вигу

В начале четвертого месяца безупречная система Тэхёна дала сокрушительный сбой. Его организм, истощенный постоянным стрессом, хроническим страхом перед хозяином и регулярным подавлением гормонов, попросту взбунтовался. Привычная доза сильнейших блокаторов внезапно перестала действовать так, как нужно. Течка, которую Ким рассчитывал отодвинуть еще минимум на месяц, неумолимо приближалась, ломая все химические барьеры.

Каждое утро Тэхёна теперь превратилось в персональный филиал ада. Он просыпался на рассвете от легкого, но липкого головокружения и противного жара, концентрирующегося где-то внизу живота. Омега судорожно глотал двойную норму таблеток, до боли затягивал ремень на брюках и застегивал воротничок рубашки на все пуговицы, пытаясь скрыть участившийся пульс на шее. Ему было до ужаса страшно. Оказаться беспомощным омегой в течке посреди логова вооруженных до зубов альф — это гарантированная смерть для его независимости.

В среду днем Тэхён занимался уборкой в большой гостиной. Он стоял на цыпочках, протягивая руку вверх, чтобы протереть верхнюю панель массивного стеллажа, где хранилось коллекционное холодное оружие. Чонгук сидел неподалеку на кожаном диване с ноутбуком, делая вид, что полностью погружен в отчеты о поставках оружия. На самом деле его внимание было целиком сосредоточено на слуге. Тэхён потянулся чуть выше, рубашка натянулась и слегка задралась, обнажая узкую полоску гладкой, нежной кожи на пояснице, а ткань брюк обтянула его «орех» настолько плотно, что Чонгук почувствовал, как у него перехватило дыхание, а джинсы стали тесны.

Внезапно Тэхён резко вскрикнул — негромко, скорее испуганно. Тряпка выскользнула из его ослабевших пальцев и упала на паркет. Омега судорожно ухватился обеими руками за деревянную полку стеллажа, его колени мелко задрожали, а дыхание мгновенно стало рваным и хриплым. Воздух в огромной гостиной в ту же секунду колыхнулся. До чувствительного обоняния Чонгука долетел первый, еще очень слабый, но уже абсолютно чистый, не заглушенный никакой химией шлейф спелой, истекающей соком вишни. Дикой, призывной и безумно сладкой.

— Тэхён, — низкий, рокочущий голос Чонгука заставил омегу крупно вздрогнуть.

— П-простите, господин Чон... — Тэхён попытался выпрямиться и повернуться, но его тело слушалось плохо, а изнутри накатывала первая мощная волна омежьего жара. Он нагнулся, чтобы поднять тряпку, и его аппетитные ягодицы снова оказались прямо перед лицом поднявшегося с дивана хозяина. — У меня... просто немного закружилась голова. Я сейчас всё уберу и уйду.

Чонгук не просто подошел — он сократил расстояние между ними в два широких шага, оказываясь со спины омеги почти вплотную. Тэхён лопатками почувствовал тяжелое, хищное тепло, исходящее от мужчины.

— Ты принимаешь подавители, Ким? — тихо, с опасной хрипотой спросил Чонгук, наклоняясь к самому уху омеги. Его собственный доминантный запах — тяжелый горький шоколад, дорогой табак и едва уловимая нота пороха — плотным, удушающим коконом окутал Тэхёна, выбивая из его легких остатки кислорода.

— Это... это личный вопрос, господин Чон. Согласно пункту четыре моего трудового контракта, работодатель не имеет права... — Тэхён попытался сделать шаг в сторону, отчаянно цепляясь за остатки своей правильности.

Но Чонгук жестко пресек эту попытку. Его большая, горячая ладонь со шрамами бесцеремонно легла на узкую талию омеги, намертво прижимая его спиной к своей широкой груди. А вторая рука медленно, но с поистине хозяйской уверенностью опустилась ниже, полностью накрывая и сжимая упругое, круглое полушарие сквозь плотную ткань серых брюк. Тэхён судорожно выдохнул, его глаза округлились от шока, а из горла вырвался тихий, прерывистый стон, который он не смог сдержать.

— К черту твой контракт, Ким, — прошептал Чонгук прямо в покрасневшее ухо омеги, чувствуя, как Тэхён буквально плавится и дрожит под его пальцами. — Твои таблетки больше не работают. И мы оба прекрасно знаем, что произойдет дальше.