Мяу, господин президент

Пик вышел из магазина, прижимая к себе коробку с костюмом, и почти бежал обратно к особняку — ему не терпелось увидеть, как Варя рассмеётся, когда он устроит свой маленький спектакль. В голове уже крутились смешные реплики, он даже чуть улыбался сам себе, представляя эту сцену.

А в это время в его комнате всё было тихо. Тёмно‑зелёная кошка мирно спала, свернувшись клубочком на диване, и даже не подозревала, какой сюрприз её ждёт.

В особняк Пик вошёл через боковую дверь, чтобы не тратить время на официальные приветствия. Он уже поднимался по лестнице, когда из‑за поворота вдруг вышла его мать — строгая, собранная, с тем самым взглядом, который ничего не упускал.

— Пик! — она чуть нахмурилась, будто уже собиралась начать очередной разговор про обязанности и будущее страны. — Мне нужно с тобой поговорить.

— Чуть позже, мам, — быстро ответил он, не сбавляя шага. — Сейчас не время.

Но Маргарита не привыкла, чтобы её откладывали «на потом». Она решительно пошла за сыном:

— Это важно. Речь о твоём будущем. О стабильности. О…

— Мам, пожалуйста, — Пик мягко, но твёрдо перебил её, не останавливаясь. — Сейчас я должен быть с Варей. Остальное подождёт.

Он распахнул дверь своей комнаты и замер на пороге, собираясь сказать что‑то весёлое, чтобы сразу разогнать любую тревогу… Но вместо этого услышал резкий голос матери, которая вошла следом.

— Да что это такое?! — Маргарита стояла у дивана, и в её глазах пылал гнев. Тёмно‑зелёная кошка приподняла уши, приоткрыла голубые глаза и смотрела на женщину с тихим недоумением.

А потом случилось то, от чего у Пика кровь застыла в жилах: Маргарита схватила кошку за загривок и шагнула к распахнутому окну. Холодный ветер ворвался в комнату, трепля шторы.

— Немедленно убери эту тварь из моего дома! — выкрикнула она, будто сама не верила, что говорит это.

— Что ты делаешь?! — Пик рванулся вперёд и схватил мать за руку, не давая ей сделать ещё шаг. — Отпусти её!

Маргарита резко обернулась, её лицо исказилось от ярости и обиды:

— Ты защищаешь какую‑то бродячую кошку, когда на кону твоё будущее?! Ты президент, а ведёшь себя как мальчишка!

— Она не бродячая! — голос Пика прозвучал твёрдо и громко, так, что даже кошка вздрогнула и прижала уши. — И она не тварь! Она… она очень важна для меня!

Маргарита замерла, всё ещё сжимая кошку, но уже не так крепко. Кошка тихо, жалобно мяукнула, будто просила: «Пожалуйста, не надо».

Пик медленно, стараясь не делать резких движений, протянул руку и осторожно взял кошку у матери. Прижал её к себе, чувствуя, как быстро бьётся маленькое сердце.

— Прости, — тихо, но жёстко сказал он матери. — Но я не позволю никому обижать тех, кто мне дорог. Даже если ты не понимаешь.

Маргарита побледнела, будто только сейчас осознала, что чуть не сделала. Она опустила руки, провела ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с себя этот порыв.

— Я просто… я так боюсь, что ты всё разрушишь, — прошептала она, и в её голосе впервые не было приказа — только усталость и страх. — Эта певица, эта кошка… всё это выглядит как каприз. Как игра.

Пик сел на край дивана, посадил кошку рядом с собой. Та тут же прижалась к его боку, будто искала защиты, и тихо замурлыкала.

— Это не игра, — спокойно сказал Пик, глядя прямо в глаза матери. — Я не прошу тебя сразу всё понять. Но прошу: не трогай её. Не прогоняй. Дай мне просто быть счастливым, ладно?

Маргарита молча смотрела на сына, на кошку, на эту странную, непонятную ей картину. Потом глубоко вздохнула и тихо сказала:

— Ладно. Я… я постараюсь. Но если это всё сломает твою жизнь…

— Не сломает, — уверенно ответил Пик. — Потому что я знаю, что делаю.

Она кивнула, будто принимая это, хотя в её взгляде всё ещё читалось сомнение.

— Хорошо. Я пойду. Но помни: у тебя есть обязанности. И страна ждёт от тебя решений, а не сказок.

Когда дверь за ней закрылась, в комнате снова стало тихо. Пик наклонился к кошке и тихо прошептал:

— Всё хорошо. Она больше не тронет.

Кошка подняла на него голубые глаза, будто благодарила, и снова прижалась к нему.

И тут Пик вдруг вспомнил про коробку, которую всё ещё сжимал в другой руке. Он тихо рассмеялся, качая головой:

— Знаешь, я вообще‑то купил кое‑что, чтобы тебя рассмешить. Думал, устрою представление… А вместо этого пришлось спасать тебя от собственной мамы.

Кошка будто усмехнулась одним уголком рта — или ему просто хотелось так думать.

— Ладно, — пробормотал он, ставя коробку на стол. — Сначала просто посидим. А представление… пусть будет потом. Когда всё немного уляжется.

Он обнял кошку, притянул её к себе и закрыл глаза на мгновение, чувствуя, как уходит напряжение. Сейчас главное было одно: Варя была в безопасности. А всё остальное они как‑нибудь уладят — вместе.