уже выехал за ворота полицейского участка и направился в сторону скал, когда Мэтт инстинктивно обернулся.

На закрытую парковку заезжал массивный броневик без ведомственной маркировки. Его глянцевый корпус был непривычно чистым для этих мест.

Мэтт нахмурился.

— Ванс, что это за машина? Твои ребята?

Ванс покосился в боковой монитор заднего вида.

— Впервые вижу этот аппарат, — он сильнее вдавил педаль в пол. — На Веспере такой чистоты не бывает. Нам лучше поспешить.

Ровер подпрыгивал на ухабах, свет фар выхватывал из сумерек причудливые тени портовых доков. Мэтт смотрел в окно, но в его мыслях крутились не ржавые конструкции Периферии, а бесконечные схемы управления Федерацией. Пазл по-прежнему не складывался.

— Послушай, Ванс, — заговорил Мэтт. — То, что ты предполагаешь... это технически невозможно. Не могу поверить в злоупотребления Системы, потому что она беспристрастна и справедлива. Это заложено в самой архитектуре нашего общества. Я готов допустить человеческий фактор. Сговор конкретных лиц, даже очень влиятельных чиновников из Высшего Совета. В человеческую корысть я верю, Ванс. Но не в сбой Ядра. Машина не может замышлять зло — она лишь чистая математика.

Ванс хмыкнул, переходя на пониженную передачу, но промолчал, давая другу высказаться.

​— Когда наши предки бежали с Земли, они вынесли главный урок: безграничная власть — это путь к самоуничтожению. Основной Закон Федерации писался кровью. Помнишь первый принцип? Полный запрет на концентрацию власти.

​Мэтт рассказывал Вансу элементарные вещи, словно читал лекцию кадету Академии:

​— У нас нет президентов, нет министров, нет даже директоров школ или главных врачей. Есть Совет школы, Совет госпиталя, Совет сектора. Любые решения принимаются только коллегиально. Высшая власть — Совет Федерации из ста человек, отобранных алгоритмом. Как ты себе представляешь тайный приказ об убийстве Вейна? Сто человек проголосовали за это? Сто советников договорились и сохранили всё в тайне? Это же абсурд. 

— А как же Нейросеть? — не отвлекаясь от дороги, спросил Ванс.

— Вот именно! — подхватил Мэтт. — Она выступает независимым арбитром в каждом Совете. Она анализирует данные, отсеивает личные амбиции, коррупцию, эмоции. Чтобы устранить Вейна таким образом, Нейросеть должна была выдать это как оптимальное решение для выживания вида. Но Вейн был ценнейшим ресурсом! Его мозг стоил больше, чем целый космический флот. Система не могла одобрить его уничтожение. Протокол оптимизации запрограммирован на сохранение потенциала.

​— Понимаешь, в чём проблема? — продолжал Мэтт. — Архитектура управления распределена так широко, что у неё нет единого центра, который можно было бы подкупить или запугать. Каждый контролирует каждого. Это идеальная машина баланса. И если эта машина начала убивать своих создателей... значит, либо Нейросеть сошла с ума, либо мы фундаментально не понимаем, как на самом деле работает наш «идеальный мир».

Ванс долго молчал, вглядываясь вдаль, где сквозь сумерки уже мерцали огни технического терминала порта. Он посмотрел на Мэтта как смотрят на отлаженный механизм, в котором внезапно проявилась первая аномалия. Коп словно изучал напарника, гадая, сможет ли безупречный аналитик Ориози осознать реальность за пределами своих алгоритмов.

​— Знаешь, Мэтт, — наконец произнёс он. — Ты рассуждаешь как человек, который верит в код. Но код пишут люди. И если Совет состоит из ста чиновников, которым Нейросеть мягко, через Синхро-контур, подбрасывает одну и ту же мысль... Разве им нужно договариваться между собой? Они просто одновременно приходят к одному и тому же логичному выводу. И каждый искренне верит, что это его собственное решение.

​Мэтт задумчиво произнёс:

​— Ты думаешь, что Нейросеть манипулирует Советом?

​Ванс сбросил скорость.

​— Когда у тебя есть сто человек и один сверхразум, который их консультирует... у тебя остаётся только одно мнение. То, которое выгодно Системе. Приехали.