THE LANTERN

В «The Lantern» было почти пусто.

В баре пахло пролитым пивом и тёплым деревом. Софи стояла за стойкой, как всегда: собранная, сдержанная, с лёгкой усталостью в глазах. Они успели перекинуться парой слов, посмеяться над кем-то из завсегдатаев. Всё было обычно.

Джесс не сразу поняла, что её насторожило.

Но потом Софи бросила взгляд на входную дверь.

Джесс не придала этому значения.
Пока этот взгляд не повторился снова.
И снова.

— Ты кого-то ждёшь?

— Нет.

— Тогда почему смотришь на дверь?

— Я не смотрю на дверь.

Джесс ничего не сказала.
Только продолжала наблюдать.
И чем дольше наблюдала, тем сильнее внутри росло нехорошее, тягучее беспокойство.

Софи двигалась по бару, как по сцене: улыбалась, наливала, принимала заказы. Но всё это было механически. Она ни разу не рассмеялась по-настоящему. Ни разу не обернулась на голос, не подколола посетителя в ответ.

Будто весь её внутренний мир сузился до одной точки.
И эта точка находилась у входной двери.

— Ты так на эту дверь смотришь, будто хочешь кого-то убить или поцеловать, — тихо сказала Джесс, когда они снова оказались рядом.

Софи замерла.
Всего на мгновение.
Но Джесс успела заметить, как из её лица исчезло привычное спокойствие.
— Что?

— Я просто говорю.

— Ты слишком много говоришь.

— А ты слишком много смотришь.

Софи поставила стакан на стойку.
— Я просто думаю.

— О котёнке?

— Да...

Джесс кивнула.
Но не поверила.

Котёнок не заставлял её дёргаться от каждого звука.
Котёнок не делал её взгляд таким пустым и настороженным.
Котёнок был просто удобной ложью, за которую Софи пряталась.

— Только котёнка ты вряд ли ждёшь у входной двери, — добавила Джесс.

Софи швырнула в неё тряпку.
Джесс поймала.
Но не улыбнулась, как прежде.

Софи отвернулась.
На секунду в её лице мелькнуло что-то, похожее на усталость.
Потом она снова стала собранной, чужой, далёкой.

А у Джесс внутри что-то сжалось.

Софи могла сколько угодно делать вид, что всё в порядке.
Но Джесс слишком хорошо её знала.

Она ждала кого-то.
Джесс не знала, кто это.

Она смотрела на подругу и впервые за долгое время не могла понять, что с ней происходит.
Софи отдалялась.
Не потому, что не доверяла.
А потому что боялась рассказать.

И от этого Джесс становилось по-настоящему страшно.

...
На следующую смену Нолан появился впервые за долгое время.

Джесс сначала даже не узнала его.
Просто кто-то сел за стойку, не спрашивая, и заказал виски.

Она подняла взгляд.

— О, — вырвалось у неё. — Живой.

Нолан улыбнулся.

— Скучала?

— Скорее, успела забыть, как ты выглядишь.

— А я тебя нет.

Джесс поставила стакан.

— Ты стал редким гостем.

— Дела.

— Деловая колбаса.

Он засмеялся и сделал глоток.
Джесс смотрела на него и понимала: он изменился.
Не внешне.
Но что-то в нём стало острее.

— Как Софи? — спросил он, не поднимая головы.

— С чего ты вдруг? Скучаешь?

— Давно не видел.

— Она в порядке.

Нолан поднял взгляд.

— А если честно?

Джесс промолчала.

...
Через пару дней Нолан появился снова.

Он вошёл в бар, придержал дверь за спиной и не спеша огляделся.
Джесс заметила его сразу. Она стояла у стойки, расставляла чистые стаканы, когда он сел напротив.

— Привет, Джессика.

— Привет Спаркс. Какими судьбами?

— Был неподалеку.

Он сел за стойку, положил руки на дерево.

— Виски?

— Если можно.

Джесс налила.

— Софи так и не появлялась? — спросил он, глядя на стакан.

— Её смена была вчера.

Он поднял взгляд.
— Да? Прости. Я сам не свой в последнее время.

— Ты странный, Нолан.

— Просто устал.

Джесс не поверила.
Но промолчала.

— Почему бы вам просто не поговорить? — спросила она через минуту. — Если ты так за неё переживаешь.

— Я не хочу давить.

— А, по-моему, ты только этим и занимаешься.

Он усмехнулся.

— Я очень ранимый.

— Ага, конечно.

Джесс отставила бутылку, посмотрела на него.

— Я передам, что ты заходил. Она сегодня плохо себя чувствует.

Нолан поднял бровь.

— Плохо?

— Да. Обычное недомогание.

Нолан кивнул, но Джесс видела: не поверил.

— Ты, кстати, всегда появляешься, когда что-то не так.

— Просто совпадение.

— Слишком частое.

Он улыбнулся, но улыбка вышла не естественной.

— Может, мне просто нравится ваша компания.

Джесс не ответила.

Он поднялся.

Положил купюру на стойку.

И пошёл к выходу.
Джесс проводила его взглядом.
И впервые подумала, что за этим «просто» прячется что-то ещё.

...
Той же ночью Джесс вернулась после смены.
В квартире было темно и тихо.
Она сняла куртку, прислушалась.
Софи, кажется, спала.

Джесс хотела ее проведать.

Дверь была приоткрыта.

Софи лежала на кровати, свернувшись в клубок.
Одеяло сбилось, и в неверном свете уличного фонаря на её шее белел пластырь.

Джесс замерла.

Софи никогда не клеила пластыри на ночь.
И уж точно у неё не было никаких порезов.

Она не стала будить.
Только тихо прикрыла дверь.

Утром спрошу.

На следующее утро Джесс вышла на кухню.
Софи уже сидела за столом.
Держала кружку обеими руками, смотрела в окно.

Джесс сразу перевела взгляд на её шею.

Пусто.

Ни пластыря.
Ни раны.
Ни покраснения.

— Доброе утро, а где...

Софи подняла взгляд.

— Доброе, где что?

— Ночью у тебя был пластырь.

— Какой пластырь?

— На шее.

Софи машинально коснулась кожи.

— А. Он отклеился.

— И где след?

— Какой след?

— От раны.

Софи пожала плечами.

— Царапина уже зажила.

— За ночь?

— Она была неглубокая.

Джесс смотрела на неё и не узнавала.
Голос Софи был спокойным, но в нём не было жизни.

— Я видела. Это был не порез.

— Джесс...

— Ты вчера спала в водолазке. А утром у тебя чистая кожа.

Софи отвлеклась на кружку.

— Тебе показалось.

— Мне не показалось.

Джесс подошла ближе.

— Дай посмотрю.

— Не надо.

— Ну Соооф...

— Я в порядке.

Джесс не стала спорить.
Но и не поверила.

«Я не стала спрашивать снова, — подумала она, глядя, как Софи отворачивается к окну. — Потому что боялась услышать правду. Ту, после которой уже нельзя будет сделать вид, что всё как раньше».

Она смотрела на её чистую кожу, на ровные плечи, на пальцы, сжимавшие кружку слишком крепко.
И впервые за долгое время поняла: Софи лжёт не для того, чтобы защитить себя.
А для того, чтобы защитить её.

— Ладно. Нолан вчера заходил, передает привет.

Софи наконец подняла на неё глаза.

— Удивительно, что он не забыл меня. Я же так и не выпила с ним...

— Переживет.
Джесс улыбнулась, но ее улыбка быстро потускнела.

...

На следующую смену Софи попросила замениться. Джесс понимающе помогла.

Нолан снова пришел

— Вроде сегодня смена Софи. Привет Рид.
— Привет Нолан, да, попросила замениться.
— Мне как обычно, виски.

Джесс поставила стакан.

— Ты стал слишком частым гостем.

— Мне просто нравится ваш бар.

— Ну да, конечно.

Он усмехнулся.

— Я надеялся её увидеть, но опять промах.

— Она не специально.

— Как она?

— Нормально.

— А если честно?

Джесс не сразу ответила.

— С чего ты вообще так ею интересуешься?

— Мы знакомы. Мне не всё равно.

— Ты едва её знаешь.

— Достаточно, чтобы заметить, что с ней что-то не так.

Джесс промолчала.

— Я же вижу, — продолжил Нолан. — Ты тоже видишь.
Он поднял взгляд.
— Только говорить об этом не хочешь.

— А с чего мне с тобой об этом говорить?

— А с кем ещё?

Джесс хотела ответить.
Но не смогла.
Потому что он был прав.

— Она не говорит, — тихо сказала она. — Запирается. Прячет шею. Врёт.

— Прячет шею?

— Пластырь носила. А утром — как будто ничего не было.

Нолан медленно поставил стакан.

— Интересно.

— Что именно?

— Ничего.

Он поднялся, суетливо надевая пальто.

— Спасибо за виски.

— Ты не допил.

— Спешу.

И вышел.

Джесс смотрела ему вслед.

Он узнал, что хотел.
И от этого по спине пробежал холод.

...

Нолан вышел из бара.

Отошёл за угол, подальше от света вывески.

Достал телефон, суетливо набирая номер.

— Да.

Голос был тихий, безликий.

— Я хочу сообщить о возможном нарушении.

— Касается кого?

— Адриана Ноктуса.

Пауза.

— Это серьёзно?

— Вполне.

— Что именно?

Нолан посмотрел на тёмную улицу.

— Похоже, господин Ноктус вступил в связь со смертной.

Молчание.

— Имя?

— Софи.

Он сделал паузу.

— Работает в баре «The Lantern».

Молчание.
Потом:
— Мы проверим.

— Потребуется сегодня.

— Мы учтем.

Потом раздались короткие гудки.
Нолан убрал телефон.

Постоял ещё несколько секунд, глядя в темноту.

И улыбнулся.

Улыбка вышла не злой.
Скорее — довольной.
Как у человека, который только что сделал точный ход.

...

Тот же вечер.

Около восьми вечера.

Софи вышла из дома.
Воздух был холодным, пахло сыростью и мокрым асфальтом.
Она накинула капюшон, перекинула сумку через плечо.

В мини маркет было минут десять ходьбы.

Сначала всё было как обычно.
Редкие прохожие, свет витрин, гул машин.

Потом — шаги за спиной.

Софи не придала значения.
Шаги стали ближе.
Она ускорила шаг.

И тогда — резкий удар в бок.

Не сильный.
Точный.

— Не дёргайся.

Голос был чужим, спокойным.

— Иди в переулок.

Она хотела закричать.
Но холод металла у рёбер заставил замереть.

Её повели.

Телефон вырвали.
Экран хрустнул под ногой.

— Кошелёк.

Она потянулась к сумке.
Сумку выхватили.

В голове билась только одна мысль:
отдай, отдай, и всё закончится.

А потом — нож.

Резкая, глубокая боль.
Такая, от которой перехватило дыхание.

Она не успела понять, что произошло.

Только почувствовала, как ноги подкосились.
И наступила темнота.

Просто приказ, выполненный до конца, замаскированный под ограбление.

...

Прошло, может, полчаса после ухода Нолана.

В баре уже собралось достаточно народу.
Гул голосов, музыка, звон посуды.
Джесс только успела принять заказ и вернуться за стойку, когда дверь открылась.

Он вошёл.

И сразу стало заметно, что он — чужой.

Высокий.
Тёмное пальто.
Слишком спокойный для этого места.

Он не искал свободный столик.
Не подошёл к бару.
Просто остановился у входа и медленно осмотрел зал.

Джесс наблюдала за ним, продолжая протирать стакан.

Он не искал место.
Он искал человека.

Их взгляды пересеклись.
На секунду Джесс стало холодно.

Она уже видела этот взгляд.
Слишком тяжёлый. Слишком чужой.

И не только взгляд.

Где-то на периферии памяти вспыхнуло смутное, почти неуловимое ощущение: она уже видела его раньше. Мельком. Со стороны. Возможно, когда рядом был Нолан.
Тогда она не придала значения.
Теперь — вспомнила.

Мужчина задержался на её лице — всего на мгновение, но этого хватило, чтобы внутри всё сжалось.
Потом он медленно перевёл взгляд в сторону служебной двери.
Туда, куда обычно проходили сотрудники.

Он знал, куда смотреть.

Не как случайный гость.
Как человек, который пришёл по адресу.

И ушёл, не задав ни одного вопроса.

Джесс осталась стоять за стойкой, сжимая полотенце.
Вокруг шумел бар, но внутри всё сжалось, заглушая внешний гул.

...

После смены Джесс поднялась домой.

В подъезде было тихо.
Слишком тихо.

Она поднялась по лестнице, и с каждым шагом внутри росло нехорошее предчувствие.

Дверь была приоткрыта.

— Софи?

Тишина.

Джесс замерла.
Пальцы сами сжались на ремне сумки.

Джесс вошла.
Внутри было темно.
Никого.

Всё выглядело так, будто Софи просто вышла.
На кухне стояла её кружка.
В комнате — неубранная постель.
Телефона не было.
Ключей тоже.

Джесс села на диван.
Ноги держали плохо.

Набрала номер.

Недоступна.

Ещё раз.

Тот же ровный механический голос.

— Да где ты...

Она уже собиралась звонить в полицию, когда телефон вспыхнул.

Незнакомый номер.

«С Софи всё в порядке. Она напишет вам, как только сможет. Все подробности вы получите позже.»

Джесс перечитала.
Ещё раз.
И ещё.

Слова не складывались.

Она медленно опустилась на пол, прижав телефон к груди.

И заплакала.

Тихо, беззвучно.
Так, как плачут, когда уже нет сил кричать.

А потом сквозь слёзы попыталась думать.

Её не могли похитить.
Похитители не пишут «с ней всё в порядке».
Значит, она жива.
Значит, кто-то знает, где она.

Джесс снова посмотрела на экран.

Мне надо просто подождать.
Она напишет.
Обязательно напишет.

Она повторяла это снова и снова, как молитву.

Но от этого не становилось легче.

Софи была единственной, кто знал её по-настоящему.
Единственной, с кем не нужно было притворяться.

И теперь её не было.

Джесс не знала, сколько так сидела.
Минуту. Десять. Час.

Телефон всё ещё был в руке.
А на экране — чужой номер, который теперь она не забудет.