THE LANTERN

Софи открыла глаза.

В комнате было сумрачно, но солнце уже пробивалось сквозь плотные шторы, оставляя на тёмном полу длинные полосы золотистого света. Они лежали на дереве, как расплавленный янтарь, и от этого полумрак казался ещё глубже.

Она зажмурилась и зевнула.

Свет не обжигал, но был слишком резким.
Он давил на глаза, будто она смотрела прямо на солнце, даже не поворачиваясь к окну.

Она прикрыла лицо ладонью и несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь привыкнуть к этому новому, чужому ощущению.

«Почему так ярко?»

Потом медленно села на кровати, чувствуя, как тело непривычно легко отзывается на каждое движение. Оно больше не казалось уставшим или тяжёлым, а будто стало сильнее и быстрее, чем она помнила.
Замерла и прислушалась.

Где-то внизу раздавались шаги - размеренные, осторожные, принадлежащие кому-то, кто явно не хотел шуметь. За стеной слышалось чужое дыхание, тихое, но отчётливое, а вместе с ним - едва различимый шорох одежды и приглушённые голоса, слов которых она не могла разобрать, но интонацию ощущала слишком ясно.

Всё это было слишком близко.
Слишком громко для её слуха.

«Я не должна этого слышать.»

Софи медленно поднялась с постели.

Голова не закружилась, как это было вчера.
Напротив, каждое движение давалось ей с пугающей лёгкостью, будто тело стало сильнее и быстрее, чем она привыкла.

Подошла к окну, но не стала открывать шторы.

За плотной тканью уже поднималось утро.
Солнечный свет мягко сочился сквозь щели и ложился на тёмный пол длинными золотистыми полосами, в которых медленно плавали пылинки.

Софи смотрела на эти полосы, и где-то внутри неё разрасталось странное, тянущее беспокойство, похожее на предчувствие чего-то неизбежного.

Хотелось кушать.
Но не так, как раньше.

Но этот голод был другим.

Когда ей принесли завтрак, она долго сидела перед тарелкой, разглядывая еду так, будто видела её впервые.

Всё в тарелке выглядело отлично.
Пахло хорошо.
Но запах больше не вызывал ни привычного аппетита, ни тёплого чувства уюта.

Она откусила кусок.

Вкус был приятным.
Но он не наполнял её, не давал того простого, знакомого ощущения сытости, которое она знала всю свою жизнь.

Голод оставался.
Тихий, тянущий, скребущийся где-то глубоко внутри.

Софи отодвинула тарелку.

«Со мной что-то не так.»

И впервые за утро ей стало по-настоящему страшно.

...

Маркус подошёл к двери ровно в девять.

Софи услышала его шаги ещё в коридоре.
Ровные и уверенные, такие же как вчера.
Теперь она знала этот ритм.

- Войдите, Маркус.

Она сказала это до того, как он постучал.

За дверью повисла тишина.

Потом ручка медленно опустилась.

Он вошёл, его взгляд задержался на ее лице. В нем читалось, то ли удивление, то ли опасение от того, что в ней все-таки что-то поменялось.
Через секунду взгляд стал отстраненным, как и прежде.

Спокойный и собранный.
Таким он был всегда.

Он оглядел комнату, задерживая взгляд на задёрнутых шторах.

- Вы можете открыть шторы после моего ухода.

- Мне комфортнее в такой обстановке.

Маркус с интересом кивнул.
- Я не настаиваю, отнюдь.

Софи подняла на него взгляд, сложив руки на груди.

- Маркус, мне нужно уйти.

- Это пока невозможно.

- Я же здорова, зачем я здесь?

- Это еще не понятно, здоровы вы или нет, Софи.

- Тогда объясните, что со мной.

- Я пока сам не могу точно сказать.

- А когда сможете? Я же не могу тут находится без дела, вы мне хоть книгу дайте почитать. Я с ума уже схожу. Слышу посторонний шум.

- Хорошо Софи, я принесу вам пару книг. - он чуть помедлил и спросил: - Какой посторонний шум?
- Не важно. Что на счёт остальных моих вопросов?
Он не ответил и это молчание стало последней каплей.

Софи медленно взяла стакан с тумбы и бросила в стену рядом с его головой. Стакан разлетелся на мелкие кусочки.

Маркус не дёрнулся.
Даже не моргнул.

Только медленно перевёл взгляд на осколки.

- Давно это у вас?

Она не ответила, лишь отвернула взгляд в противоположную сторону, скрывая злость.
- Позовите Адриана.
- Немедленно.

Она процедила это сквозь зубы, а потом и вовсе закричала:

- Адриан, чёртов ты ублюдок!
- Тащи сюда свою задницу!
- Я знаю, что ты меня слышишь!

Тишина.

- И не смей мне говорить, чтобы я заткнулась!
- Скажи это мне в глаза!

Потом повернулась к Маркусу и тихо сказала:
- Простите Маркус, в замкнутом помещении я становлюсь бешенной.
У Маркуса едва заметно приподнялся уголок рта, но быстро опустился обратно. Он поклонился и тихо сказал:

- Я передам ему, обязательно и все дословно.
- Спасибо, не забудьте про книги. - буднично закончила она.
Маркус развернулся и направился к выходу. Он задержался у двери, будто хотел что-то добавить, но промолчал.
Только бросил короткий взгляд на осколки и добавил: - Я пришлю горничную. - затем тихо прикрыл за собой дверь.
Софи осталась одна.

Стояла, прижав ладони к лицу, и пыталась выровнять дыхание.

А затем услышала через стену.

Сначала - шаги Маркуса в коридоре.
Остановка.
Шорох ткани.

Потом - вибрация телефона.

Она не должна была этого слышать.
Но слышала так ясно, будто он стоял рядом.

- Да, говори быстрее.

Голос Маркуса был тихим, но она разбирала каждое слово.

- Когда?
- Кто сообщил?

Пауза.

- Совет уже запросил проверку?

У Софи перехватило дыхание.

- Плохо, спасибо за информацию.
Затем короткие гудки. И удаляющиеся шаги.

И слова произнесенные тише, будто самому себе:

- У господина Ноктуса начинаются проблемы.

Она прижала ладонь к стене.

Всё.
Тишина.

Софи медленно опустилась на кровать.

...
Она не знала, сколько так просидела.
Голод усиливался, это понемногу сводило с ума.
А вместе с голодом поднималась злость, на себя, на непонятные вспышки воспоминаний, на отсутствие воспоминаний и на него. Она не могла понять, злилась она на его отсутствие или на то, что он появился в ее жизни и начался сумбур.
Она вспоминала о Джесс, скучала по ней. Потом вслушивалась в мнимую тишину.

Постепенно тишина переставала быть пустой.
В ней жили шаги, дыхание, шорох ткани.
Она слышала, как внизу кто-то ходил и тихо переговаривались.
Как скрипнула половица в коридоре.

Но всё это было очень странно, немыслимо.

А потом в коридоре раздались шаги. Её пульс слегка усилился, внутреннее чувство подсказывало, что эти шаги не случайны. Они были совсем иные, тяжелые. Медленные и уверенные.
Софи подняла голову.

Ручка двери повернулась вниз, аккуратно. Дверь мягко открылась.

Без стука.

На пороге стоял Адриан.

- Ты не перестаёшь меня удивлять, Софи.

Голос его был спокойным.
Но Софи уже знала: это спокойствие хуже злости.
- О, кто соизволил почтить меня своим присутствием. Здравствуйте уважаемый господин Ноктус!
Она театрально поклонилась и сделала неумелый книксен.

- Особенно твой грязный ротик. - устало выдохнул он.

Она подняла глаза и ядовито улыбнулась. Потом ее взгляд потяжелел.

- Я хочу знать, что со мной происходит, Адриан.

- Я не уверен, что ты готова услышать и принять всю правду.
- Позволь мне самой решать.
- Я боюсь сломать твою маленькую, но чистую душу Софи.
Что-то в её груди оборвалось, но она не показала это внешне.
- Что ты со мной сделал?
Адриан не ответил сразу. Приблизился медленно, почти лениво, словно каждое его движение было продумано заранее и не имело ни малейшего отношения к спешке, а между ними всё ещё оставалось достаточно воздуха, чтобы Софи чувствовала, как этот воздух сгущается.

- Ты задаёшь вопросы, на которые не готова услышать ответы, - произнёс он негромко, и его голос прозвучал так, будто он говорил не с ней, а с тенью, оставшейся от неё в том переулке. - Но раз уж ты настаиваешь, я скажу тебе то, что должен был сказать раньше.
Он остановился в шаге от неё.

- Той ночью, когда твоя кровь смешивалась с дождевой водой, а сердце уже почти не билось, я сделал единственное, что мог, чтобы не дать тебе уйти. Я влил в тебя часть себя, и эта часть не исчезла, Софи. Она осталась внутри, как остаются в старых домах следы пожара, - их не видно, но запах гари не выветривается годами.

- Ты что сделал? Дал мне кровь? Свою? - она шумно выдохнула и судорожно схватилась за тумбу.
- Я не могу понять, что произошло в том переулке? Почему я помню огроменный нож в своем животе? - Я не понимаю - кто?
- Я не понимаю - за что?
- Я же отдала все деньги и свой телефон...
Адриан молча слушал, не перебивал. Где-то внутри у него шевельнулось странное, почти забытое чувство.
- Они не хотели денег, Софи.

Она присела на край кровати и продолжала слушать, нервно теребя край пижамы.

- Они хотели наказать меня, за мой проступок.
Он замолчал, отвернувшись к огню, который тихо потрескивал в камине.
- Какой проступок? - тихо спросила Софи.
- Я пока сам не до конца осознаю. - он перевел наконец взгляд на нее. - Как ты себя чувствуешь, моя маленькая и отчаянная мышка?
Софи закатила глаза, вставая с кровати.
- По-моему, мы перешли стадию этой игры, Адриан. Мне нужны ответы, а не еще больше недомолвок.
- Чувствую я себя, откровенно паршиво, уж прости за мой «французский», я голодна и раздражена.
Адриан тихо улыбнулся и произнес:
- Тебе так понравилась моя кровь, что ты больше не можешь есть обычную еду? Ты можешь просто попросить, хищница.
- Это не смешно Адриан! Почему ты спас меня? Ты же сам пытался меня убить.
- Ты забываешься, Софи. Я могу с легкостью забрать обратно твою жизнь, если захочу. Твоей дерзости есть предел.
Она подошла почти вплотную и заглянула в блики огня, отражавшиеся в его глазах.
- Так убей уже раз так нравится. Потому что я не перестану мучать твой мозг.
Адриан схватил её за горло, не сильно, просто резко и произнес:
- Не играй со мной Софи.
Софи сглотнула. И почти еле слышно сказала:
- Мне страшно. Я не знаю, что происходит, и я помню смерть родителей, отчетливо, как будто это было вчера. И того мужчину, он сказал, что он друг моего отца.
Адриан разжал пальцы и убрал руку.
- Я вижу, Софи, что тебе страшно. Но здесь ты в безопасности. - он чуть отстранился и опять посмотрел на огонь, а потом продолжил: - Я изучал твое прошлое.
Он произнёс это негромко, но в голосе уже не было прежнего раздражения - только усталость, глубокая, как сам этот дом.

- Я читал те жалкие обрывки, которые оставили после тебя. Записи из приюта, газетные вырезки, списки победителей конкурсов, где твоё имя стояло рядом с именем человека, которого ты не должна была знать. Всё это выглядело как случайность, рассыпанная по твоей жизни чужими руками. Но я слишком давно живу, чтобы верить в случайности.

- Ты спрашиваешь, кто ты. Я пока не могу дать тебе полного ответа. Но я знаю одно: твои родители не были обычными людьми, и их смерть не была случайным пожаром. Всё, что с тобой происходит сейчас, началось задолго до меня. Просто моя кровь стала ключом, который повернул замок.

Он выдержал паузу, глядя ей в глаза.

- И кто бы ни стоял за твоим прошлым, Софи, он всё ещё где-то рядом. Поэтому твоя жизнь больше не принадлежит только тебе. И я не могу отпустить тебя, даже если бы хотел.

Она опустила глаза.

Слеза стекла медленно, почти лениво, оставляя за собой тёплый след на щеке. Софи не стала её вытирать.

Адриан заметил.

Разумеется, он заметил - он видел всё, что происходило в этой комнате, каждое её движение, каждую дрогнувшую ресницу. Но он не сказал об этом ни слова.

Вместо этого он заговорил, и голос его прозвучал так, будто минувшая тяжесть разговора отступила, оставив после себя только тихую, почти неуловимую усталость.

- Хочешь, я тебе покажу дом?
Софи не сразу подняла взгляд.
Когда она всё-таки посмотрела на него, в её глазах ещё стояли слёзы, она тихо сказала:
- Я видела твой сад, он чудесен. Я бы хотела посмотреть дом, но я думала, что я заперта в этих четырех стенах пока не умру или не убью кого-нибудь.
Адриан негромко засмеялся и приподнял её подбородок, заставляя встретить его взгляд.
- Ты удивительное создание Софи. Пошли. Тебя кое-кто заждался.