вигу

Особняк Чон Чонгука, главы крупнейшего криминального синдиката Сеула, всегда функционировал как безупречно отлаженный, но смертоносный механизм. Здесь не прощались ошибки, не поощрялись лишние разговоры, а каждый из многочисленной охраны и персонала знал свое место. Территория на окраине города была обнесена высоким бетонным забором с колючей проволокой под напряжением, а внутри царили стерильная чистота, строгая дисциплина и звенящая, почти осязаемая тишина. Но три месяца назад этот холодный, выверенный порядок был безжалостно нарушен появлением Ким Тэхёна.

Тэхён устроился в дом через закрытое элитное агентство, которое обслуживало только самых влиятельных и опасных людей страны. Молодой омега с редкой, фарфоровой кожей, глубоким бархатным голосом и безупречными рекомендациями сразу дал понять руководству: он пришел работать, а не искать легких денег или покровительства.

Его «правильность» и преданность инструкциям порой доходили до абсурда. Тэхён никогда, ни при каких обстоятельствах не поднимал глаз на хозяина дома, если к нему не обращались напрямую. Он носил исключительно закрытую, всегда свежую и выглаженную до хруста форму прислуги — темно-серые зауженные брюки из плотной ткани и белоснежную рубашку, застегнутую на все пуговицы до самого горла. Никаких украшений, никаких вольностей в поведении. Он двигался по особняку беззвучно, словно тень, идеально выполняя свои обязанности от уборки огромной библиотеки до подачи утреннего кофе. Настоящий образец профессионализма.

Однако для самого Чон Чонгука — жесткого, властного альфы, привыкшего к тотальному и беспрекословному контролю над чужими жизнями, — появление этого «правильного» омеги стало персональным, медленно сжигающим изнутри адским испытанием.

Сидя в своем просторном кабинете за массивным столом из темного дуба, Чонгук раз за разом ловил себя на одной и той же постыдной, но непреодолимой одержимости. Он часами наблюдал за Кимом. Иногда через экраны скрытых камер видеонаблюдения, выводящих картинку со всех углов особняка на его личный монитор, иногда сквозь полуприоткрытую дверь, когда Тэхён занимался уборкой в смежных комнатах.

Больше всего Чонгука сводила с ума одна конкретная, до боли соблазнительная деталь. Каждый раз, когда Тэхён наклонялся, чтобы протереть нижние полки книжных шкафов, собрать разбросанные после ночных совещаний папки или поднять кофейный сервиз с низкого журнального столика, плотная ткань его форменных брюк натягивалась до предела. Она безжалостно очерчивала невероятно округлый, упругий, подтянутый и аппетитный «орех». В такие моменты Чонгук буквально застывал на месте. Его пальцы до белизны суставов сжимали тяжелый хрустальный стакан с виски, а взгляд темнел, превращаясь в голодный, собственнический огонь. Альфа внутри него глухо рычал, требуя сорвать эти чертовы правильные одежды и присвоить омегу прямо на ковре, но Чонгук сжимал челюсти и заставлял себя сохранять маску ледяного безразличия. Пока что.

Шли недели, и сдерживать первобытные инстинкты Чонгуку становилось всё труднее. Присутствие Тэхёна в доме превратилось в изощренную пытку. Чтобы хоть как-то заглушить растущее напряжение, альфа начал намеренно устраивать для своего слуги изощренные скрытые проверки.

Он мог «случайно» смахнуть со стола важные контракты или рассыпать документы прямо перед тем, как Тэхён заходил в кабинет с утренним отчетом. И пока омега, тихо извинившись, опускался на колени и наклонялся, собирая бумаги с пола, Чонгук откидывался на спинку своего кожаного кресла и откровенно, не скрываясь, пожирал взглядом его обтянутые бедра и подрагивающие от напряжения ягодицы. Чонгук специально подзывал Кима слишком близко под предлогом того, что у него заклинило запонку, заставляя Тэхёна своими тонкими, изящными пальцами возиться у самых запястий хозяина. В эти секунды Чонгук тяжело дышал, пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию на лице омеги, но Ким оставался каменным.

Тэхён действительно был неприступной крепостью. Но эта неприступность стоила ему колоссальных усилий. Омега прекрасно видел и чувствовал эти тяжелые, давящие, раздевающие взгляды мафиози. Каждый раз, когда Чонгук оказывался слишком близко, сердце Тэхёна пускалось вскачь, а по спине пробегал табун диких мурашек. Чтобы обезопасить себя, Ким горстями пил самые сильные, дорогие блокаторы последнего поколения. Они намертво выжигали его естественный омежий аромат, оставляя в воздухе лишь стерильный, едва уловимый шлейф прачечного порошка и свежести.

Тэхён свято верил: если он продолжит оставаться идеальным роботом, строго соблюдающим субординацию и контракт, его тихой и безопасной жизни вдали от грязи внешнего мира ничего не будет угрожать. Он наивно полагал, что мафиозный босс просто забавляется, и даже не догадывался, что Чонгук уже давно принял решение переписать все правила их сосуществования.