На одной частоте

Утро в редакции начинается с запаха кофе, чужих разговоров и слишком яркого света от мониторов. Эмбер протискивается между столами с двумя бумажными стаканчиками в руках, на ходу уворачивается от кого-то с пачкой распечаток и каким-то чудом не расплёскивает ни капли. Ночью она спала хуже, чем собиралась, потому что мозг совершенно не интересовало, что нормальные люди после полуночи обычно закрывают ноутбук. Вместо этого он по кругу гонял одно и то же: три символа на радарной схеме и сообщение Флинна, которое окончательно испортило ей шанс нормально уснуть.

Эмбер подходит к его столу и ставит один стаканчик рядом с ноутбуком, отодвигая в сторону какую-то пачку распечаток и провод зарядки, который Флинн опять умудрился растянуть поперёк всего стола.

— Держи.

Он отрывается от экрана и смотрит на кофе почти с религиозным благоговением.

— Беннет, ты спасаешь мне жизнь.

— Не привыкай.

Флинн делает первый глоток и на секунду прикрывает глаза.

— Поздно. Я уже эмоционально зависим.

Эмбер лишь закатывает глаза, подтягивая к себе соседний стул и садится рядом.

— Что ты нашёл?

— Даже «доброе утро» не будет?

— Флинн, — она бросает на него выразительный взгляд.

— Всё, понял, — он поднимает свободную руку в знак капитуляции и разворачивает экран к ней. — Тогда сразу к плохим новостям.

— Почему сразу к плохим?

— Потому что я потратил на это полночи и всё ещё не знаю, что означает эта метка.

Эмбер придвигается ближе.

— Но что-то ты всё-таки нашёл.

Флинн увеличивает фрагмент радарной схемы.

— Для начала я проверил самое очевидное. Бортовые номера, названия полётных зон и маркеры наземных служб. Ничего подходящего.

— То есть это не стандартное обозначение?

— Ну, по крайней мере, я такого не нашёл. И в легенде отчёта его, как мы уже знаем, тоже нет.

Он переключает вкладку.

— Зато есть вот это.

Перед Эмбер появляется скан старого приложения к какому-то графику испытаний. Страница выглядит настолько скучно, насколько вообще способна выглядеть подобная документация. Флинн прокручивает ниже и останавливается на одной строке.

DC-7.

— Где ты это взял?

— В приложении к закупочной документации за прошлый год, — пожимает он плечом. — Я бы вообще его пропустил, если бы не искал точное совпадение.

Флинн проводит курсором вдоль строки. Рядом с обозначением стоит дата, номер испытательного окна и ещё одно сокращение: DCR.

Эмбер хмурится.

— А это что?

— Вот это второй вопрос, на который у меня пока нет ответа, — Флинн отпивает кофе. — Зато теперь у нас два непонятных сокращения вместо одного.

— Потрясающий прогресс.

— Я стараюсь.

Эмбер снова смотрит на строку. Вчера метка могла быть чем угодно, но теперь она встречается в документе, составленном задолго до аварии, а значит, линия была не случайной.

Несколько секунд она ещё смотрит на экран, а затем достаёт телефон.

— Кому звонишь? — Флинн косится на неё.

— Человеку, который точно знает больше нас.

Эмбер уже находит нужный контакт, кладёт телефон на стол между ними и включает громкую связь. В динамике идут длинные гудки. На третьем Флинн вопросительно приподнимает брови, но Эмбер только машет ему рукой, требуя молчать. Следом раздаётся знакомый голос:

— Мисс Беннет?

— Доброе утро, капитан Хейз.

— Доброе, — после короткой паузы отвечает Клэр. — Что случилось?

Эмбер переглядывается с Флинном.

— Я хотела спросить вас об одном обозначении, — она чуть выпрямляется на стуле. — В документах есть одна метка — DC-7. Вы знаете, что это?

На другом конце становится тихо.

— Где вы это нашли? — голос Клэр звучит уже иначе.

— В документах по испытаниям. И рядом есть ещё одно сокращение.

— Эмбер, — говорит Клэр наконец. — Не обсуждайте это по телефону.

Остатки утренней лёгкости исчезают почти мгновенно.

— Тогда где?

— Знаете кафе на углу Мэйсон и Хилл?

— Кажется, да.

— Хорошо. Тогда встретимся там через сорок минут, — голос Клэр становится чуть тише. — И возьмите с собой то, что нашли.

Эмбер уже открывает рот для следующего вопроса, но связь обрывается. Она ещё пару секунд смотрит на погасший экран, а Флинн рядом медленно ставит стаканчик на стол.

— Ну, — наконец произносит он. — Теперь у нас как минимум три непонятные вещи.

— Какие?

— Две странные метки и почему капитан Хейз внезапно захотела пить с тобой кофе.

Эмбер забирает телефон со стола.

— Она не захотела пить со мной кофе.

— Конечно.

— Флинн, — она бросает на него предупреждающий взгляд.

— Уже молчу.

***

К полудню жара становится почти невыносимой. К тому моменту, как Эмбер добирается до нужного квартала, руль успевает нагреться так, что к нему неприятно прикасаться, а воздух снаружи больше напоминает поток из открытой духовки. Она почти с облегчением толкает дверь кафе и первые секунды просто стоит, наслаждаясь прохладой кондиционера. Внутри пахнет кофе и чем-то сладким, несколько человек сидят у окон, кто-то работает за ноутбуком, а у стойки лениво движется очередь. Эмбер оглядывает зал — и почти сразу замечает Клэр.

И почему-то именно отсутствие формы сбивает Эмбер сильнее всего.

Без неё Клэр выглядит непривычно — не мягче и не менее собранно, просто ближе к обычному человеку, чем Эмбер её когда-либо видела. Оказывается, под военной рубашкой всё это время существовали плечи. Очень даже существовали. И подтянутые руки, которые сейчас спокойно лежат на столе рядом со стаканом кофе. На одном запястье темнеют часы, и взгляд совершенно некстати задерживается на тонкой линии ключиц, которые чёрная майка совершенно бессовестно оставляет открытыми. Возможно, форма всё-таки была полезной вещью. По крайней мере, в ней Клэр меньше мешала ей думать.

Эмбер всё-таки заставляет себя сдвинуться с места и направляется к столику.

Клэр замечает её почти сразу. Взгляд неторопливо скользит по блондинке сверху вниз, задерживается где-то на уровне талии и обратно возвращается к лицу.

— Мисс Беннет.

— Капитан Хейз.

Эмбер опускает сумку на соседний стул и садится напротив.

— Я смотрю, вне базы вы всё-таки существуете.

Уголок губ Клэр едва заметно приподнимается.

— Иногда приходится.

— Удивительно, — Эмбер хмыкает и тянется к лежащему перед ней меню, хотя читать его совершенно не собирается.

Клэр ничего не отвечает сразу. Взгляд снова задерживается на Эмбер, на этот раз спокойнее, почти лениво: скользит по лицу, ниже, к открытой шее, и возвращается обратно как раз в тот момент, когда Эмбер поднимает глаза от меню.

Несколько секунд они просто смотрят друг на друга.

— Что? — первой не выдерживает Эмбер.

Клэр чуть склоняет голову.

— Ничего.

— Вы сегодня удивительно разговорчивая, — Эмбер медленно закрывает меню.

— Я пригласила вас не ради светской беседы.

— А я уже начала надеяться.

В этот момент к столику подходит официантка.

— Что-нибудь будете?

— Холодный чай с лимоном, пожалуйста.

— И всё?

Эмбер бросает короткий взгляд за окно, где воздух над асфальтом всё ещё дрожит от жары.

— Если принесёте мне ещё градусов десять прохлады, буду благодарна.

Девушка смеётся.

— Боюсь, это не по моей части.

— Тогда чай.

Официантка записывает заказ и уходит. Клэр провожает её взглядом, а потом возвращается к Эмбер, не скрывая лёгкой улыбки.

— Вы довольно быстро располагаете к себе людей.

Эмбер приподнимает бровь.

— Это сейчас был комплимент?

— Наблюдение.

— Очень удобное слово, — Эмбер откидывается на спинку стула, всё ещё глядя на неё.

Клэр оставляет это без ответа и переводит внимание на сумку Эмбер.

— Вы принесли документы?

Ну конечно. Работа.

Эмбер тянется к сумке и достаёт сложенные листы.

— Вот всё, что у нас есть.

Она кладёт их между ними и разворачивает первую страницу к Клэр. Та придвигает её ближе, и выражение лица почти сразу меняется.

— Вот здесь, — Эмбер касается пальцем строки. — DC-7, а это приложение датировано прошлым годом. Значит, оно существовало задолго до аварии.

— Верно, — Клэр некоторое время изучает страницу, проводя большим пальцем вдоль края листа.

— И это всё?

— А чего вы от меня ждёте?

— Желательно что-нибудь между «верно» и государственной тайной.

Клэр выдыхает через нос, почти улыбнувшись.

— Это внутреннее обозначение.

— Чьё?

— Этого я вам сказать не могу, — она откидывается на спинку стула и на секунду переводит взгляд куда-то за окно, прежде чем снова возвращается к Эмбер.

— Тогда зачем мы здесь?

— Потому что по телефону я не могла сказать даже этого.

Эмбер замолкает, всматриваясь в густую зелень её глаз, и впервые ей приходит в голову, что за этим молчанием стоит не нежелание говорить, а настоящая граница, которую Клэр просто не может переступить.

— Клэр, я не пытаюсь вас подставить, — имя вырывается почти невольно.

— Я знаю.

Эмбер уже собирается продолжить, но рядом появляется официантка и ставит перед ней холодный чай. На секунду разговор прерывается.

— Ладно, — говорит она наконец. — Тогда хотя бы скажите, где искать.

Клэр переводит внимание обратно на бумаги.

— Не среди обозначений ВВС. Если вы продолжите искать его как бортовой номер, то только потеряете время. Ищите среди подрядчиков, связанных с испытаниями, — поясняет она. — Больше пока не скажу.

Эмбер несколько секунд смотрит на неё, переваривая услышанное.

— Вы ужасно раздражающий человек.

— Мне уже говорили, — Клэр поднимает глаза от страницы, и на этот раз улыбка всё-таки появляется.

Эмбер делает глоток чая и наконец отодвигает бумаги в сторону.

— Вы вообще из Калифорнии?

Вопрос явно застаёт Клэр врасплох.

— Нет. А что?

— Не знаю, — Эмбер невинно пожимает плечом и переводит взгляд куда-то вверх. — Пытаюсь представить вас где-нибудь кроме базы.

— И получается?

— Пока с трудом.

Клэр всё-таки смеётся и впервые за разговор выглядит непривычно расслабленной.

— Вообще-то я вполне приспособлена к гражданской жизни.

— Правда?

— У меня даже есть собственная кухня.

Эмбер смотрит на неё поверх стакана.

— И вы ей пользуетесь?

— Иногда.

— Всё, вот теперь я перестала верить.

Клэр снова смеётся, качая головой, и Эмбер неожиданно ловит себя на том, что ей нравится смотреть, как меняется её лицо, когда она смеётся. С него будто исчезает несколько лет вечного контроля, и Клэр становится просто человеком — без формы, звания и привычной необходимости всё время держать себя в руках.

— А Калифорния вам нравится? — спрашивает Эмбер.

— Поначалу не очень, — задумчиво отвечает она. — Слишком жарко и сухо. Первое лето я всерьёз не понимала, как люди здесь добровольно выходят на улицу днём, но потом привыкла. Если уехать подальше от города, становится очень тихо.

Эмбер невольно вслушивается. В голосе Клэр нет привычной сухости, и эта редкая мягкость цепляет сильнее, чем ей хотелось бы.

— Конечно, вам нравится место, где нет людей.

— Я не сказала, что мне не нравятся люди.

— Забавно, — она чуть склоняет голову. — По вам этого и не скажешь.

— Некоторые люди просто требуют больше энергии, чем остальные, — в голосе Клэр появляется откровенное веселье.

— Вот как? — Эмбер чуть улыбается, отпивая чай. — И я, конечно, совершенно случайно попала именно в эту категорию?

— Не совсем случайно.

Эмбер смеётся и опускает взгляд в стакан. Лимонная долька задевает трубочку, и она почти машинально поправляет её пальцем, убирая за ухо упавшую на щёку прядь.

Когда она снова поднимает глаза, Клэр всё ещё смотрит на неё.

Не пристально, но чуть дольше, чем требуется для продолжения разговора, а затем вдруг спрашивает:

— А вы?

— Что я? — Эмбер приподнимает бровь, явно не ожидая вопроса.

— Вы отсюда?

— Практически, — она пожимает плечом. — Я здесь выросла. Родители переехали, когда мне было лет пять, так что всё, что было до этого, я почти не помню.

Клэр кивает, будто складывая эту деталь куда-то к остальным.

— Тогда понятно.

— Что именно?

— Почему вы так спокойно переносите эту жару.

Эмбер медленно качает головой, не скрывая улыбки.

— Вы просто плохо меня знаете.

Они ещё немного сидят, уже не возвращаясь к документам. Разговор каким-то образом успевает перескочить на отвратительные местные пробки, кондиционеры, которые либо замораживают тебя насмерть, либо не работают вообще, и утренние пробежки Клэр, существование которых Эмбер почему-то находит совершенно ненужной для себя информацией — и потому, разумеется, запоминает.

Когда они наконец выходят из кафе, жара тут же обрушивается сверху тяжёлой волной. Эмбер щурится от солнца, поправляя ремень сумки на плече и замечает припаркованный чуть дальше чёрный внедорожник.

Ну конечно.

Почему-то другой машины у Клэр и быть не могло.

— Это ваша? — спрашивает она, хотя ответ уже очевиден.

— А что?

— Ничего. Просто очень предсказуемо.

Клэр бросает на неё взгляд через плечо.

— Сейчас вы будете критиковать ещё и мою машину?

— Пока только оцениваю.

Они доходят до внедорожника. Клэр открывает водительскую дверь, но не садится сразу — остаётся рядом, одной рукой придерживая её за верхний край. Под ярким солнцем приходится щуриться, и она слегка склоняет голову, глядя на Эмбер. В тёплом дневном свете её кожа кажется почти золотистой, несколько тёмных прядей липнут к виску, и Эмбер на секунду раздражается от того, насколько естественно ей всё это идёт.

— Спасибо за подсказку, — наконец произносит она.

— Я вам ничего не подсказывала.

— Разумеется.

Клэр качает головой, но улыбка остаётся.

— Будьте осторожнее с тем, что найдёте.

— Постараюсь, — Эмбер кивает, на этот раз серьёзнее.

Клэр смотрит на неё ещё секунду, а затем наконец садится за руль.

Эмбер отходит к своей машине и только там позволяет себе обернуться. Чёрный внедорожник уже выезжает со стоянки, а в голове совершенно некстати возникает мысль, что ей теперь, оказывается, ещё и машины нравятся.

Хотя нет.

Определённо не машины.