THE LANTERN

На следующий вечер после дождя она снова вернулась в переулок.
Софи не нашла котёнка в первый раз, но не сдалась. Адриан понял её намерение почти сразу: скрытый в густой тени противоположной стороны улицы, он молча наблюдал за тем, как девушка упорно возвращалась к сырому заброшенному проходу между домами. Сначала она искала долго и тщательно, заглядывая за каждый мусорный бак и тихо зовя зверя. Затем её визиты стали короче.
Адриан едва заметно нахмурился, чувствуя непривычный укол удивления. Он не ожидал, что она так привяжется к случайному дворовому заморышу. Для него этот серый комок был лишь случайностью ночи, но для неё — чем-то по-настоящему важным. И всё же он не вышел из тени, позволяя ей проживать это маленькое разочарование в одиночестве.
Спустя пару дней Софи снова пришла к переулку. На этот раз она искала меньше: лишь ненадолго задержалась у входа, печально огляделась по сторонам и двинулась прочь. Адриан провожал её взгляд. Почему-то её смирение ему совсем не понравилось.
...
Он перехватил её взглядом, когда она вышла со смены из бара. Одна.
Адриан стоял через дорогу, сливаясь с ночным мраком так естественно, словно сам был его частью. Софи замерла на верхне ступенчатом крыльце, поправляя куртку, и на несколько секунд бросила взгляд в сторону того самого переулка. Постояла. Помялась на месте. Снова посмотрела во тьму.
Адриан едва заметно прищурился, ловя каждое движение её тонкого силуэта.
Наконец Софи медленно пошла вдоль улицы. Пройдя пару десятков метров, она резко остановилась, как вкопанная.
— Чёрт... — раздражённо выдохнула она, закрыв лицо ладонью и запрокинув голову
Уголок губ Адриана едва заметно дрогнул. Он тронулся следом, бесшумно скользя за ней на безопасном расстоянии, оставаясь далеко вне поля её зрения. Софи больше не останавливалась, но, прежде чем свернуть к своему дому, ещё дважды оглянулась через плечо, будто надеясь заметить хоть чьи-то следы.
Когда за ней закрылась тяжелая дверь подъезда и в окне верхнего этажа вспыхнул мягкий жёлтый свет, Адриан ещё долго стоял на тротуаре, не сводя глаз с её окна.
— Значит, всё-таки ищешь, — тихо произнёс он в пустоту ночи.
...
В тот вечер он вернулся в свой особняк раньше обычного. За время его отсутствия серый котёнок уже успел окончательно освоиться и превратить строгий кабинет хозяина в собственную игровую территорию.
Адриан сидел в глубоком кожаном кресле перед панорамным окном. За высоким стеклом медленно тянулась ночная жизнь города: нити автомобильных фар отражались на мокром от дождя асфальте, расплываясь золотистыми и алыми пятнами. В руке он лениво держал бокал с виски, наблюдая, как густая янтарная жидкость оставляет медленные потеки на хрустальных стенках. К алкоголю он почти не притрагивался — это был лишь ритуал, привычка из прошлой жизни.
В дверь кабинета раздался короткий, собранный стук. — Войди, — не оборачиваясь, произнёс Адриан.
Дверь бесшумно открылась, и на пороге появился Маркус. В руках его была строгая тонкая папка из темной бумаги. Подойдя к массивному письменному столу, Маркус молча положил документы перед хозяином.
Адриан перевёл взгляд на досье и поставил бокал рядом. — Это всё? — Основные данные, — отчеканил Маркус. — Остальное пришлось поднимать по закрытым архивам.
Адриан протянул руку и раскрыл папку. На первой же странице его встретило одинокое имя: «Софи». Без фамилии.
Он нахмурился. Странно.
На первый взгляд в папке не содержалось ничего примечательного. Девушке двадцать с небольшим лет. Проживает в съемной квартире вместе с подругой, Джессикой Рид. Работает в местном баре. Никаких правонарушений, финансовых долгов или связей с криминальным миром. Абсолютно обычная, ничем не примечательная человеческая жизнь.
Слишком обычная.
— Медицинская карта? — спросил Адриан, перелистывая сухие распечатки.
Маркус протянул ему ещё один лист. Адриан быстро пробежал по нему взглядом и замер. Страница была практически пуста: ни хронических диагнозов, ни серьезных травм, ни детских инфекций. Госпитализаций не числилось вовсе, да и рядовых обращений к врачам оказалось подозрительно мало для человека её возраста.
Он перевернул страницу, ища главное.
— Группа крови?
Маркус на секунду замялся, после чего тихо ответил:
— Не указана.
Адриан медленно поднял на него тяжелый взгляд.
— В официальных медицинских реестрах эти данные отсутствуют.
Адриан молча смотрел на чистую строчку, затем аккуратно отложил лист. Подозрительно, но пока недостаточно для выводов. Он снова углубился в документы.
— Родители?
— Нет данных.
— Родственники?
— Записи отсутствуют.
— Место рождения?
— Прага.
Адриан кивнул и перевернул следующую страницу — и его палец замер на пожелтевшей бумаге. На одной из старых справок из архива стояла фамилия, которая до этого момента нигде не фигурировала.
Вальдштейн.
— Это кто? — сухо спросил Адриан.
— Константин Вальдштейн.
— Что его связывает с ней?
— Прямой связи мы пока не нашли, — ответил Маркус.
— Пока?
Маркус слегка нахмурился, подбирая точные формулировки:
— Его имя не раз всплывает в документах, так или иначе касающихся её прошлого.
Адриан откинулся на спинку кресла, крутя в руках тонкий лист.
— Продолжай.
Маркус выложил перед ним несколько газетных вырезок десятилетней давности. Первая статья рассказывала об интернате в Чехии, принявшем крупную группу сирот. Внизу страницы упоминался главный спонсор и меценат программы — Константин Вальдштейн. Адриан перевёл взгляд на архивную фотографию. Среди стоящих в ряд детей выделялось одно лицо — маленькая Софи с тем же упорным взглядом.
Следующая вырезка: городской этап конкурса молодых талантов. Первое место в музыкальном направлении, акустическая гитара — Софи. И снова в графе организаторов и покровителей мелькала та же фамилия. Вальдштейн.
— Случайность? — тихо, с едва уловимым сарказмом произнёс Адриан.
Маркус предпочёл промолчать.
Дальнейшие документы касались учебы. Академия исполнительских искусств в Праге (HAMU), факультет музыки, specialization — гитара. Высокая успеваемость, участие в международных академических концертах. Но обучение оборвалось на середине.
— Почему она бросила?
— Финансовые проблемы.
Адриан изогнул бровь:
— А гитара?
— Продала, чтобы закрыть долги по проживанию.
В кабинете воцарилась тишина. Адриан несколько секунд молча гипнотизировал бумаги. Приют. Музыкальный конкурс. Академия. Гитара. И над всем этим тенью стоял один и тот же человек — Вальдштейн.
Слишком много совпадений для девушки, у которой нет ни официальной семьи, ни медицинской истории, ни даже банальной записи о группе крови.
Адриан ритмично постучал подушечками пальцев по полированному дереву стола. — Вы проверяли сам приют?
— Да. Записи подчищены.
— И Вальдштейна?
— Частично.
Адриан жестко поднял взгляд:
— «Частично» меня не интересует, Маркус.
— Понял. Сделаем глубже.
Адриан снова перевёл взгляд на имя. Константин Вальдштейн. Имя скреблось где-то на самом краю памяти, вызывая глухую тревогу. Он не сразу вспомнил, где слышал его раньше — сквозь сотню лет, сквозь другие города, чужие лица и кровавые распри.
А потом память наконец выдала нужный фрагмент.
Прага. Закрытый зал из тёмного мрамора. Тайный совет тех, чей век отмерен столетиями, а не годами.
Адриан замер. Ну, конечно.
Вальдштейн. Один из тех, кто стоял у самого трона ночной Праги — высший вампир, чьё имя смертные даже не знали, а другие бессмертные не произносили вслух без уважительного трепета. В этом городе вся теневая власть и право повелевать Ночью принадлежали древнейшему владыке, и Вальдштейн входил в его узкий круг приближённых.
Адриан медленно провёл пальцем по краю старой фотографии Софи. Картина складывалась совсем иная. Не благотворительность. Не поддержка юных талантов. Могущественный ночной хищник, привыкший вершить судьбы из темноты, годами аккуратно и последовательно опекал человеческую девчонку, оставаясь для неё невидимкой.

Сам Адриан никогда не связывал себя цепями вампирской политики. Он не посещал их закрытые советы, не интриговал при дворах бессмертной элиты и не искал чьего-либо покровительства, оставаясь для одних ценным союзником, а для других — опасным и неудобным отшельником. Но он знал законы своего вида достаточно хорошо: если древний вампир такого уровня оставляет следы в жизни смертной, это никогда не бывает случайностью.
— Что же ты прячешь, Константин?.. — задумчиво прошептал он.
На столе коротко и сухо завибрировал телефон. Адриан бросил на него быстрый взгляд. Сообщение. От неё.
Он взял аппарат.
Софи: «Мне, конечно, всё равно, но с вами всё нормально?»
Адриан перечитал строчку один раз. Затем второй. Уголок его губ непроизвольно изогнулся в едва заметной улыбке.
— Конечно, тебе всё равно, — тихо хмыкнул он.
Он положил телефон экраном вниз на стол, не став отвечать сразу. Не потому, что не знал, что написать, а потому что привык контролировать дистанцию.
…
— Связь с людьми Вальдштейна установлена? — спросил он у Маркуса.
— Да. Встреча будет назначена после подтверждения его канцелярии.
— Сообщишь, как только получишь точное время.
Маркус коротко поклонился и бесшумно вышел из кабинета.

Адриан откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, но вместо образов пражской ночной знати перед взором снова возникло лицо Софи. Её гордый взгляд, мягкий голос, то, как она судорожно пыталась скрыть страх за возведенным барьером из иронии... и то, как быстро этот страх уступал место чистейшему любопытству.
Телефон продолжал лежать на столе. Адриан взял его, открыл переписку. Она наверняка сидела с чашкой в руках и думала, что он проигнорировал её глупый порыв.
Ответить можно было ещё пару часов назад, но он решил сделать это именно сейчас.
Быстро набрав текст, он отправил:
«Скучаешь, мышка?»
Он даже не стал дожидаться ответа, отложив смартфон.
В этот момент что-то мягкое и невероятно наглое уткнулось ему прямо в ногу. Адриан опустил взгляд: серый котёнок стоял у его кресла, задрав хвостик, и смотрел на древнего хозяина дома абсолютно невинными круглыми глазами.
Адриан слегка нахмурился:
— Ты как сюда пробрался?
Котёнок, разумеется, отвечать не стал. Вместо этого он ловко вскочил на колено Адриана, пару раз повернулся вокруг своей оси и с чувством полного права устроился поудобнее, замурчав.
Адриан перевёл взгляд с серых ушей на фотографию маленькой Софи из приюта, а затем снова на кота.
— Ты серьёзно? — тихо спросил он у зверя.
Котёнок лишь блаженно прикрыл глаза. Адриан качнул головой и провёл длинными пальцами по его шерсти:
— Обжора...
Телефон снова коротко зажужжал. Адриан посмотрел на экран:
Софи: «Я написала только потому, что хотела узнать про котёнка.»
Улыбка снова коснулась его губ. Ответ ушёл незамедлительно:
Адриан: «Хорошая попытка, мышка.»
Адриан посмотрел на серый ком шерсти, который уже сладко сопел на его коленях, и тихо резюмировал:
— Я был прав, Обжора. Она скучает по тебе.