Ошибка исключения

Мэтт пролистал файлы с места преступления. Профессора нашли в его собственной лаборатории среди обломков оборудования. Это было не обычное убийство. Преступник действовал с особой жестокостью, его целью было не только уничтожить тело, но и исключить возможность его цифрового воскрешения.

— Ну что, Аристис, доигрался в бога? — тихо пробормотал Мэтт, увеличивая изображение разбитого нейро-хранилища.

Его взгляд снова скользнул к окну, где за бухтой Весперы догорало неоново-индиговое небо. Сирена всегда говорила, что за прогресс приходится платить человечностью. Будь она здесь, она бы точно нашла в этом хаосе какую-то понятную только ей логику. Но Сирены не было, а Мэтту нужно разобраться, что убило человека, работавшего над бессмертием.

Он смотрел на герб Управления, переливающийся в углу голограммы. Завтра утром ему предстоял визит в местный полицейский участок Весперы, и он уже заранее чувствовал неприязнь, с которой его там встретят.

На таких планетах, как Веспера-4, сотрудники удалённых управлений жили по своим законам. Для них следователи из Центра были изнеженными чистюлями, привыкшими работать в откорректированных условиях Синхро-контура, где преступник сам сдается системе ещё до начала допроса. Местные копы гордились своей независимостью и грубостью, и появление федерала на их территории всегда воспринималось как недоверие или попытка контроля. Тем более, когда прибывает следователь-аналитик, кем был Мэтт Ориози. Для локальных полицейских участков это было событием уровня стихийного бедствия. Это не плановая инспекция, а приход государственного инквизитора. Ни один аналитик из Центра не прилетит на Периферию из-за банального убийства. Если такой человек появился в участке, значит, дело касается высших интересов Ядра: государственного шпионажа, диверсии или охоты на опасных девиантов. Копы понимают, что в этой игре они пушечное мясо. Если начался зачистной протокол, аналитик не задумываясь пустит местный отдел в расход, лишь бы закрыть задачу.

«Будут цедить слова сквозь зубы, прятать отчёты и делать вид, что связь с серверами легла»,— угрюмо подумал Мэтт.

Но они понимают, что выбора у руководства Федерации просто не было. Одно дело — поножовщина в портовом баре или мелкая контрабанда, и совсем другое — гибель человека уровня Аристиса Вейна. Учёный был основателем половины биоинженерных конгломератов Центра, человеком, чьи открытия в области нейроцифровых интерфейсов обеспечили Федерации технологический скачок на десятилетия вперед. Почётный член Академического Совета, обладатель высших наград за научный вклад. Такие фигуры не принадлежали себе, они были достоянием истории.

Инциденты подобного масштаба никогда не оставляли на откуп захолустным участкам. В таких ситуациях Центр присылает своего следователя-аналитика, чтобы собрать факты и убедиться, что правда не затеряется в местной коррупции или некомпетентности.

Мэтт закрыл глаза, слушая мерный гул вентиляции модуля. Завтра ему придётся выдержать десятки косых взглядов и молчаливое сопротивление людей, которые ненавидят его за то, откуда он прилетел.

Убийство не могло быть случайным. Это не вор, с перепугу прикончивший хозяина дома. Чем значимее наследие человека, тем больше желающих отправить его в могилу вместе с ним. Или, что ещё хуже, прибрать к чьим-то очень влиятельным рукам.

​Но главным вопросом, который сверлил мозг Мэтта даже сильнее, чем предстоящая стычка с местными копами, оставался один: какого чёрта Аристис Вейн вообще забыл в этой глухомани?

Веспера была последним местом в галактике, где ожидаешь встретить человека, привыкшего к чистеньким лабораториям Ядра и завтракам с высшими чиновниками Федерации. Здесь едва хватало мощностей для обогрева жилых модулей и поддержания магнитных щитов, что уж говорить уже о высокоточных нейроинтерфейсах!

Мэтт снова вывел на экран план помещения, где нашли тело. Это была полноценная, глубоко законспирированная лаборатория. Вейн развернул в подземельях порта оборудование, стоимость которого равнялась бюджету всей планеты на пару лет вперед. Криогенные установки последнего поколения, изоляторы для цифровых слепков, молекулярные принтеры биоматериала... Откуда всё это взялось в портовом городке?

Такие ресурсы невозможно доставить контрабандой в обычном контейнере с провизией. Для их работы нужны специализированные энергоузлы и доступ к квантовым каналам связи, которые на Периферии выдавались поштучно и контролировались напрямую из Центра.

— Это невозможно построить в одиночку, — прошептал Мэтт, вглядываясь в стёртый серийный номер на одном из разбитых сканеров.

О существовании этой базы не было ни единого упоминания в официальных реестрах Академического Совета. Если верить документам, Вейн находился в бессрочном творческом отпуске. Значит, кто-то влиятельный не просто знал о подземном комплексе, но и обеспечивал логистику, прикрывал поставки оборудования и отводил глаза проверяющим органам. Или же Вейн использовал свои связи в Совете, чтобы создать себе серую зону вдали от всевидящего ока Нейросети.

Была ли эта лаборатория его личной прихотью для экспериментов, которые запрещены в цивилизованных мирах? Или Весперу выбрали именно из-за её удалённости, чтобы призраки, которых он пытался внедрить в живые оболочки, не вызвали резонанса в общей сети сознаний?

Завтрашний визит в участок имел ещё одну цель. Мэтту нужно было понять: местные полицейские просто проглядели высокотехнологичную слепую зону у себя под носом, или же они были в доле, обеспечивая учёному неприкосновенность.

Вейн играл по-крупному. Если он решил спрятаться в этой глуши, значит, то, над чем он работал, было слишком опасным даже для него самого. Мэтт переключил вид голограммы на разрушенную матрицу био-ядра. Он пытался сопоставить все детали, но они ускользали. Усталость брала своё. Неоновые сумерки Весперы за окном окончательно превратились в непроницаемую чёрную бездну.

Нужно хорошо отдохнуть перед завтрашним днём. Мэтт выключил терминал, но светящиеся схемы лаборатории и обезображенное лицо Аристиса Вейна продолжали стоять перед глазами, будто ретинальный дисплей намертво выжег их на сетчатке.

Он попытался уснуть, закрыл глаза, но вместо долгожданной темноты провалился в вязкую, тревожную дрёму. Сознание начало рисовать спутанные кадры. Ему виделось лицо Сирены — она стояла на краю какой-то бесконечной пропасти, её губы шевелились, но звук не долетал до него. Он держал её за руки и хотел притянуть к себе. Внезапно всё залило ослепительной белой вспышкой, напоминающей старые архивные записи взрывов с Земли. Резкий, ледяной ветер ударил в лицо, вырывая Сирену из его рук, и Мэтт почувствовал, как сам начинает рассыпаться на цифровые пиксели.

Он резко сел на кровати. Стены модуля казались слишком тесными, гул вентиляции – оглушительным.

— Чёрт... — выдохнул он, вытирая холодный пот со лба.

Работать в таком состоянии утром будет невозможно. В Центре ему бы просто прислали корректирующий импульс через сеть, но здесь он был предоставлен сам себе. Мэтт дотянулся до дорожной сумки и извлек небольшой аппарат — старый добрый нейронный индуктор сна «Дел-7».

Это была крайняя мера. Устройство принудительно переводило мозг в режим глубокого сна, перезагружая нейронные связи. Это не был настоящий отдых, скорее, искусственная кома на заданное время, после которой чувствуешь себя бодрым, но совершенно пустым внутри.

Мэтт приложил прохладный диск к виску. Послышался тихий щелчок, и по коже пробежал едва заметный разряд.

— Шесть часов, - скомандовал он. — Без визуального сопровождения.

Тьма наступила мгновенно. Не мягкая, как одеяло, а жёсткая и тотальная, как выключение питания у терминала. Образы Сирены, обломки лаборатории и тайны Аристиса Вейна исчезли. Утром ему понадобится ясная голова, чтобы войти в полицейский участок Весперы и приступить к распутыванию дела, которое точно не будет простым.

Через шесть часов индуктор сна щёлкнул и отключился. Мэтт открыл глаза. Он сразу отметил характерный металлический привкус во рту, который всегда следовал за принудительным отдыхом. Его мозг работал чётко и быстро, как отформатированный диск, но внутри не было ощущения, которое обычно бывает после качественного сна.

Он поднялся и подошёл к терминалу. Мигал индикатор энергопотребления модуля. Здесь, на Периферии, техника была прожорливой и капризной — постоянно требовала ручной калибровки, грелась и жрала энергию. В Центральных мирах всё устроено иначе. Там оборудование работало абсолютно незаметно, питаясь от замкнутых сетей и не напоминая о своем существовании. Никому не приходилось задумываться о том, откуда берётся ресурс и сколько его осталось.

Мэтт плеснул себе в лицо ледяной водой из синтезатора. Глядя на свое бледное отражение в зеркале, он подумал, что, возможно, кто-то решил, что Новому миру не нужны учёные с характером и скандальной репутацией оригинала вроде Ариса Вейна.

Пора было выходить. Местный полицейский участок уже открылся.