Мяу, господин президент

Варя крепче сжала край плаща, будто он был её щитом, и тихо прошептала:

— Лучше никому не говорить. Пусть эту тайну знаешь только ты.

Пик чуть наклонил голову, посмотрел на неё серьёзно и кивнул:

— Хорошо. Я никому не скажу. Твоя тайна — под замком. Только между нами.

Они вошли в студию, и тут же на них обрушился шквал голосов. Продюсер, ассистенты, звукорежиссёр — все разом заговорили, перебивая друг друга, а в центре этого хаоса стояла Варя, маленькая, хрупкая, но упрямая.

— Где ты была?! Мы два дня с ума сходили! Концерт сорван, фанаты в ярости, пресса уже пишет, что ты сбежала! — выкрикнул продюсер, всплеснув руками.

Варя приоткрыла рот, собираясь что‑то сказать, но слова застряли в горле. Она хотела объяснить, хотела рассказать хоть часть правды, но в груди всё сжалось от страха: а вдруг они отвернутся? Вдруг скажут, что она ненормальная?

И тут вперёд шагнул Пик. Спокойно, уверенно, так, как умеет только тот, кто привык принимать решения за целую страну. Он встал рядом с Варей, заслоняя её от этого шума, и твёрдо произнёс:

— У Вари была очень серьёзная депрессия. Ей было тяжело. И вместо того чтобы кричать, лучше подумайте, как сейчас ей помочь, а не как быстрее вернуть её на сцену.

В студии стало тихо. Все будто разом выдохнули и только теперь заметили, что рядом с пропавшей певицей стоит сам президент. И не просто стоит — а защищает её.

Продюсер опустил плечи, будто с него сняли тяжёлый груз, и уже спокойнее сказал:

— Прости, Варя. Мы… мы просто испугались.

Варя кивнула, не поднимая глаз, но внутри у неё что‑то щёлкнуло. Сердце забилось так быстро, будто хотело вырваться наружу. Она смотрела на Пика — на его прямую спину, на спокойный, но твёрдый взгляд, — и вдруг поняла: она влюбилась. Не в президента, не в знаменитого человека, а в того, кто сейчас, не раздумывая, встал на её сторону. В того, кто не стал требовать объяснений, а просто прикрыл её своим именем, своей уверенностью, своим голосом.

Когда все разошлись по делам, Пик повернулся к ней и мягко улыбнулся:

— Ну вот. Первый шторм пережили.

Варя слабо улыбнулась в ответ, всё ещё не в силах унять дрожь в пальцах.

— Спасибо, — прошептала она. — Ты не представляешь, как мне это было нужно.

Пик пожал плечами, будто сделал что‑то совсем обычное:

— Это нормально — быть на чьей‑то стороне. Особенно если этот человек тебе дорог.

Он помолчал немного, а потом добавил:

— Знаешь, есть ещё одно дело. Надо познакомить тебя с моей мамой.

Варя тут же побледнела и вцепилась пальцами в край плаща:

— С мамой? Твоей? Но она же… она же всё поймёт!

Пик тут же поднял руки, успокаивая:

— Не волнуйся. Я не скажу ей, что ты та самая кошка. Скажу просто, что ты певица, что мы познакомились, и что ты мне важна. Остальное — потом. Или никогда. Как ты захочешь.

Варя смотрела на него и пыталась унять бешеный стук сердца. В голове крутилось: «Он хочет познакомить меня со своей мамой. Он не выдал мою тайну. Он за меня».

— Ладно, — тихо сказала она, чуть выпрямляясь. — Если ты будешь рядом… я попробую.

Пик протянул ей руку:

— Я буду. Всегда.

И когда Варя вложила свою ладонь в его, ей вдруг стало спокойно. Пусть мир снаружи шумный, требовательный и иногда жестокий. Но теперь у неё был Пик — человек, который умел прятать кошачьи ушки под шапкой, закрывать хвост плащом и говорить с продюсерами так, что они замолкали.

А значит, вместе они справятся. Со всем.