Мяу, господин президент

После этих слов в комнате будто стало тише — будто весь мир на секунду замер, чтобы дать Пику осознать то, что только что вспыхнуло у него внутри. Он смотрел на Варю — на её зелёные волосы, на кошачьи ушки, на хвост, который чуть подрагивал, выдавая волнение, — и вдруг понял: он не просто переживал за неё, не просто хотел помочь. Он любил её. Просто, ясно и окончательно.

— Ты… ты умеешь прятать свои уши и хвост? — тихо спросил Пик, будто боялся разрушить этот момент чем‑то слишком громким.

Варя кивнула, опустив взгляд, будто стыдилась этой своей необходимости скрываться:

— Да. Я всегда надеваю шапку, чтобы уши не торчали. А на плечи — длинный плащ, чтобы хвост не было видно. Так я могу ходить по улицам, выступать… и никто ничего не замечает.

Пик слушал и чувствовал, как в груди разливается странное тепло — не только от понимания, но и от того, что она доверила ему эту тайну.

Он молча подошёл к шкафу в своём кабинете, открыл дверцу и достал оттуда тёмную вязаную шапку. Вернулся к Варе и, чуть помедлив, аккуратно надел её ей на голову. Ушки скрылись, и на миг она стала выглядеть почти как обычная девушка — но только почти. В её голубых глазах всё равно оставалось что‑то особенное, неуловимое.

Потом Пик снял со спинки кресла свой длинный тёмный плащ — тот самый, в котором он любил выходить на ночные прогулки по городу, когда хотелось побыть просто Пиком, а не президентом. Он накинул его на плечи Вари, подогнул края, чтобы ткань легла ровно, и тихо сказал:

— Так будет лучше. Никто не увидит. Но если вдруг кто‑то заметит хоть что‑то… я буду рядом.

Варя подняла на него глаза, и в них мелькнуло облегчение, смешанное с благодарностью. Она запахнула плащ, провела пальцами по мягкой ткани и чуть улыбнулась:

— Спасибо. С тобой… не так страшно.

Пик улыбнулся в ответ и, не удержавшись, осторожно коснулся её руки:

— Теперь ты можешь снова петь. И не прятаться. Ну, по крайней мере, не так сильно.

Варя тихо рассмеялась, и этот смех, лёгкий и искренний, словно стёр последние тени тревоги.

— Знаешь, я так давно хотела просто выйти на улицу и не думать каждую секунду: «А вдруг кто‑то увидит?» — призналась она. — А теперь… теперь мне кажется, что всё будет хорошо.

Пик кивнул, чувствуя, как внутри разливается уверенность: да, всё будет хорошо. Потому что теперь они будут делать это вместе.

— Тогда пойдём, — сказал он, открывая дверь кабинета. — Сначала в студию. Там все с ума сходят, тебя ищут. А потом… потом придумаем, как рассказать людям правду. Или не рассказывать. Как захочешь.

Варя крепче запахнула плащ, поправила шапку и, подняв голову, уверенно шагнула вперёд. Пик шёл рядом, готовый заслонить её от любого ветра, от любых взглядов, от всего, что могло бы снова заставить её прятаться.

И в этот момент он понял: любовь — это не только чувствовать. Это ещё и уметь прятать чужие уши и хвосты под своим плащом, чтобы мир не ранил того, кто тебе дорог.