Моё лето в Вулфборо

После старого театра мы вернулись домой уже ближе к вечеру, когда солнце начало медленно опускаться к лесу и весь Вулфборо будто стал золотистым, тёплым и немного сонным, мы с Ники ещё по дороге смеялись над фотографиями, которые успели сделать в театре, спорили, на какой из них я выгляжу так, будто собираюсь ограбить заброшенное здание, а на какой Ники похожа на хозяйку собственного маленького кинотеатра, Сара шла рядом и тоже улыбалась, но я несколько раз замечала, как она замолкает именно в те моменты, когда Ники снова поворачивалась ко мне и начинала что-то рассказывать, причём ничего специально не происходило, Ники не отталкивала Сару, не игнорировала её, наоборот, иногда сама задавала ей вопросы, но всё равно почему-то снова и снова оказывалась рядом со мной, и мне казалось, что для неё это совершенно естественно, будто мы знакомы не несколько дней, а намного дольше.

— Ники, ты же помнишь, что обещала нам ужин? — крикнула Тереза с террасы, едва мы вошли во двор, и в её голосе было столько веселья, что Ники сразу подняла руки вверх, словно сдавалась, а я рассмеялась, снимая с плеча маленькую сумку.

— Помню,помню! А девчонки мне помогут.— ответила Ники, закатив глаза и толкнув меня плечом, — сегодня мы главные повара, а все остальные могут только мешаться под ногами.

— Тогда я заранее предупреждаю, что умею только есть, — объявил Финн, появляясь из дома с таким серьёзным лицом, будто сообщал чрезвычайно важную новость, и, подойдя к нам, заглянул в мою сумку, — у тебя там что-нибудь съедобное есть?

— Нет, — я захлопнула сумку и посмотрела на него с притворным возмущением, — зато есть фотография, где ты выглядишь так себе.

— Тогда я передумал, — заявил он, отступая назад, а Ники засмеялась и потянула меня за руку в сторону кухни.

Я переоделась перед готовкой, потому что после театра на моей одежде уже осталась пыль с деревянного пола и старых кресел, поэтому надела мягкие светлые джинсовые шорты, тонкий белый топ и свободную голубую рубашку, которую оставила расстёгнутой, волосы собрала в высокий небрежный хвост, а золотой компас, подаренный Теоном, снова лёг на ключицы, рядом с серебряным браслетом с маленькой луной, который мы купили с Сарой, и когда я вошла на кухню, Ники уже стояла у стола и пыталась открыть огромную пачку муки.

— Я предлагаю сделать что-нибудь, что невозможно испортить, — сказала она, упираясь ладонями в упаковку и хмурясь так сосредоточенно, будто решала математическую задачу, — например, пасту.

— Паста тоже может быть испорчена, — возразила Сара, доставая из холодильника овощи, — особенно если Ария решит готовить.

— Эй, между прочим, я умею готовить, — возмутилась я, подходя к столу и забирая у Ники пачку муки, — просто мои блюда иногда обладают неожиданным характером.

— Именно этого я и боюсь, — рассмеялась Ники, а Сара улыбнулась, но её взгляд на секунду задержался на нас, после чего она тихо отвернулась к разделочной доске.

Мы решили приготовить большую пасту с курицей, сливочным соусом, шампиньонами и шпинатом, к ней сделать салат с помидорами, огурцами и фетой, а на десерт запечь персики с мёдом и корицей, и кухня довольно быстро превратилась в настоящий хаос, Ники посыпала мукой стол, я умудрилась выронить ложку прямо в соус, Сара несколько раз пыталась спасти овощи от нашего бесконечного желания что-нибудь попробовать прямо из миски, а улицы то и дело доносились голоса мальчиков, которые совершенно очевидно специально проходили мимо кухни только ради того, чтобы украсть кусочек курицы.

— Финн, я тебя вижу, — сказала Сара, даже не оборачиваясь, когда за её спиной появилась рука и исчез кусок огурца.

— Я просто проверял качество продуктов, — ответил Финн с невозмутимым видом, после чего быстро исчез из дверного проёма.

— У нас тут невозможно готовить, — пожаловалась Ники, но сама уже смеялась.

Я посмотрела на неё и вдруг заметила, как Сара стоит немного в стороне, нарезая помидоры, и смотрит не на меня, а на Ники, которая в этот момент рассказывала мне про какую-то историю из детства, а потом, закончив, совершенно автоматически ткнула меня локтем в бок и сказала:

— Ты обязана завтра это повторить со мной.

— Обязана? — я подняла брови.

— Обязана, — уверенно повторила Ники, улыбаясь мне.

Сара на секунду замерла с ножом в руке, затем снова опустила взгляд на доску.

— Вы уже и завтра всё запланировали? — спросила она вроде бы совершенно спокойно, но голос у неё оказался чуть тише обычного.

— Ну... — Ники посмотрела на неё и тут же улыбнулась, — если хочешь, конечно, ты можешь с нами.

— Конечно хочу, — ответила Сара слишком быстро, а потом будто сама поняла, что это прозвучало резче, чем хотелось, поэтому добавила мягче, — просто я думала, что завтра мы с Арией...

Она не договорила, и я сразу почувствовала лёгкую неловкость, которая повисла между нами.

— Завтра можем все вместе, — предложила я, переводя взгляд с одной на другую, — мне вообще всё равно, девчонки,лишь бы день не прошёл дома.

— Я согласна, — Ники кивнула, а потом снова повернулась ко мне, — но место выбираю я.

— Как скажешь.

Я улыбнулась, заметив, что Сара смотрит на нас чуть дольше, чем обычно. Для себя я определенно отметила что если завтрашний день мы снова не сможем провести с ней вдвоем, мы сделаем это послезавтра. Без мальчиков,без Ники. Только я и она,я видела насколько ей этого не хватает.

Ужин получился неожиданно хорошим, настолько, что даже Тереза несколько раз повторила, что если мы будем готовить так каждое лето, она готова больше вообще ничего не делать, на столе стояли большие тарелки пасты в сливочном соусе, сверху лежали кусочки золотистой курицы и обжаренные грибы, рядом был салат из свежих овощей с фетой, тёплый хлеб с чесночным маслом, а в конце мы принесли запечённые персики с мёдом, корицей и ложкой ванильного мороженого, запивая всё холодным лимонадом с мятой, и я поймала себя на мысли, что именно такие вечера мне нравятся больше всего, когда никто никуда не торопится, все говорят одновременно, кто-то смеётся, кто-то спорит, Финн пытается украсть последний кусок хлеба, Тереза рассказывает историю из детства своих детей, а за окнами медленно темнеет озеро.

— Ария, попробуй персик, — сказала Ники, пододвигая мне свою тарелку и показывая вилкой на половинку фрукта, — я специально оставила тебе самый красивый.

— Ты сейчас серьёзно? — я посмотрела на неё и рассмеялась.

— Конечно, — ответила она с таким естественным выражением лица, будто в этом не было ничего особенного.

Я взяла кусочек, попробовала и довольно закрыла глаза.

— Всё, ты теперь официально мой любимый человек на сегодня.

— Только на сегодня? — Ники притворно нахмурилась.

— Посмотрим, как ты будешь вести себя завтра.

Она рассмеялась, а Сара улыбнулась вместе с нами, но я заметила, что её пальцы машинально коснулись серебряного браслета на запястье.

Позже, когда взрослые разошлись по своим делам, Финн с Сэмом ушли к воде, Ники помогала Терезе убрать посуду, а Сара поднялась наверх за телефоном, я вышла на террасу и остановилась у перил, глядя на озеро, которое уже почти слилось с тёмным небом, только дорожка света от последних лучей ещё лежала на воде.

— Ты опять сбежала, — услышала я за спиной.

Я обернулась и увидела Адриана, который стоял в дверях, прислонившись плечом к раме, руки он держал в карманах, а взгляд был спокойным, но слишком внимательным, чтобы я могла сделать вид, будто не замечаю его.

— Я не сбежала, — сказала я, улыбнувшись, — просто здесь красиво.

— Я знаю, — ответил он и медленно подошёл ближе, — поэтому и пришёл.

Он остановился рядом, не слишком близко, но достаточно, чтобы я чувствовала его присутствие, и несколько секунд мы просто смотрели на озеро, пока из дома не донёсся смех Финна.

— Ты сегодня хорошо провела день? — спросил Адриан, повернувшись ко мне.

— Очень, — ответила я честно, — театр был невероятным.

— Я рад, — сказал он, чуть улыбнувшись, — но я вообще не про театр.

Я посмотрела на него и почувствовала, как внутри снова появляется то знакомое напряжение, которое возникало рядом с ним всё чаще.

— А про что?

Адриан не ответил сразу, только посмотрел мне в глаза, затем тихо выдохнул и сделал полшага ближе.

— Про тебя, — сказал он наконец, и в его голосе не было ни привычной уверенности Верона, ни тяжёлой настойчивости Теона, только какая-то неожиданная честность, от которой мне вдруг стало сложнее сохранять спокойное выражение лица.

— Я не знаю, что тебе сказать, — призналась я, опуская взгляд на свои руки.

— Ничего не говори, если не хочешь, — мягко ответил он, а потом осторожно коснулся пальцами моего запястья, именно там, где был серебряный браслет с луной, — я просто хотел, чтобы ты знала.

Я подняла глаза.

— Что именно?

— Что мне нравится быть рядом с тобой, — сказал он, чуть наклонив голову, — даже если между нами ничего не будет.

Почему-то именно эта фраза заставила меня замолчать.

Адриан не тянул меня к себе, не пытался решить за меня, не требовал ответа, просто стоял рядом и смотрел так, будто действительно готов был дать мне время, и именно поэтому я совсем не ожидала того что произойдет дальше.

Он на мгновение замер, затем осторожно обнял меня за талию и поцеловал.

Поцелуй оказался совсем не таким, каким я представляла его раньше, в нём не было спешки, только тепло, осторожность и то напряжение, которое копилось между нами последние дни, я закрыла глаза и почувствовала, как его ладонь чуть сильнее удерживает меня за талию, а когда мы отстранились, между нами осталось совсем небольшое расстояние.

Адриан смотрел на меня так, будто хотел что-то сказать, но передумал.

— Ты сейчас жалеешь? — спросил он тихо, чуть нахмурившись.

— Нет, — ответила я почти сразу, и сама удивилась тому, насколько уверенно это прозвучало.

Он улыбнулся, коснулся большим пальцем моей щеки и тихо сказал:

— Тогда я точно буду помнить этот вечер.

Я тоже улыбнулась, но в этот момент совершенно случайно подняла взгляд через его плечо и увидела движение возле боковой двери дома.

Верон.

Он стоял там всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы я увидела выражение его лица, сначала удивление, потом что-то гораздо более тяжёлое, и прежде чем я успела что-либо сказать, он отвернулся и пошёл по узкой тропинке, которая уходила от дома в сторону леса.

— Верон... — тихо произнесла я, но он уже не обернулся.

Адриан проследил за моим взглядом, и его лицо сразу изменилось.

— Он видел, — сказал он спокойно, хотя по голосу было понятно, что спокойствия внутри уже не осталось.

Я хотела пойти за Вероном, но Адриан осторожно удержал меня за руку.

— Не сейчас, — сказал он, глядя мне прямо в глаза, — дай ему немного времени.

Я ничего не ответила, потому что сама не знала, правильно ли это.

А Верон тем временем шёл по тёмной тропе всё дальше от дома, не разбирая дороги, только слыша под ногами сухие ветки и собственное дыхание, он остановился у старого деревянного мостика над узким ручьём, упёрся ладонями в перила и несколько секунд смотрел в темноту, пытаясь привести мысли в порядок, но перед глазами снова и снова возникала одна и та же картина, Ария, рука Адриана на её талии, их поцелуй, её лицо рядом с его лицом.

Он сжал челюсть и медленно выдохнул.

— Значит, вот как, — тихо произнёс он сам себе, опустив голову.

В нём не было желания устроить сцену, не было желания немедленно возвращаться и выяснять отношения, но вместе с ревностью внутри поднималось что-то новое, гораздо более серьёзное, потому что до этого момента Верон позволял себе думать, что у него есть время, что можно флиртовать, смеяться, ждать подходящего момента, что Ария сама когда-нибудь поймёт, кто ей нужен, но теперь он впервые почувствовал страх, что этого времени может не оказаться.

Он провёл ладонью по волосам и тихо усмехнулся, только в этой усмешке не было ничего весёлого.

— Нет, — сказал он уже увереннее, подняв взгляд на тёмные окна дома, — я так просто не отступлю.

Несколько секунд он стоял неподвижно, потом выпрямился и медленно пошёл обратно, но теперь в его взгляде уже не было прежней лёгкости, с которой он обычно смотрел на меня, это было решение, которое он ещё никому не собирался объяснять.

Если Адриан думает, что поцелуй всё решил, пусть думает.

Если придётся спорить с братом — будет спорить.

Если придётся ждать — будет ждать.

Но просто отдать меня ему и сделать вид, что ему всё равно, Верон точно не собирался.

А я в это время всё ещё стояла на террасе рядом с Адрианом, смотря в сторону Верона, слушая, как где-то далеко у воды смеётся Финн, как хлопает дверь на первом этаже, как Тереза зовёт Ники, и впервые за всё лето понимала, что один маленький поцелуй способен изменить гораздо больше, чем кажется.